Глава 1: Новая глава
Новая глава
16
0
12 июня 2005 года
Сен-Бартелеми
Отель Eden Rock
Пляжный дом номер четыре
Анджелина Уизли, урождённая Джонсон, потягивала кружку чая, наблюдая, как солнце поднимается над морем. Она улыбнулась, когда пара рук обвила её талию и потянула назад. Она подставила шею его поцелуям.
Джордж Уизли действительно наслаждался своим медовым месяцем.
— Наш последний день здесь, — сказал Джордж Уизли.
— Две недели пролетели довольно быстро, — согласилась Анджелина.
— Ты всё ещё хочешь пойти сегодня на тот нудистский пляж?
— Почему бы и нет? — Она озорно улыбнулась. — Может, это мой последний шанс увидеть, как выглядит голый мужчина, который не рыжий.
— Вот как? Ну, думаю, это и мой последний шанс увидеть девушек с действительно большими вздымающимися сиськами.
— И зачем тебе нужно их видеть? — опасно спросила новоиспечённая миссис Уизли.
— Чтобы я мог им посочувствовать, зная, что они никогда не сравнятся с твоей классической красотой.
— Хм. — Анджелина сказала это ледяным тоном, а её внутренний голос ликовал, что он уже знает, что лучше не говорить ей правду… Что ж, уже хорошо выдрессирован. Мама и бабушка были бы так ею горды.
-===oooOOOooo==-=-
— Я действительно не вижу, в чём тут дело, — солгал Джордж, пока большая часть его разума сосредоточилась на двух деталях: первая — что ему, вероятно, не следует реагировать на обилие выставленной женской плоти. Этому способствовал малоизвестный факт о нудистских пляжах: 90 процентов тех, кто раздевается на пляже, с чисто эстетической точки зрения, вероятно, не должны этого делать. Вторая вещь, на которой сосредоточился его разум, — это то, что, как правило, веснушчатые рыжие не очень хорошо переносят тропики, и он надеялся вопреки всему, что не обгорит на особенно чувствительной части тела, которая за всё своё существование не видела столько солнечного света…
— Я же говорила. — Анджелина усмехнулась. Она сама была рада, что пока её тело было одним из лучших на этом отрезке пляжа и получало немало одобрительных взглядов. Ей также было приятно, как тело Джорджа смотрится на фоне других мужчин на пляже.
Джордж обнаружил, что проблема номер два начинает становиться более важной из его забот.
— У нас есть час, прежде чем нужно ехать в аэропорт. Не хочешь выпить, любовь? — спросил он свою жену, с которой прожил две недели.
Она оглядела заведение, на которое он указал, проницательным взглядом.
— Ты просто хочешь иметь возможность рассказывать людям, что выпивал в «Хижине Песчаной Трещины», — рассмеялась она. — Пошли тогда, может, стащим пару стаканов.
Каким-то образом «Песчаная Трещина» казалась больше внутри, чем снаружи. Интерьер был прохладным и тёмным. Бар был отделан под бамбук, и бутылки всех размеров и форм с напитками всех цветов выстроились вдоль стены за ним. Расстелив свои полотенца на барных стульях, супруги заняли места у бара и подали знак бармену с дредами, что хотели бы, чтобы их обслужили.
— И что я могу предложить вам, folks? — спросил голос с интонациями лондонского Ист-Энда.
Анджелина подняла глаза на смутно знакомый голос.
— Дин Томас?
Ошеломлённый бармен моргнул, узнав пару.
— Анджелина? Джордж? — Улыбка растянула его лицо. — Тесен мир, да? Все бары в мире, а ты привёл её в мой. — Дин сказал это с плохой пародией на Богарта. Пародия пролетела над головами двух чистокровных Уизли.
— Чёрт, Дин. — сказал Джордж, стараясь не пялиться. Как и его клиентура, Дин был голым, если не считать короткого барного фартука, бабочки и пары нарукавников без рукавов на каждом запястье. — Все думали, ты умер. После последней битвы тебя больше никто не видел.
— А, мне пришлось уехать из Британии, знаешь? После того, что эти ублюдки сделали с моей мамой и сестрой… слишком много воспоминаний, — волшебник с дредами достал два высоких запотевших стакана, наполненных фруктами и кроваво-красной жидкостью, и поставил их перед парой. — За счёт заведения. Но вам действительно стоит уйти отсюда. Это место — туристическая ловушка, созданная, чтобы ободрать вас до нитки.
— Нас не волнуют деньги, — сказал Джордж. — Было бы здорово поговорить с тобой, у нас есть час до отъезда, можешь сделать перерыв?
— Я тут один пока, до открытия кухни в четыре, — сказал Дин с пожатием плеч.
— Это четыре часа, — запротестовала Анджелина. — Четыре часа без перерыва?
— А, что я могу сказать? — Дин снова усмехнулся. — Босс — придурок.
— Кто он? Может, мы можем с ним поговорить.
— Вы на него смотрите. Ну, на меня и моего партнёра. — Яркая улыбка осветила лицо мужчины. — Извините на минуту.
— Дин! — пара молодых женщин, которые вполне могли быть идентичными близнецами, позвала, подходя к бару. — Мы уезжаем завтра, Дин, когда ты освободишься?
— Я освобожусь в два, Тина… — снова яркая лёгкая улыбка появилась на его лице. — Слишком поздно, если у вас ранний рейс.
— У нас ранний, — сказала другая близняшка с надутым видом. — А как насчёт Гарри? Он работает сегодня вечером?
— Гарри? — спросила Анджелина. — Гарри тоже здесь?
— Гарри тоже работает сегодня вечером, Тиа, — Дин снова предложил свою лёгкую широкую улыбку, — извини.
— Ну, чёрт, — сказала Тина с надутым видом, — что нам теперь делать?
— Извини, дорогая, — сказал Дин, протирая бар перед близняшками и ставя перед каждой по напитку, — придётся довольствоваться моим всемирно известным обслуживанием. Вернусь через минуту.
Когда бывший гриффиндорец вернулся к старым друзьям, Анджелина не смогла больше сдерживаться.
— Ты сказал Гарри? Гарри здесь?
— Ну… — Дин помедлил, а затем продолжил приглушённым тоном. — Да, он здесь. Он мой партнёр.
— Что? — недоверчиво спросил Джордж. — Вы двое просто взяли и переехали сюда? Почему вы никому не сказали, что всё ещё живы? Мы оплакивали тебя вместе со всеми остальными, кто просто исчез.
— У нас действительно не было выбора, — тихо сказал бывший истэндец. — После того как Гарри покончил с Волдемортом, он услышал, как я стону там, где упал после того, как старик Малфой почти убил меня. Гарри подполз ко мне и поддерживал во мне жизнь, пока наша магия не смогла собрать нас обратно. — Его глаза потеряли фокус, когда его разум вернулся к той ужасной ночи. — Гарри и я были единственными, кто остался жив там, где пал Волдеморт, знаешь? Мы двое просто лежали под деревом, глядя друг на друга. Все разбитые и едва способные двигаться, я думаю, мы с ним поговорили больше, пока ждали смерти, чем за всё время в Хогвартсе.
— Потребовалось два дня, чтобы найти то, что осталось от Сами-Знаете-Кого, — сказала Анджелина. — Столько людей пострадало, Джордж не просыпался неделю, и мы потеряли Фредди…
— Наутро после битвы мы проснулись всё ещё под деревом, всё ещё единственные живые существа вокруг. Гарри просто посмотрел на меня и сказал: «Мне нужно убраться отсюда, я больше не могу это выносить. Будет хуже, чем когда-либо». — Дин помолчал и достал бутылку воды из-под бара. Он сделал долгий глоток и снова заговорил. — Мне тоже нужно было уехать… Что они сделали с моей мамой и сестрой… За неимением лучших вариантов Гарри и я приехали сюда, в дом моего дяди. Дядя Нестор приютил нас и наблюдал, как мы проводили время, напиваясь почти всё время. Мы были здесь три месяца, когда до нас дошло, что вся моя семья считает нас парой.
Джордж на мгновение улыбнулся этой мысли, но затем его выражение померкло.
— Почему вы не дали нам знать?
— Дать вам знать что? — спросил Дин. — Что Гарри жив, чтобы люди могли прийти и начать всё то дерьмо, от которого он хотел уйти? Нет ни одного человека в Магической Британии, которому было бы хоть одно грёбаное дело до того, что я жив. Слушайте, у меня есть клиенты. Гарри и я просто хотим, чтобы нас оставили в покое. Прошло семь лет, было здорово вас увидеть и всё такое, но пожалуйста, оставьте Гарри Поттера мёртвым. Если вы считаете, что чем-то ему обязаны, будьте обязаны ему этим.
===oooOOOooo===
Потребовался час.
Ну, семичасовой полёт, час на получение багажа из лап авиакомпании, несколько секунд, чтобы аппаратировать домой, и час.
Через час после того, как Джордж и Анджелина вернулись в квартиру над «Волшебными выкрутасами Уизли», Анджелина обнаружила себя стоящей перед их камином со щепоткой летучего пороха между указательным и большим пальцами.
Она опустилась на колени перед огнём, бросила порох в пламя и произнесла твёрдым голосом:
— Грейнджер.
===oooOOOooo===
31 июля 2005 года
Сен-Бартелеми
«Хижина Песчаной Трещины»
Гарри открыл дверь «Хижины», сделал глубокий вдох, наслаждаясь вкусом утреннего прибоя в воздухе. Воскресенья обычно были довольно тихими, так как многие отдыхающие заканчивали свои пребывания по воскресеньям. Аэропорт будет полон, но «Хижина», вероятно, будет тихой.
Что, вероятно, было хорошо, учитывая, что Дин вчера вечером в час закрытия подцепил тех трёх девушек. Гарри покачал головой и улыбнулся. Дин иногда откусывал больше, чем мог прожевать, и обычно немного опаздывал на смену после таких приключений. Гарри не удивился звонку сегодня утром, когда его партнёр умолял его открыть за него.
Вернувшись на своё место за баром, Гарри задал себе вопрос, который задавал каждый день с тех пор, как Дин обслужил Джорджа и Анджелину. Будет ли это тот день? Придут ли они за ним сегодня?
Тень появилась в дверном проёме. Гарри поднял глаза и определил силуэт человека в дверях за долю секунды даже после всего этого времени. Это были волосы. Да, сегодня действительно будет тот день.
— Заходи, Гермиона, — позвал он. — Кухня не открыта, так что я не могу предложить тебе завтрак, но я посмотрю, что смогу найти для тебя. Садись, пока я закончу организовывать бар. — Он занялся своей утренней задачей — нарезанием фруктов, которые понадобятся для различных туристических фаворитов, составлявших хлеб с маслом «Хижины».
— Почему? — спросила она.
Гарри поднял глаза: она всё ещё стояла силуэтом в дверном проёме, хотя по очертаниям её тела было ясно, что она разделась, чтобы прийти на нудистский пляж.
— Почему что?
— Почему ты нас бросил?
— Я не думал об этом как о том, что бросил всех вас, — пожал плечами Гарри. — Я видел в этом спасение себя. Ты заходишь или мы будем кричать друг на друга через всю комнату весь день?
Женщина фыркнула и упёрла кулаки в бёдра. Затем внезапно она, казалось, вздрогнула, слегка повернулась влево и скрестила руки на груди. Гарри боролся с улыбкой, которая хотела появиться при виде старой подруги, внезапно вспомнившей, что она на самом деле голая. Вот тебе и слухи о том, что семья Грейнджер — нудисты. Гермиона направилась к бару и остановилась прямо перед Гарри, подозрительно глядя на винил барного стула.
— Вот, — сказал Гарри, протягивая ей одно из полотенец, которые Дин держал за баром именно для этой цели. Они стоили бару около двадцати пяти франков каждое, даже с нанесённым логотипом бара и словами «Украдено из», напечатанными на них. Они расходовали около 50 в неделю, и стоимость легко покрывалась возмутительными туристическими ценами, которые брала «Хижина», и оба, Гарри и Дин, считали это отличной рекламой.
Гермиона приняла полотенце без слов, затем положила его на барный стул и осторожно уселась на него.
— Так, — сказал Гарри после того, как она устроилась и снова скрестила руки на груди, но не раньше, чем он хорошенько рассмотрел, — как ты поживала?
Это заработало ему взгляд.
— Внезапно тебе не всё равно?
— Просто поддерживаю разговор, — объяснил Гарри. — В конце концов, ты пришла ко мне. Не хочешь сангари?
— Сейчас 9 утра.
— А мы в баре на нудистском пляже, и ни один из нас не одет, — указал Гарри. — Хотя быть голым — часть моей работы, но я думаю, что для тебя не совсем. Кроме того, для тебя и твоих биологических часов сейчас около трёх дня.
Гарри скользнул высоким запотевшим стаканом, полным фруктов и тёмно-красной жидкости, перед старой подругой. Гермиона уставилась на стакан на мгновение, затем протянула руку и поднесла его к губам.
— Спасибо, это вкусно. Напоминает сангрию.
— Более или менее то же самое, — пожал плечами Гарри.
— Правда? Я не знала. — Она сделала ещё глоток, явно тяня время, пока придумывала аргумент.
— Так ты действительно приехала всю эту дорогу, чтобы накричать на меня?
— Ты нас бросил! — ответила она.
— Полагаю, ты можешь посмотреть на это так, — сказал Гарри, возвращаясь к утренней подготовке. — Или ты можешь посмотреть на это как нормальный человек и отметить, что я сделал то, что было предсказано, и что после того, как Томми Реддл приобрёл консистенцию плохого рыбного супа, моя работа была done, и как взрослый я мог пойти куда угодно, ни перед кем не отчитываясь.
— Гарри, у тебя были обязанности.
Гарри вздохнул.
— Ты имеешь какое-нибудь представление о том, что случилось со мной в прошлый Хэллоуин?
Гермиона моргнула от смены темы.
— Нет.
— Ничего. Никто не пытался убить меня или кого-либо из моих друзей, никто не устраивал огромную вечеринку в честь смерти моих родителей. Это было чудесно. У меня были такие Хэллоуины в 2004 и 2003 тоже. В 2002 мы с Дином устроили вечеринку в приюте. Никакого празднования убийства моих родителей тогда тоже, и попытки убийства моей персоны были заметны своим отсутствием. Никто не делал ничего со мной на Хэллоуин с тех пор, как я уехал из Британии. Странно, не думаешь? Человек более параноидальный, чем я, мог бы провести там связь.
— Это едва ли суть, — фыркнула Гермиона.
— И знаешь, с тех пор как мы с Дином здесь, обо мне не написали ни одной клеветнической газетной статьи, хотя его тётя и дядя некоторое время думали, что мы геи, но даже тогда — ни слова в газетах об этом. Никакие политики не приходят, пытаясь заставить меня поддержать какую-либо их позицию, никаких судов по сфабрикованным обвинениям, на меня не нападали дементоры или другие демоны, никакие невыносимые кентавры не снисходили до меня и, пожалуй, самое странное, ни один старик не лгал мне о том, что то, что он делает, — для Высшего Блага.
— Гарри, не всё было так!
— Никаких великанов, никаких троллей, никаких жуков-анимагов, никаких оборотней. В заливе есть колония русалок, но они держатся особняком. Короче говоря, у меня тихая спокойная жизнь.
— Тебе не нужно было просто исчезать, ты мог сказать нам, что уезжаешь. Ты мог поговорить со мной, — сказала брюнетка, и в её глазах формировались слёзы.
— Гермиона, — вздохнул Гарри. — Ты перестала меня слушать за месяцы до моего отъезда.
— О чём ты говоришь?
— Ты помнишь наш последний разговор, ночь перед большой битвой?
— Конечно помню, я помню всё, о чём мы когда-либо говорили, — фыркнула она с окончательностью.
— Да? Что было последним, что мы обсуждали?
— Что? — рассеянно спросила она, прежде чем её глаза потускнели так, как всегда, когда Гермиона копалась глубоко в памяти. — Мы волновались о Роне, и мы решили, что встретимся в «Норе» после битвы, чтобы мы все могли быть вместе, пока лечимся.
— Нет, — сказал Гарри, качая головой, — это ты решила. Я говорил тебе не раз, что не намерен идти в «Нору», ты сказала, что я глуплю, и что встреча с Джинни успокоит меня. Я сказал тебе, что всё, что я чувствовал к Джинни, давно прошло и закончилось, и что она понимает. Ты сказала, что как только я буду «дома», я передумаю.
— Я хотела только лучшего для тебя, Гарри.
Гарри протянул руку и взял её за руку.
— Я знаю это, Гермиона. Я действительно верю, что ты хотела того, что, по твоему мнению, было лучшим для меня. Но ты никогда по-настоящему не рассматривала, что я считал лучшим для себя. Думаю, ты слишком привыкла вести меня через школу и решила, что должна вести меня и через жизнь.
— Ты ушёл из-за этого? Потому что я пыталась тобой управлять?
— Я ушёл, потому что другие люди управляли мной всю мою жизнь, и я подумал, что, может, настала моя очередь, — Гарри достал барное полотенце и начал протирать стойку. — Думаю, я справился неплохо. Так где Рон? Не смогла заставить его раздеться?
— Насколько я знаю, Рон, вероятно, сейчас в Косом переулке, заканчивает смену в магазине Джорджа. Сомневаюсь, что он даже знает, что ты жив, Джордж не сказал ни слова. Это Анджелина мне сказала, — сказала она, сосредоточив взгляд на напитке. — Мы не вместе. Мы собирались пожениться, но без тебя мы обнаружили, что у нас не так уж много общего…
— О, — сказал Гарри, кивая. — Тогда пожалуйста.
— Прости? — кисло спросила Гермиона.
— Да ладно, Гермиона, ты прекрасно знаешь, что я имел в виду. Если я был тем, что держало вас двоих вместе, то я сделал тебе величайшее одолжение в твоей жизни, уйдя. Представь, если бы я остался и тебе потребовалось пару лет, чтобы понять, что ты совершила ошибку. Что если бы у тебя были дети, прежде чем ты поняла, что не любишь Рона?
— Их собирались назвать Хьюго и Роуз, — пробормотала Гермиона.
— Ага, — сказал Гарри, внутренне содрогаясь при мысли об издевательствах, которым мог бы подвергнуться маленький мальчик по имени «Хьюго» на детской площадке.
Гермиона встряхнулась, словно заставляя себя думать о чём-то, о чём угодно другом, кроме того, что могло бы быть с Роном Уизли.
— Так почему здесь? Почему ты открыл свой бизнес на нудистском пляже?
— Почему бы и не здесь? — рассмеялся Гарри. — Мы приехали на Сен-Барт, потому что у Дина здесь родня. Мы купили «Хижину», потому что она продавалась, и, честно говоря, мы не думали, что какой-либо британский волшебник или ведьма когда-либо ступят сюда. Видимо, нам действительно стоило учесть Джорджа.
— Так это твоя жизнь теперь? Бесконечная вереница молодых девушек через твой бар и твою постель?
— Я не знаю, охарактеризовал бы я женщин в моей жизни как «бесконечную вереницу», но я счастлив, — Гарри поднял глаза от пивного крана, который закончил перебирать, прежде чем перейти к следующему. — Разве это как-то неправильно?
— Джинни всё ещё одна, — предложила Гермиона с надеждой.
— Гермиона, — вздохнул Гарри, — ты не слушала меня в 98-м и не слушаешь сейчас. Мы с Джинни встречались три недели, когда мне было шестнадцать. Вот и всё. Я не сформировал никакой глубокой бессмертной любви к ней за эти три недели, в лучшем случае я был по уши влюблён в неё. Она была горячей, она интересовалась мной, и она была согласна. Мне было шестнадцать.
— Ты расстался с Джинни только чтобы защитить её, — запротестовала Гермиона.
— Сначала, конечно, — признал Гарри. — Благородный маленький засранец, которым я был. А потом я вернулся к Дурслям, и реальность медленно утонула. К тому времени, как вы все пришли и забрали меня, я уже пережил Джин и был увлечён совершенно другой девушкой.
— Что? — удивлённо спросила Гермиона, на мгновение забыв, что она голая перед старым другом, давая Гарри беспрепятственный вид на её грудь впервые. — Ты никогда ничего не говорил.
— Я говорил много, Гермиона, — сказал Гарри, качая головой. — Как я уже сказал, ты больше меня не слушала.
— Мы трое были вместе почти каждую секунду с твоего дня рождения до дня, когда ты убил Волдеморта в июне 1998-го. Ты пытаешься сказать мне, что у тебя был какой-то тайный роман всё это время, и ни я, ни Рон не заметили?
— Я никогда не говорил ничего о романе, тайном или ином, — сказал Гарри с ухмылкой. — То, что у меня было, — это односторонняя, полная похоть одержимость. Она никогда не знала.
— Тонкс? О, мне так жаль, Гарри, я даже не представляла…
— Тонкс? — эхом отозвался Гарри. — Боже, нет. Я думаю, эта чертовка причинила бы мне боль. Я имею в виду, я видел, как она делала свои упражнения однажды утром, я никогда не был настолько гибким в лучший день своей жизни.
— Тогда кто? — потребовала Гермиона. — Из-за кого ты нас всех оставил?
— Я не уходил из-за какой-либо женщины… ну, может, из-за Молли Уизли, но только потому, что знал, что она задушит меня, если заполучит в свои лапы, и я боялся, что никогда не сбегу. Я ушёл ради себя, не по какой-либо другой причине.
— Кто она была? — снова потребовала Гермиона.
— Ты.
Гарри был вознаграждён несколькими секундами тишины, пока рот Гермионы работал, не издавая ни звука. Она наконец взяла себя в руки.
— Я?
— Ага, — кивнул Гарри, начиная протирать свою посуду. — У тебя была фантастическая задница и сногсшибательные сиськи тогда, — он похотливо посмотрел на неё со злой ухмылкой, — и не так уж плохо сейчас.
Осознание того, что её грудь выставлена напоказ, заставило её снова скрестить руки на своих прелестях.
— Но ты никогда ничего не говорил.
— О, да ладно, Гермиона, — сказал Гарри, наклоняясь вперёд на бар. — Что я должен был сказать? «О, эй, Гермиона, я знаю, что ты занята попытками сделать топографическую съёмку миндалин Рона своим языком, но если у тебя есть несколько минут, ты не против трахнуть мои мозги?» Что за придурок, по-твоему, я был?
— Но…
— Ты встречалась с Роном. Я бы отрезал себе руку, прежде чем встал между вами двумя… — Гарри улыбнулся и сделал долгий глоток из бутылки с водой. — Это было давно, и я пережил это. Я имею в виду, сколько людей действительно оказываются со своими школьными увлечениями?
— Ты ушёл из-за меня… — жалобно сказала Гермиона.
— А Снейп говорил, что я высокомерный, — вздохнул Гарри. — Нет, Гермиона, я ушёл не из-за тебя. Если бы ты проявила ко мне хоть малейший интерес, я был бы весь твой, и я бы изо всех сил постарался уговорить тебя исчезнуть со мной, но я решил, что уеду из Британии на пятом курсе, когда газеты называли меня лжецом, а Министерство пыталось убить меня между приступами пыток. Единственная причина, по которой я остался так долго, — это тот факт, что я знал: если я сбегу, Том последует за мной.
— Ты бы вернулся за мной сейчас?
— Гермиона, прошло семь лет, я действительно больше тебя не знаю. Я никогда не вернусь в Британию. Если ты вернёшься и расскажешь всем, где я, если люди начнут появляться, желая чего-то от меня, требуя чего-то от меня, я просто снова исчезну. У меня было семь лет, чтобы составить свои планы, и если я решу исчезнуть, никто никогда случайно не пересечёт мой путь снова, а любой, кто будет меня искать, либо будет очень разочарован, либо может никогда больше не появиться, если он лучше ищет, чем я прячусь. Я ведь человек, убивший Волдеморта, я знаю некоторые мерзкие штуки.
— Так вот оно что? Ты не вернёшься? — спросила она.
— Так вот оно что, — эхом отозвался Гарри с окончательностью. — Я никогда не вернусь. Зачем мне возвращаться, Гермиона? Кроме нескольких друзей, которых я завёл в Хогвартсе, что там для меня? Здесь у меня жизнь, бизнес и, да, друзья. Я не говорю, что не хочу видеть тебя, когда бы ты ни захотела приехать, или если Рон, или Невилл, или Джордж, или чёрт возьми, кто угодно из ДА захочет приехать, я бы с удовольствием их увидел, но я покончил с тем, чтобы быть марионеткой Дамблдора или сучкой Министерства.
— Ты не против, что я приехала тебя увидеть? — спросила Гермиона очень тихим голосом.
— Конечно нет, — рассмеялся Гарри.
— О, Гарри! — всхлипнула она, её голос был полон больше эмоций, чем Гарри когда-либо помнил у неё. Она бросилась вокруг бара и обвила его одним из тех объятий, которые он так хорошо помнил, только на этот раз очень-очень мало ткани разделяло их двоих. — Я так по тебе скучала!
— Я тоже по тебе скучал, Гермиона, ты, командирша. — Он сказал это, отвечая на объятие, его руки кружили по её спине, пока она не перестала плакать. — Лучше?
— Лучше, — кивнула она ему в грудь, не встречаясь с его глазами. — Я как-то забыла, что на мне ничего нет.
— Я так и понял. Хотя для меня это бонус, — поддразнил Гарри.
— Так, — она подняла глаза и посмотрела ему в глаза. — Что должна сделать девушка, чтобы увидеть тебя без этого глупого маленького фартука?
— Купи мне обед. Я могу быть доступным, но я не дешёвый.
Конец
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!