Глава 1: 1.

1.

27

0

Mот Molwe
Поделиться

Даже чудесам нужно немного времени…

В детстве Гарри всё ещё на что-то надеялся. Если он будет послушно слушаться тётю Петунью, не станет злить дядю Вернона, будет безропотно выполнять все порученные ему грязные и скучные дела… может быть, однажды они его полюбят. Может быть, тогда он наконец станет частью их семьи.

В тот солнечный, ясный день эта надежда рассыпалась вдребезги.

Гарри несколько часов пропалывал сад. Уставший, вспотевший и отчаянно мечтавший напиться воды, он вошёл в дом и увидел Дадли за кухонным столом. Тот, набив рот едой, гоготал перед телевизором.

— Эй, ты! — крикнул он Гарри. Дадли никогда не называл его по имени. Только уродом, психом или нюней.

— Смотри, — велел Дадли, указывая на телевизор.

На экране мультяшная девочка в лохмотьях оттирала пол и вытирала с лица сажу тыльной стороной ладони.

— Эта Золушка прямо как ты! — возбуждённо сказал Дадли, явно считая своё наблюдение гениальным. — Ходит в лохмотьях, делает всю работу по дому, вечно грязная, и никому она не нужна. Даже родители у неё умерли!

В груди Гарри кольнуло, а руки задрожали.

— Тогда ты, Дадлик, наверное, злая сводная сестра, — как можно спокойнее отозвался Гарри и вышел из кухни, прежде чем кузен успел сообразить, что ему ответили.

Новое прозвище, которым Дадли стал его дразнить, Гарри ненавидел. Но любопытство оказалось сильнее, и вскоре он взял в библиотеке начальной школы сборник сказок.

Дочитав, он лёг в постель и сонно уставился на пыльную паутину под потолком чулана. Последняя мысль перед тем, как он уснул, была такой: Если я Золушка, значит ли это, что однажды кто-нибудь придёт и спасёт меня?

Фея-крёстная появилась лишь много лет спустя, когда Гарри уже потерял всякую надежду выбраться от Дурслей.

Вместо пухлой материнской фигурки перед ним оказался великан. Он выломал дверь и держал не волшебную палочку, а большой зонтик. И спросил Гарри, не хочет ли тот отправиться в Хогвартс — школу чародейства и волшебства, — а не на бал.

— Ты волшебник, Гарри, — сказал Хагрид, и Гарри задумался: а Золушка чувствовала себя так же, когда заклинание изменило её?

Счастливый и взволнованный — и в то же время напуганный до смерти. Будто стоило ему моргнуть, и всё исчезнет, а он снова станет просто Гарри. Ненужным мальчиком в чужой одежде, с чересчур буйным воображением, которое помогало ему придумывать магию и выносить жалкую жизнь.

Это была не совсем тыквенная карета, о которой он мечтал, но, садясь в «Хогвартс-экспресс», Гарри решил, что сойдёт и так.

Хогвартс оказался не похож ни на что из того, что он мог вообразить. Он был полон жизни и магии и принимал Гарри в свои объятия, словно мать, встречающая вернувшегося домой ребёнка. Гарри с головой ушёл в изучение нового мира, вооружая себя знаниями. И надеждой.

Чем больше он узнавал и чем усерднее искал новую информацию, тем легче ему было убедить себя, что всё это взаправду. Ему слишком часто снились подобные сны, но на этот раз он хотел верить. Не хотел возвращаться к реальности.

Однажды он вспомнил, что Золушка встретила своего прекрасного принца на балу.

— Прости, Золушка, — усмехнулся он, сидя в углу библиотеки и заканчивая домашнее задание по трансфигурации. — Но мне всегда казалось, что принц, спасающий положение, — это уж слишком неправдоподобно. В этом мире можно положиться только на собственный труд.

— Что ты сказал, Гарри? — нахмурилась Гермиона, сидевшая напротив.

— Ничего.

Справа от него Рон продолжал храпеть.

Вот именно. Кому нужен какой-то там принц? Теперь у него были друзья — настоящие друзья! — и он ни на что их не променял бы.

Волнение от нового мира убаюкало Гарри ложным чувством безопасности, и он забыл об одной важной вещи.

Заклинание развеивается в полночь.

Для Гарри полночь наступала в тот день, когда он возвращался на платформу девять и три четверти и снова оказывался у Дурслей. Когда тётя Петунья брезгливо фыркала и отбирала у него сундук и все волшебные мантии. Когда он снова натягивал свои огромные лохмотья. Когда он опять становился Гарри Поттером, Ненужным. Гарри Поттером, Беспомощным.

В тот миг он возненавидел себя сильнее, чем когда-либо.

Ещё один день, проведённый за порученными ему делами и выслушиванием часовой ругани дяди Вернона, окончательно вымотал Гарри. Дядя обвинял его в том, что в этой «школе для уродов» мальчик научился бунтовать. Хотя единственной причиной его ярости, кроме всего прочего, были непослушные волосы Гарри.

Лёжа на кровати, он вспомнил, как впервые вообразил себя Золушкой. Теперь у него была своя комната, он больше не спал в чулане под лестницей, но ничего не изменилось.

Через несколько дней случилась история с Добби. Дверь его комнаты заперли, а на окна поставили решётки. Гарри рано обрадовался, решив, что всё осталось по-прежнему: он забыл, что всегда может стать хуже.

— Прости, что смеялся над твоим принцем, Золушка, — сказал Гарри пустой комнате, гадая, не сойдёт ли он однажды с ума от одиночества. — Может, я просто завидовал. Может, мне тоже хотелось, чтобы кто-нибудь пришёл и спас меня.

Глаза защипало, и Гарри поспешно ущипнул себя за руку так сильно, что кожа лопнула. Он продолжал щипать, пока не забыл, отчего ему было грустно, и не сосредоточился на боли. Боль означала, что он всё ещё жив и дышит. А это ведь хорошо, правда?

Так и должно быть.

Это случилось, когда Гарри задремал. Рон и близнецы прилетели за ним на волшебной машине, и Гарри был вне себя от счастья.

Может, вот он — тот самый день, — взволнованно подумал он. Может, сегодня я навсегда от них уеду.

Затаив дыхание, он слушал, как Фред и Джордж рассказывают миссис Уизли, что увидели.

— Они морили его голодом, мам!

— На окне были решётки!

Миссис Уизли явно была потрясена и крепко обняла Гарри.

— Не волнуйся, Гарри. Садись и позавтракай с остальными. Теперь ты в безопасности.

В безопасности.

Гарри широко улыбнулся и поблагодарил её.

Надо было знать: взрослые всегда лгут.

— Не вини себя в том, каким вырос мальчик, Вернон. Если у него внутри что-то испорчено, никто уже ничего не поделает.

Гарри вспыхнул от ярости. Слова тёти Марж больно задевали его тайные страхи: будто с рождения с ним было что-то не так — что-то, из-за чего его невозможно любить.

Он глубоко дышал, стараясь успокоиться, но тётя Марж язвительно оскорбила его родителей, и самообладание Гарри лопнуло.

— Верни её обратно! — заорал дядя Вернон, когда Марж скрылась из виду. Его лицо побагровело от гнева.

Но Гарри уже схватил сундук, а в руке у него была палочка.

— Не подходите ко мне, — тихо предупредил он.

Дадли испуганно спрятался за стул, а тётя Петунья выглядела так, будто вот-вот упадёт в обморок.

Гарри было всё равно.

Никто не придёт и не спасёт его.

Значит, придётся самому о себе позаботиться.

Гарри казалось забавным, если задуматься: он сражался с тенью Волдеморта, василиском и целой ордой дементоров. Совершал то, на что не решились бы взрослые волшебники, и выживал. И всё же каждое лето возвращался в дом номер четыре по Бирючинной аллее — снова становился молчаливым, ненужным жильцом, которому не хватало сил даже на то, чтобы получить нормальную порцию еды.

— Ешь. И никаких жалоб, — презрительно поджала губы тётя Петунья.

Она наконец признала, что Дадли страдает от лишнего веса, и пыталась заставить сына добровольно питаться диетической едой. Для этого она посадила на диету и Гарри.

Только порции Гарри были даже не вчетверо меньше, чем у кузена. Ему вовсе не нужно было худеть, но диетической еды ему отмеряли диетическую порцию. Это было несправедливо, но, впрочем, разве когда-нибудь бывало иначе?

Гарри смотрел на скудные овощи в почти пустой тарелке и думал, что лучше вообще ничего не есть.

Спасибо за подарки на день рождения, — написал он Рону и Гермионе. Но особенно за торты. Не знаю, что бы я ел, если бы вы их не прислали.

Он подал это как шутку, и Рон ответил ему в том же духе.

Ответ Гермионы поразил его.

Что значит — не знаешь, что бы ты ел?

Гарри помедлил, но потом пожал плечами: ничего страшного, если он ей расскажет. Не то чтобы она могла что-нибудь изменить.

Гарри, — написал он в ответ.

Он заметил, что обычно аккуратный почерк Гермионы стал неровным: пергамент был испачкан чернильными кляксами, несколько предложений зачёркнуты.

Такое уже случалось раньше? Твои родственники всегда морили тебя голодом?

Не всегда, — ответил он. Но достаточно часто.

Он рассказал ей о кошачьей дверце, через которую во втором классе ему просовывали еду, и о решётках на окнах. О том, что было до Хогвартса: он ложился спать без ужина, если Дадли говорил дяде Вернону, будто Гарри пытается привлечь внимание учителя в начальной школе.

Гарри ждал сочувственных слов. «О, Гарри, как ужасно!» или хотя бы: «Это так несправедливо!»

Но получил всего одно предложение:

Гарри, напишешь мне свой адрес?

Зачем он ей понадобился? Но за годы Гарри привык доверять Гермионе и прислушиваться к ней. Он отправил Буклю с ответом.

Ответа не было. Но два часа спустя раздался звонок в дверь.

— Кто вы такая? — тётя Петунья с подозрением посмотрела на знакомую девочку на пороге.

— Я Гермиона Грейнджер, — твёрдо ответила та, и её голос донёсся до Гарри. — Я пришла за своим другом.

— Вы ошиблись домом, — резко сказала тётя Петунья и попыталась закрыть дверь.

— Гарри! — позвала Гермиона, просунув ногу в дверной проём и не дав двери захлопнуться. — Собирай вещи. Мы уходим.

Гарри, застывший на верхней ступеньке, встрепенулся и поспешил выполнить её просьбу. Движения у него были скованными и неуклюжими. Он думал, что спит. Не могло же это происходить на самом деле.

— Послушайте, девочка, я не знаю, кто вы, но этот мальчик — мой подопечный. Вы не можете просто заявиться в мой дом и увести его, — угрожающе сказал дядя Вернон, пока Гарри спускал сундук.

— Именно это я и собираюсь сделать, — сказала Гермиона, приподняв подбородок и холодно глядя на него, словно разговаривала с маленьким ребёнком. — Не надо притворяться, будто он вам небезразличен. Мы все знаем, что это не так.

Она наконец заметила Гарри с сундуком в руках и широко ему улыбнулась.

— Гарри!

Гермиона локтем оттеснила дядю Вернона и направилась к нему.

— Гермиона, — сухо ответил он.

— Всё готово? Помочь тебе собрать вещи?

Гарри пожал плечами и посмотрел на сундук.

— Это всё, что у меня есть.

Лицо Гермионы снова стало суровым. Она глубоко вдохнула.

— Ну, по крайней мере, так мы быстро управимся. Пойдём.

Она взяла его за руку и повела к двери.

— Ах ты, маленькая дрянь… — начал дядя Вернон.

Его громадная фигура преградила им путь.

Гарри пробрал озноб: лицо дяди исказила чистая ненависть. Но Гарри знал этот взгляд и понимал, к чему всё идёт. Он тут же заслонил Гермиону собой, отодвинул её назад и защитно выставил руку.

— Не смей её так называть, — с такой же ненавистью в голосе бросил он дяде.

— Мама говорит, что в доме нельзя использовать эти палки, — испуганно сказал Дадли.

Гарри обернулся и увидел, что Гермиона направила волшебную палочку на его дядю.

— Это не дом, — бесстрастно сказала она. — Это тюрьма. И я забираю Гарри отсюда.

— Вам нельзя колдовать за пределами этой школы для уродов! — крикнул Дадли. — Мама так сказала!

— Правда? — Гермиона приподняла бровь и улыбнулась тёте Петунье, но в её глазах не было веселья. — Хотите проверить?

Тётя Петунья побледнела.

— Вернон, — прошептала она. — Вернон, отпусти их.

Гермиона усадила Гарри в машину и коротко представила его родителям, а потом обняла так крепко, что, казалось, могла переломать ему все кости.

— Теперь ты в безопасности, Гарри. — Она обнимала его так, словно боялась, что он исчезнет, стоит ей отпустить. — Ты больше никогда не вернёшься в это ужасное место.

Гарри наконец понял, что всё это время дрожал — от страха, радости или неверия, он и сам не знал.

Он ничего не ответил. Даже Гермионе он не осмеливался поверить и надеяться.

Часы пробили полночь, но на этот раз ничего не случилось.

Дом Грейнджеров стоял в престижном районе — в таком, на который даже Дурсли не посмотрели бы свысока. Гарри всё же немного робел перед входом. Мистер Грейнджер, видимо заметив его нерешительность, легонько похлопал его по плечу и громко объявил, что Гермионина «лучшая подруга, о которой она без конца болтает» наконец-то пришла к ним в гости.

В доме было чисто и аккуратно, но при этом светло и просторно. Стены украшали фотографии мистера и миссис Грейнджер и Гермионы в разные годы её детства. В гостиной на полке всё ещё с гордостью красовались награды и грамоты, полученные Гермионой в начальной школе.

— Пойдём, — сказала Гермиона, когда провела его по дому. Она взяла его за руку и повела наверх. — Поговорим у меня в комнате.

Они сидели на кровати, скрестив ноги, когда Гермиона получила письмо от Дамблдора.

Читая его, она нахмурилась.

— Что там?

— Что-то про защиту твоей матери. Дамблдор пишет, что ничего страшного, если ты пока поживёшь у меня, потому что мы всё равно скоро отправимся на чемпионат мира. Но следующим летом тебе придётся вернуться к родственникам.

— Ясно.

Гарри подавил лёгкое разочарование и напомнил себе, что именно такого ответа и ожидал.

Р-раз!

— Гермиона! — Гарри уставился на разорванное пополам письмо, лежащее на полу.

— Чепуха! Полная и абсолютная чепуха! — голос Гермионы задрожал от ярости. — Я написала ему, что они с тобой делали, описала всё до мельчайших подробностей. Как он мог это прочитать и всё равно сказать, что ты должен туда вернуться?

— Наверное, все и так знали, — тихо ответил Гарри. — Помню, я пытался поговорить об этом с Макгонагалл, мадам Помфри и ещё кое с кем. Они смотрели на меня с жалостью. Но не удивлялись.

— Они знали? — опасно сузила глаза Гермиона. — Знали, что тебя морили голодом? Что тебя запирали с решётками на окне? Что обращались с тобой как с рабом? И ничего не сделали?

— Всё не так уж плохо, — слабо усмехнулся Гарри, стараясь разрядить обстановку. — По крайней мере, я больше не сплю в чулане.

— Ч-чулане? — Гермиона широко раскрыла глаза, замерла на мгновение, а потом разрыдалась.

— Не плачь, — неловко обнял её Гарри и похлопал по спине. — Я в порядке. Правда.

Она всхлипнула.

— Если ты не будешь плакать, за тебя должен кто-то поплакать.

Когда Гарри плакал в последний раз? Он не помнил. Слёзы бесполезны, когда никому нет дела до того, что ты плачешь.

Эмоциональная реакция Гермионы сбивала его с толку. Никто ещё не злился за него так яростно и не плакал от горя из-за того, что с ним случилось. Это было незнакомое чувство, будто он брёл в темноте и мог в любую минуту упасть.

— Я не позволю им отнять тебя у меня, — прошептала Гермиона, уткнувшись лицом в его рубашку.

Голос у неё охрип, а когда она подняла голову, Гарри увидел, что глаза у неё покраснели от слёз. Но подбородок она упрямо вскинула, а руку сжала в кулак.

— Если ничего другого не поможет, я могу заявить на твоих родственников магловским властям. Но у меня нехорошее предчувствие, что магическое вмешательство всё усложнит. Тогда придётся действовать по-крупному. Угрожать, что обратимся в «Ежедневный пророк» и расскажем, насколько некомпетентными оказались взрослые, которые ничего не сделали. Пора наконец использовать твой титул Мальчика-Который-Выжил во благо. Сомневаюсь, что волшебное общество обрадуется, узнав, как ужасно маглы обращаются с их главным героем. Надо ещё рассказать Сириусу и узнать, какие идеи будут у него.

— Конечно, всё это зависит от тебя, Гарри. Я ничего не стану делать без твоего согласия, и мы всё спланируем вместе. Просто знай: я буду за тебя бороться.

Гермиона поднялась с кровати и принялась ходить по комнате, продолжая перечислять свои идеи. На лице Гарри медленно появилась улыбка.

Впервые в жизни он позволил себе поверить.

В первую ночь у Гермионы дома ни один из них не мог уснуть. Миссис Грейнджер сочувственно отнеслась к этому и оставила в гостиной закуски и несколько фильмов.

Гермиона всё ещё была в режиме усиленного планирования, но, заметив, как устал Гарри, села рядом на диван и позволила ему положить голову ей на плечо.

— Точно не хочешь спать?

— Точно, — ответил Гарри. Он знал, что это глупо, но боялся заснуть, а потом снова проснуться у Дурслей.

— Ну, тогда расскажи, что тебе интересно. — Гермиона посмотрела на видеокассеты и перечислила варианты: «Назад в будущее», «Звёздные войны», «Аладдин», «Робин Гуд», «Русалочка», «Чёрный котёл», «Золушка»…

При упоминании последнего фильма Гарри невольно напрягся.

— Хм, не думала, что ты любишь сказки, — легко заметила Гермиона.

— Это история моей жизни, — рассеянно сказал он и тут же пожалел, что вообще открыл рот.

— Что ты имеешь в виду?

— Глупости, — Гарри поднял голову с её плеча и тяжело сглотнул. — Детский лепет.

Гермиона взяла его за руку и сжала её.

— Почему-то я в этом сомневаюсь.

Гарри не знал, виноват ли был её искренний взгляд или его усталость и взвинченность, но он заговорил:

— Когда я был маленьким, Дадли так меня дразнил. «Золушка». Он, конечно, хотел оскорбить меня: мол, такому жалкому и слабому мальчишке впору сравнивать себя с ещё более жалкой и слабой девочкой. Честно говоря, я ненавидел это прозвище. Но всё равно не мог не думать, что мы с ней и правда похожи.

Пальцы Гермионы дрогнули у него в руке, но она ничего не сказала. Гарри испугался.

— Я не странный и не нюня, — поспешно объяснил он, не зная, пытается ли убедить её или себя. — Разве никто не представлял себе другую, более волшебную жизнь? Ты не поверишь, как я удивился, когда пришёл Хагрид и сказал, что я волшебник! Я думал, что столько сказок прочитал и теперь разучился отличать мечты от реальности.

Он не рассказал ей, что тогда вцепился в мысль о сказочной жизни потому, что так дни проходили легче. Потому что ему отчаянно хотелось верить в счастливый конец.

Гермиона отпустила его руку, и сердце Гарри сжалось. Но в следующее мгновение она обняла его и прижалась головой к его плечу.

— Знаешь, когда я была маленькой, Золушка была моей любимой принцессой.

Гарри ожидал чего угодно, но не этого.

— Почему?

Даже если она просто пыталась сменить тему, ему всё равно было любопытно.

— Она оказалась в плену в собственном доме: злая мачеха и сводные сёстры заставляли её жить служанкой, хотя она была членом семьи. Разве не ожидаешь, что в таких условиях она вырастет злобной и озлобленной на весь мир? На её месте я бы ненавидела всех вокруг за то, что они счастливы, пока я страдаю. Но даже после всего, что ей пришлось пережить, она каждое утро вставала с надеждой и старалась прожить день как можно лучше. С ней обращались жестоко, но она не срывалась на других из-за своей боли. Она оставалась доброй и отзывчивой. Разве это не удивительно? Люди считают её самой слабой из сказочных принцесс, но, по-моему, она одна из самых сильных.

Гарри растерялся и машинально возразил:

— Она была не такой уж сильной. Если бы была, то дала бы отпор, а не смирилась со своей участью. Если бы не вмешалась фея-крёстная, она осталась бы беспомощной до конца жизни.

— Ну и что, что она не могла дать отпор? Тихая сила — тоже сила. Золушка не была беспомощной, Гарри. — Гермиона крепче обняла его. — Она выжила.

У Гарри перехватило горло.

— Если бы она сейчас была здесь, я бы сказала ей: молодец. Молодец, что переживала день за днём. Молодец, что дошла до этого момента.

Ты выжил, Гарри.

Ты молодец, — говорила ему Гермиона.

Гарри посмотрел на пустой экран телевизора. Ему показалось, будто оттуда на него смотрит он сам — ребёнок из прошлого. Худой мальчик в слишком большой рубашке; зелёные глаза за очками, склеенными изолентой, были слишком настороженными и серьёзными для ребёнка.

— Ты молодец, — хрипло произнёс Гарри.

Мальчик удивлённо посмотрел на него, а затем медленно расплылся в широкой беззубой улыбке.

Гарри всегда пытался оставить детские кошмары позади, но полностью избавиться от них так и не мог. Спустя годы, когда война была окончена, а мальчик в огромной одежде стал молодым человеком, готовым встретить весь мир, прошлое напомнило о себе снова.

— Гарри, ты точно хочешь пойти на хэллоуинскую вечеринку? — спросила Гермиона, заглянув в его комнату на площади Гриммо. — Мама и папа поймут, если ты не захочешь.

— Всё в порядке, Гермиона. Родители не хотели бы, чтобы я каждый Хеллоуин сидел дома и грустил. К тому же Сириус уже приготовил костюм.

— А ты? — Гермиона приподняла бровь.

Гарри кашлянул и указал на мантию, лежавшую на кровати.

— Я буду… волшебником?

— Ох, Гарри. — Гермиона закатила глаза и достала из своей сумки две пары костюмов. — Тебе повезло, что я так хорошо тебя знаю.

Гарри широко раскрыл глаза, глядя на костюмы в её руках.

— Э-это же…

— Да, — сказала Гермиона, вдруг немного засмущавшись. — Я подумала, тебе понравится. Но если нет, мы можем…

— Нет, — перебил он. — Идеально.

Переодевшись, Гарри посмотрел на широкие голубые рукава туники и облегающие светло-голубые брюки. Его прежний энтузиазм тут же поубавился.

— Я выгляжу нелепо.

Гермиона упёрла руки в бока.

— Не говори глупостей. Ты прекрасно выглядишь.

— Тебе легко говорить, — Гарри жестом указал на её роскошный наряд в бело-золотых тонах. — А ты выглядишь просто ослепительно.

Она медленно подошла к нему с лукавой улыбкой.

— Что такое? — подозрительно спросил Гарри.

Лицо Гермионы стало невозмутимым. Она грациозно поклонилась, взяла его за руку и легко поцеловала её.

Нечестно, подумал Гарри. Они уже много лет были вместе, но Гермиона всё ещё умела застать его врасплох и удивить такими мгновениями.

— Окажете мне честь и составите пару на этом балу?

Гарри громко рассмеялся, поднял её на руки и не собирался отпускать, сколько бы она ни возмущалась.

— Эта Золушка считает, что бал может подождать…

Пошли финальные титры фильмов. Гарри уже начал клевать носом, но отказывался закрывать глаза, пока не скажет Гермионе ещё кое-что.

— Знаешь, мне кажется, всё это время я ждал… ждал, что кто-нибудь заметит, что кто-нибудь придёт и спасёт меня. — Гарри переплёл свои пальцы с её и заговорил спокойно, словно рассказывал чужую историю. — А сегодня, когда я уже давно потерял всякую надежду, появилась ты.

— Ты тоже спас меня, — тихо сказала Гермиона. — Никто другой не заметил, что меня нет. Только ты.

История с троллем. Гарри почти забыл о ней, но Гермиона, очевидно, никогда не забывала. Наверное, удивляться не стоило. Может, это было что-то только их двоих.

Может, им всегда суждено было спасать друг друга.

Гермиона пригладила растрёпанные волосы и встревоженно расправила складки на костюме.

— Гарри, мы опаздываем! Идём скорее, Сириус уже ушёл без нас.

Гарри неторопливо завязывал галстук и подмигнул ей.

— Золушка всегда появляется с опозданием, чтобы произвести впечатление.

Когда он наклонился и начал ещё медленнее завязывать шнурки на парадных туфлях, Гермиона застонала.

— Их нужно завязать как следует, Гермиона, — усмехнулся Гарри, увидев её бесстрастное лицо. — Иначе как ты меня найдёшь, когда часы пробьют полночь?

Гермиона закатила глаза, направила на его туфли палочку, и шнурки мгновенно завязались сами.

— Я уже выучила тебя наизусть. Мне не нужна глупая туфелька.

Она придвинула лицо к его и прошептала:

— Где бы ты ни был — если я тебе понадоблюсь, я всегда тебя найду.

Свет всё ещё горел, тускло освещая тёмное и тесное пространство, которое давно облюбовала целая колония пауков. Но главный жилец чулана под лестницей уже заснул. Его худенькое тело свернулось на краю узкой кровати, а очки лежали рядом, сложенные пополам.

Книга сказок покоилась на одеяле. Гарри заснул, не дочитав последнюю страницу.

«И жили они долго и счастливо…»

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1