Глава 1: Глава 1

26

0

Mот Molwe
Поделиться

Альбус смотрел, как дым сворачивается в воздухе, извиваясь и змеясь, образуя спирали и линии, складывающиеся в узоры. Он чувствовал крошечную искру магии в дыме и поморщился от этого проявления невербальной магии без палочки. Сделать что-то настолько маленькое и замысловатое без слов и палочки показывало великую силу и великий контроль. Сила была опасна, но контроль был смертелен.

Зелёные глаза горели из-под тёмных ресниц, наблюдая за каждым сокращением его мышц. Бледные пальцы вытащили длинную тонкую трубку из полных губ, и ещё один клуб дыма присоединился к тем, что уже были в воздухе, создавая новые пыльные узоры в полумраке.

— Альбус, Альбус, Альбус.

Альбус почти поморщился от того, как медленно мужчина растягивал его имя, лепя каждое слово на языке, прежде чем выпустить его. Эмоция за этим была пресной, неудивлённой и почти скучающей.

— Зачем ты меня беспокоишь, Альбус?

Альбус всё-таки поморщился от насмешливого тона, с которым к нему обращались.

— Мы… мы хотим пригласить тебя вступить в Орден Феникса.

На мгновение воцарилась тишина, прежде чем мужчина коротко рассмеялся, затем ещё раз, затем ещё, пока не закричал от смеха. Рука, держащая трубку, была отброшена к глазам, когда он откинулся назад и практически завыл от смеха.

— Гарри, это не повод для смеха, — строго попытался сказать Альбус.

Гарри сразу замолчал и посмотрел на него, глядя на него с полуприкрытыми глазами, губы растянуты в ухмылке, обнажающей зубы.

— Нет, полагаю, нет, — сказал он легко, его тон говорил Альбусу, что он думает иначе, чем его слова. — Зачем тебе нужно, чтобы я вступил в твой клуб?

Альбус снова поморщился, желая, чтобы Гарри перестал насмехаться над ним одними словами.

— Мы думали, ты захочешь встать на нашу сторону в битве.

— О, и почему я когда-либо захочу полностью вступить в битву? — усмехнулся Гарри, мягко вдыхая из своей трубки.

— Потому что ты — мишень, — сказал Альбус прямо. — Волдеморт придёт за тобой.

Гарри издал ещё один смешок.

— Альбус, ты знаешь, когда я вышел из этой войны, когда официально сдался и сказал «к чёрту вас всех»?

Альбус промолчал.

— Вообще-то в прошлом году, но это было в 1999-м, когда я впервые начал решать. — Гарри мягко выдохнул, дым свернулся в число. — Мои сомнения впервые начались, когда Волдеморт убил моего крёстного. Я понял, что за всё, что я вложил в эту войну, я не получал ничего. Не то чтобы кто-то сражается в битве между добром и злом, чтобы что-то получить, но я даже не получал признания от своей собственной стороны. Меня называли лжецом и психопатом, ищущим внимания. Куда бы я ни шёл, правительство пыталось сорвать мои планы, и даже моя собственная сторона не слушала меня. Я понял, когда умер Сириус, что я сражаюсь в войне, где я потеряю себя. Но потом внезапно было доказано, что Волдеморт вернулся к жизни, и внезапно я снова стал героем.

Гарри презрительно усмехнулся в пустоту, глаза затуманились, как будто он потерялся в воспоминаниях.

— Но это не означало, что я свободен сражаться, о нет. Сначала мне нужно было помочь правительству. Мне нужно было быть мальчиком с плаката. А потом никто не слушал меня, когда я говорил, что Драко Малфой что-то опасное замышляет. Конечно, когда это подтвердилось, когда напали Пожиратели смерти, у меня внезапно появилась задача. Я должен был охотиться на крестражи Волдеморта. От шестнадцатилетнего мальчика внезапно ожидали, что он будет разъезжать по дикой местности в поисках этих запретных предметов, внешности и местонахождения которых он не знал. Это провалилось ужасно. Потому что к тому времени, как мы отследили первые два, Волдеморт узнал, собрал остальные и создал ещё пару, и разослал их по всему миру. Поэтому мы вернулись, чтобы попытаться помочь с другими. Это не сработало так хорошо. Мы были просто детьми, что мы могли сделать? — Голос Гарри стал высоким и насмешливым, хмурое выражение исказило его лицо. — Поэтому они спрятали нас, потому что школа была под контролем Пожирателей смерти. Это не сработало, потому что они спрятали нас в местах, о которых Пожиратели смерти знали. Гермиона погибла, когда напали на площадь Гриммо, а Рон погиб, когда сгорела «Нора». Я едва сбежал.

Последовала ещё одна полоса тишины.

— Мои два друга, ушли, — прошептал Гарри. — Всё, что осталось от Рона, — пепел, но Гермиону они оставили, чтобы я нашёл её тело.

Альбус не мог не позволить своим глазам скользнуть по большому портрету, висящему над Гарри. Гермиона Грейнджер улыбалась ему, горло перерезано и кровоточит, одна глазница пуста. Остальное было скрыто под красивым бордовым платьем, которое не всегда было бордовым. Второй портрет, Рона Уизли, ухмылялся ему сквозь пламя, которое поглотило его, распространяя ожоги по телу.

— Пожиратели смерти были достаточно любезны, чтобы использовать Тёмную магию, чтобы сделать их портреты даже после их смерти. К сожалению, такое заклинание, произнесённое после их смерти, означает, что портрет выглядит так, как они выглядели, когда умерли. — Гарри улыбнулся портретам. — Они выглядят такими же счастливыми, как всегда. Конечно, это очень помогло, когда я притащил сюда Пожирателей смерти, убивших их, и убил их прямо перед портретами.

— Ты сказал, что сбежал, — выдохнул Альбус, пытаясь вернуться к тому, что превращалось скорее в историю, чем в объяснение.

— О, да. Я сбежал, — вздохнул Гарри, поворачиваясь обратно к Альбусу и поднимая трубку. — И Орден спрятал меня в доме члена Ордена. Дураки. Волдеморт знал, что единственное место, где меня можно спрятать, — это дома членов Ордена. И единственные члены Ордена с достаточно хорошими защитами, чтобы спрятать меня, не все были тайными членами. Они были на самом деле довольно известны. Муди был убит, пытаясь выиграть мне время для побега, и я сбежал, на волосок от смерти. К этому времени Луна и Невилл были убиты. Последние из моих друзей.

Глаза Гарри скользнули к одной из полок в комнате, и Альбус последовал за ними, только чтобы быстро отвернуться. На полке было что-то похожее на большой ящик для растений, заполненный фиолетовыми и зелёными лозами и листьями с ярко-красными цветами. Кровавые розы. Они росли только из трупа и пили кровь.

— Невилл всегда любил свои растения, поэтому я подумал, почему бы не позволить ему стать одним из них. — Гарри мягко улыбнулся, выдыхая клуб дыма в форме цветка. — А Луна, ну, Луна всегда была странной. У неё и её семьи тоже была странная семейная магия. Я добрался до неё, когда она уже почти ушла, и помог ей завершить её смертельное заклинание.

Статуя молодой девушки, не старше семнадцати, улыбалась ему. Гладкий камень был вырезан в точное подобие Луны Лавгуд. Она была красива даже в виде статуи, выглядела мечтательной и причудливой. В форме трона, на котором она сидела, были вплетены другие люди, рты открыты, кричат от ужаса, боли и страха. Она выглядела как королева на троне проклятых.

— Мне определённо понравилось её заклинание, — улыбнулся Гарри. — То, что оно забрало с собой всех её убийц, было просто бонусом. Теперь она наблюдает за мной.

Альбус поморщился и отвернулся от статуи и кровавых растений. В комнате на полках и стенах было разбросано множество других подобных вещей. Меньшие портреты и безделушки, и Альбус знал, что все они были от мёртвых. Даже большая куча подушек, на которой возлежал Гарри, была чем-то. Альбус был вполне уверен, что они были сделаны из шкур и меха любого существа или анимага, которые осмелились сражаться против этого человека. Альбус не прикоснулся бы к ним и десятифутовым шестом, поэтому он сидел на созданном из воздуха деревянном стуле.

— В общем, — отмахнулся Гарри, — я сбежал от Муди обратно на заброшенную площадь Гриммо. Пожиратели смерти выпотрошили её, но оставили, потому что она была в маггловском Лондоне, и никто из них никогда не стал бы жить так близко к грязным тварям. Оставшись с временем, потому что никто не знал, где я, и потому что защита вокруг Гриммо всё ещё стояла и скрывала меня, я начал работать. Я отремонтировал это место, восстанавливая стены, полы и комнаты. Я пробрался в Косой переулок и тайно забрал своё золото из Гринготтса с помощью гоблина по имени Крюкохват. Мы до сих пор довольно хорошие друзья. Он был отличным источником знаний о пытках и нападениях. Садист, но знающий. И мне нужны были эти знания. После того как я закончил перестраивать это место, я нанял нескольких гоблинов и разрушителей проклятий и тому подобное и установил лучшие защиты, сделав его почти неуязвимым. А затем я отомстил.

Альбус выпустил дыхание, зная, чем это обернулось. Он, конечно, ничего этого не видел, но были истории. Истории о зеленоглазом дьяволе, обрушивающемся на Пожирателей смерти, как разъярённая буря. Некоторые были пойманы и убиты самыми ужасными, болезненными способами, а затем их тела оставлены перед Министерством, насаженные на копья и пики. В течение короткого периода войны самым страшным участником был тот, кого считали Героем Светлой стороны. Гарри Поттер показал миру, что он не весь свет. Он напугал всех до чёртиков и стал худшим кошмаром Пожирателей смерти, потому что он боролся огнём с огнём, но там, где их огонь горел красным, его был горячим белым и пожирал их.

Но затем однажды он просто остановился. Сказал, что всё, убил всех, кого хотел. Сказал, что отомстил и очень сожалеет, что напугал всех. Он вернулся под защиту Ордена, и он был нормальным человеком. Все думали, что всё кончено, их спаситель вернулся. Никто не задавал вопросов, на случай если он снова превратится в «Дьявола». Они вели себя так, как будто это был другой Гарри, который был убит, потому что они не могли позволить себе оттолкнуть новообретённого сотрудничающего героя.

— Я знаю, о чём ты думаешь, — прошептал Гарри, выводя его из мыслей, зелёные глаза светились, когда они смотрели на него.

— Тогда не ответишь ли ты на мой вопрос «почему»? — спокойно спросил Альбус. — Ты был Дьяволом какое-то время, а потом внезапно стал… нормальным.

— Нормальный — не то слово, которое я использую о себе, — усмехнулся Гарри, откидываясь на подушку. — Но ты прав. Забавно, как я перешёл от Дьявола к нормальному человеку.

Гарри откинулся назад и вдохнул из трубки, выдыхая облако дыма, которое свернулось в форму женщины.

— Джинни Уизли пришла ко мне однажды, нашла меня, сказала, что у неё есть знания, которые мне понравятся. Поэтому я встретился с ней. Мы выпили немного, потому что я хотел вспомнить, каково это — дружба. Она была последним напоминанием о моих школьных днях. Моей последней одноклассницей, по сути, к этому времени. И чем больше времени я проводил с ней в тот вечер, тем больше понимал, как сильно я её люблю. Она была красивой, сильной, огненной, страстной, она была всем, что я хотел в женщине.

Альбус уставился на него.

— Я переспал с ней в ту ночь. И на следующую, и после. Я вернулся в Орден, потому что она хотела этого, и я не мог отказать ей в такой простой вещи. Она сказала, что я получил всю месть, которая мне была нужна, и я согласился с ней. Я снова стал нормальным. Это было так, как будто она укротила мой дикий дух. Через девять месяцев после нашей первой ночи у нас родился первый ребёнок. Джеймс Сириус Поттер. Я был так счастлив. У Джинни теперь был ребёнок. У Джинни было то, что она хотела. Мы поженились посреди войны. А затем, ещё через девять месяцев, у нас родилась дочь. Лили Луна Поттер. И снова, через девять месяцев, у нас родился Альбус Северус Поттер.

Альбус слегка улыбнулся, но улыбка исчезла, когда Гарри нахмурился. Он выпустил ещё одно облако дыма, и появилось ожерелье.

— Я знал, что Волдеморт будет охотиться за детьми Джинни. Они были моими, конечно, так что они были бы в начале его списка. И Джинни была бы так убита горем, если бы они умерли. Поэтому я отвёл их всех к гоблинам и заплатил за три ожерелья, сплетённых с лучшими защитными чарами и заклинаниями. Я попросил гоблинов помочь мне найти всё и вся, что могло бы помочь сделать их безопаснее. Гоблины — угрюмая раса, но они были нейтральны и имели очень длинные руки в мире. Они величайшие бизнесмены. И даже если большинство забыли, они также одни из величайших магов в мире. Они правят в области защит и боевой магии. И их целители тоже не из последних. Дети получили лучшую защиту, которая спасала их жизни много раз. Но из-за этого заклинания нужно было обновлять каждые три года. Поэтому мы возвращались раз в три года. Пока Джеймсу не исполнилось двадцать, Лили — девятнадцать, а Альбусу — восемнадцать. Я ходил с ними каждый раз, потому что, хотя гоблины были нейтральны в войне, они почему-то любили меня, и поэтому я обычно получал гораздо лучшее и более быстрое обслуживание. Такая любовь не передалась моим детям, и Лили боялась бедных созданий, поэтому я ходил с ними.

Война всё ещё шла, и у нас была небольшая охрана, но война растянулась на сорок лет, только поколения выше моих бабушек и дедушек родились в мире без войны. Нам повезло, мы жили в краткий период мира. Поколения ниже нас едва помнили мир. Война стала обычным делом, и наше общество жило даже под угрозой битв, крови и смерти. Наше общество было почти нормальным, люди на улицах смеялись, новые гоночные мётлы каждый год, Кубок мира по квиддичу проводился, только случайные битвы и заговоры вспыхивали. Мы получали нового министра каждый год, последнего обычно убивали. У большинства высокопоставленных лиц всегда была охрана. Семьи не приглашали друг друга в гости, потому что владения были так сильно защищены. Но двадцать лет мы с Джинни жили довольно нормальной жизнью с её детьми.

Так вот, пока детям обновляли лучшие защиты, я начал разговаривать с некоторыми гоблинами. Один целитель произнёс на мне заклинание ради забавы. Но затем гоблин остановился и уставился на меня, и все остальные гоблины перестали разговаривать со мной, и наступила тишина, которая заставила меня насторожиться. Затем целитель начал быстро говорить с другими гоблинами. Они все попросили меня подвергнуться нескольким заклинаниям. Я согласился, потакая хмурым созданиям. Так что пока дети получали защиту, меня уложили в гоблинское больничное крыло и наложили на меня кучу заклинаний. Угадай, что они нашли в моём кровотоке.

— Я…

— Угадай.

Альбус промолчал.

— Амортенция, — выдохнул Гарри с бездыханным смехом. — Величайшее любовное зелье. И с ним были различные чары принуждения и зелья. Полагаю, Джинни подмешала их в первые напитки, которые мы выпили, когда встретились в тот вечер, когда я ещё был Дьяволом. Гоблины сказали мне, что я был накачан этим до жабр около двадцати лет. Настолько, что даже если бы они могли вывести это, были бы побочные эффекты. Не то чтобы они могли вывести много. Они сказали, что я, вероятно, всегда буду любить Джинни и боготворить её. Чувства уменьшатся, когда зелье уйдёт, но они перейдут от неё как бога к просто женщине моей мечты.

Я был зол, конечно, но в то же время это была моя родственная душа, она, очевидно, сделала это, потому что думала, что это правильно, и я никогда не мог ненавидеть её за это. Легко видеть, что зелья оставили меня практически изменённым на всю жизнь. Даже сейчас я могу думать о ней только с нежностью. О, она была интриганкой, но она всё ещё была моей прекрасной Джинни. Я любил её ещё больше за её хитрые амбиции. Но была и проблема с этим. Она накачала меня, выносила троих детей, пока я был под влиянием зелья, заставила меня потратить двадцать лет, играя мужа. Она забрала меня от моей мести. Я всё ещё не убил убийц Невилла. И поскольку я не продолжил свою месть, все мои однокурсники и курс ниже меня, кроме меня и Джинни, были мертвы. И если была одна вещь, которую я поставил своей целью в жизни, так это отомстить. И Джинни забрала это у меня. Так что даже хотя я глубоко любил её, ей просто пришлось уйти.

Альбус тихо поперхнулся, вспоминая, как нашёл тело бывшей Уизли. Он всё ещё помнил лужи крови, рыжие волосы, разметавшиеся и капающие в неё. Карие глаза широко открыты и смотрят в никуда, живот разорван.

— Ты… ты был тем, кто убил её? — выдавил он, пытаясь подавить слёзы.

Он никогда, они никогда не подозревали Гарри. Гарри исчез, конечно, но из-за череды смертей Пожирателей смерти после этого они верили, что это было нападение, и Гарри ушёл в ярости после. Когда он не вернулся, они начали думать, но… Гарри практически исчез с карты за последние пять лет, кроме случайных подозрительных смертей Пожирателей смерти.

— Если бы я развёлся с ней, я всё равно любил бы её. Несколько слов от неё, и я снова стал бы хорошим маленьким мальчиком. Я, вероятно, принял бы амортенцию по её команде. Поэтому мне пришлось избавиться от неё. Я встретил её дома и приготовил прекрасный ужин с ядом. Когда она сначала поперхнулась и поняла, что происходит, она ответила. Она была великой дуэлянткой. Жестокой и кровожадной. И быстрой, боги, какой быстрой она была. Она была прекрасна в своём гневе, и я помедлил. За это я получил это.

Гарри усмехнулся, проведя длинным бледным пальцем по белому шраму, который разрезал левую сторону его лица, через веко и заканчивался на подбородке. Альбус не мог ясно мыслить. В каком-то смысле он хотел сразить этого человека за убийство Джинни Поттер, урождённой Уизли. Но то, что она сделала, было так же ужасно. Любовные зелья были запрещены по таким причинам. Быть накачанным двадцать лет было почти невероятным.

— Почти потерял глаз. Я убил её быстро после этого, если не жестоко. Оставил её в столовой, собрал сумку и ушёл. Не объяснил никому, потому что, честно говоря, мне было всё равно. Полагаю, я должен поблагодарить Джинни. Быть так накачанным любовным зельем так долго нанесло постоянный ущерб разуму. Зелья опасны и быстро вызывают привыкание. Я был накачан до такой степени, что не был зависим, я был за пределами этого. Мой кровоток всё ещё наполнен этим. Повреждение разума более интересно. Единственные чувства, которые я могу чувствовать, — это любовь к ней и самые низменные эмоции. Веселье, гнев, печаль. Но это никогда не связано ни с чем. Если я нахожу что-то смешным, я смеюсь. Если я нахожу это грустным, я плачу. Я бы смеялся, если бы мои гипотетические ближайшие друзья умерли смешной смертью, потому что это было смешно. Любовное зелье также заставило меня любить только Джинни. Никого больше. Оно буквально остановило меня от любви к кому-либо ещё. Так что мои дети? Я любил их, потому что они были детьми Джинни, а не потому, что они были и моими. В моём сознании они — Джинни.

Альбус вздрогнул.

— Повреждение очень помогло, знаешь ли. Когда я наконец убил её, я освободился так, как никогда не был. Раньше мной управляли эмоции, управляла ненависть к Волдеморту, потому что он убил всю мою семью, подпитывала месть, потому что Пожиратели смерти убили всех моих любимых друзей. Но с зельем я был другим. Я не мог вспомнить, каково это — любить кого-либо, кроме Джинни. Так что в моём сознании мои родители и Сириус просто стали жертвами войны. Я больше не заботился об их смертях, они были просто мертвы. Единственная причина, по которой я продолжил месть за своих друзей, — мне нужно было чем-то заняться. Из-за Джинни я вообще больше не заботился о войне. Джинни, моя любимая, освободила меня.

Альбус не спросил, почему её портрета здесь нет и почему он был лишь пеплом в бывшей резиденции Поттеров.

— Вот почему я не присоединюсь к тебе, — сказал Гарри. — Потому что ты никогда ничего для меня не делал. Орден оказался бесполезен и остаётся таким. И из-за Джинни я свободен от любых чувств обязанности или вины или подобного, чтобы помогать тебе.

Альбус долго молчал.

— Волдеморт всё равно придёт за тобой, — сказал он наконец. — Как и его Пожиратели смерти. Они знают, где ты живёшь. Наш шпион сказал, что открыто известно, что ты живёшь здесь, на площади Гриммо.

— Да, полагаю, это так, — усмехнулся Гарри, выдыхая облако дыма в форме мрачного силуэта. — Но они не будут меня беспокоить.

— То, что ты больше не привязан к этой войне, не значит, что они нет, — раздражённо сказал Альбус. — Они всё равно придут за тобой. Орден теперь лучше. Мы можем защитить тебя лучше.

— Почему? Зачем тебе заботиться? Ты всё ещё зациклен на том пророчестве? — усмехнулся Гарри.

Молчание Альбуса было его ответом. Гарри снова усмехнулся.

— Я не буду тем, кто убьёт его, потому что мы достигли соглашения.

— Что? — закричал Альбус, вскакивая на ноги. — Ты встречался с ним? Ты вёл с ним переговоры?

Гарри посмотрел на кончик его палочки и усмехнулся, отодвинув её трубкой. Альбус дрожал от гнева, разочарования и страха. Как он мог? Спаситель их пророчества связался с врагом.

— Он согласился оставить меня в покое, — пожал плечами Гарри. — Работает для нас обоих.

— Почему он оставит тебя в покое после почти сорока лет поисков твоей смерти? — спросил Альбус.

— Потому что он наконец понял, что ему не нужно меня убивать, — просто сказал Гарри. — Он понял, что пока мы оба живы, пророчество всё ещё в силе, и никто другой не может убить нас. Кроме того, он понял кое-что, что я узнал давно.

— Что? — резко потребовал Альбус.

Гарри посмотрел на него ядовито-зелёными глазами, губы растянуты в улыбке. Тени упали на него, и Альбус почувствовал, как его сила насыщает воздух. Альбус внезапно понял, почему этого человека так боялись, и вспомнил, почему его называли Дьяволом. Гарри был не просто умственно повреждённым человеком, он был очень могущественным нестабильным человеком. Альбус поклялся, что его глаза на мгновение вспыхнули красным.

— Что я — один из его крестражей.

Дыхание Альбуса перехватило.

— Что? — тихо, испуганно спросил он.

— Когда он попытался убить меня сорок два года назад, на Хэллоуин в моей колыбели, он случайно сделал меня крестражем, — усмехнулся Гарри. — Я — вместилище души. Что ещё важнее, я — вместилище запретной магии бессмертия. Посмотри на меня, Альбус. Как я выгляжу по возрасту?

Альбус действительно посмотрел. Волшебники стареют гораздо медленнее обычных людей, и поэтому молодой вид Гарри всегда тактично игнорировался. Но теперь Альбус действительно посмотрел.

— Нет, — сказал он в ужасе.

Гарри улыбнулся ему лицом восемнадцатилетнего.

— Все игнорируют то, что прямо перед ними, — сказал Гарри с причудливой улыбкой, откидываясь назад. — Когда он овладел мной на пятом курсе, после смерти Сириуса, он разбудил магию в крестраже. И внезапно я был не просто Гарри, я был результатом запретной древней магии бессмертия. Так что опять же, почему эта война должна иметь для меня значение, когда я знаю, что он победит, а я переживу это надолго вместе с ним?

— Ты… ты… — Альбус не мог придумать, что сказать.

Он позволил своей палочке опуститься, потому что внезапно понял, как глупо было бы пытаться напасть на этого человека. Он тяжело сел на стул. Он несколько раз открыл рот, но быстро закрыл его. Долгое время между ними была тишина, Гарри праздного заполнял воздух формами дыма, а Альбус просто сидел там, пытаясь осмыслить всё.

— Ты на его стороне? — прошептал наконец Альбус.

— Нет, — сказал Гарри. — Я всё ещё не так уж сильно его люблю. Слишком контролирующий. Наши переговоры закончились не так хорошо, как ты думаешь. Он знал, что я такое, и хотел спрятать меня за своими защитами, охраняемым, защищённым. Я отказался. Он попытался взять меня силой. Видишь ту банку на каминной полке?

Альбус посмотрел на область, на которую махнул Гарри, и подавил рвотный позыв, увидев голову, смотрящую на него с горящими красными глазами, плавающую в какой-то прозрачной жидкости.

— Ты убил его? — поперхнулся Альбус.

— Конечно нет. Это его не убьёт. Он просто получит новое тело. Вероятно, уже получил. Но я показал ему, что я опасен, как всегда. Теперь он оставит меня в покое, — усмехнулся Гарри.

— Хвастаешься своей коллекцией?

Альбус обернулся, палочка уже поднята на звук нового голоса. Он замер при виде двадцатитрёхлетнего мужчины с лохматыми светло-каштановыми волосами и золотыми глазами. Эти глаза изменились на ядовито-зелёные прямо на его глазах. Альбус знал только одного метаморфа в Британии.

— Тедди? — выдохнул он. — Но… Но ты исчез.

Тедди фыркнул и подошёл к Гарри, протягивая ему поднос с чаем.

— Спасибо, дорогой, — улыбнулся ему Гарри.

— Что происходит? — потребовал Альбус. — Тедди исчез пять лет назад, и все думали, что он мёртв!

Гарри фыркнул и взял чашку чая, передав её Альбусу, который машинально принял её.

— Тедди пошёл со мной после того, как я убил Джинни. Он всегда думал, что со мной что-то не так. Сказал, что стало хуже, когда он начал жить с нами после смерти Ремуса и Тонкс, когда ему было десять. Думаю, это волк в нём. Он мог чувствовать заклинания на мне. Когда я убил Джинни, он пришёл ко мне, зная, что я это сделал, и ушёл со мной. Тедди — лучший крёстный сын на свете из-за волчьей крови его отца. Я его альфа, и поэтому он предан до мозга костей.

Тедди пожал плечами на взгляд Альбуса и вышел. Альбус смотрел, как глаза Гарри следят за мальчиком. Он был в ужасе от взгляда в этих зелёных глазах.

— Гарри! — резко сказал Альбус. — Ты любишь своего крёстного сына?

— Я говорил тебе, Альбус, я не могу любить никого, кроме Джинни. Она моя родственная душа, — улыбнулся Гарри. — Но я должен признать, Тедди очень аппетитен.

— Ты… я… — Альбус дрожал от ярости. — Он твой крёстный сын! Он на девятнадцать лет младше тебя!

— Какое это имеет значение, когда я выгляжу на восемнадцать и буду жить очень, очень долго?

Альбус молча кипел. Наконец он повернулся и швырнул свою чашку чая в стену, наблюдая, как чай стекает вниз. Он встал, сжав кулаки, и исчезнул стул, который он создал.

— Ты не присоединяешься к Ордену, — сказал он наконец.

Это было и заявлением о выборе Гарри, и переменой сердца со стороны Альбуса. Он не позволил бы Гарри присоединиться теперь. И когда он расскажет остальным членам Ордена о том, что услышал, они тоже не позволят. Он не знал, захочет ли его заместитель, Джеймс Сириус Поттер, убить Гарри Поттера после этого или нет, но Альбус не остановил бы его в любом случае. Он всегда сдерживал свой Орден, когда некоторые шептались о том, насколько опасен и распущен Гарри, но теперь…

— Альбус, Альбус, Альбус, — протянул Гарри. — Я не тот Гарри Поттер, которого ты помнишь. Я не идеальный светлый Золотой Мальчик. Я не твой отец.

Альбус Северус Поттер сжал кулаки крепче и отвернулся.

— Я знаю. Вот почему при следующей нашей встрече я буду считать тебя своим врагом.

.-.

КОНЕЦ

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1