Глава 1: Глава 1
23
0
—…что наиболее эффективно при попытке исчезнуть неодушевлённые предметы нецельной природы.
Гарри стиснул зубы, слушая лекцию профессора МакГонагалл об исчезающих заклинаниях. Малейшее движение руки посылало жгучую боль вверх по запястью, превращая переписывание конспекта в настоящую пытку. Он положил перо и позволил руке безжизненно свисать с края стола. Она горела и пульсировала, но он сдерживал желание прижать её к себе. Гарри взглянул на часы в сотый раз, и плечи его поникли, когда он увидел, что осталось ещё полчаса.
— Я вас утомляю, мистер Поттер?
Гарри резко перевёл взгляд на профессора МакГонагалл. Она прервала лекцию, и губы её были поджаты. Несомненно, его постоянные взгляды на часы привлекли её внимание. Лицо его вспыхнуло, когда он почувствовал, как взгляды одноклассников повернулись в его сторону.
— Э-э, нет, профессор, — пробормотал Гарри и быстро поднял перо. Декан наблюдала за ним мгновение, прежде чем вернуться к лекции, и Гарри изо всех сил старался снова не смотреть на часы.
Он знал, что должен держать рот на замке на уроках Амбридж. К этому времени ему следовало усвоить урок. Он не мог продолжать разрезать себе руку каждую ночь, и если судить по последним двум неделям, его рана только ухудшалась. Углубляя слова с каждой строкой, не давая ей шанса зажить, прежде чем снова разрезать её. Он разорвал один из своих носков на самодельные бинты, чтобы скрыть зияющую рану от любопытных глаз.
И ему тоже не хотелось на неё смотреть.
— Гарри?
Гарри взглянул на Гермиону, удивлённый, что она не ловит каждое слово профессора МакГонагалл. Её глаза скользнули вниз к его перевязанной руке, и брови сошлись от беспокойства. Если она попытается рассказать МакГонагалл сейчас — Гарри покачал головой, и она вздохнула, возвращаясь к своим записям.
Она просто не понимала, почему он отказывается искать помощи.
Он тряхнул головой, пытаясь избавиться от странной туманности, которая просачивалась в его сознание. Их будут проверять на исчезающих заклинаниях на СОВ, и ему нужно было сосредоточиться. Но он едва написал несколько предложений, когда боль достигла такого крещендо, что он был вынужден снова уронить перо. Гарри мрачно уставился на свой лист пергамента; на неразборчивые каракули, которые он небрежно нацарапал.
Ладно.
Гарри отодвинул бумагу от себя и вместо этого позволил руке свисать со стола, глаза его были прикованы к тому, как профессор МакГонагалл расхаживала взад-вперёд. У него снова отработка сегодня вечером, и у него было чувство, что ему не следует перенапрягаться заранее. Двадцать четыре минуты спустя он неуклюже запихал свои вещи в сумку левой рукой и вышел из класса, не взглянув ни на Рона, ни на Гермиону. Да, он знал, что они волнуются о нём, но он не хотел слушать их опасения в пределах слышимости профессора МакГонагалл.
Если она пойдёт к Амбридж, они могут просто потерять единственного хорошего учителя, который у них был, и это будет его вина.
— Гарри, помедленнее!
Гарри остановился и оглянулся туда, где Гермиона и Рон изо всех сил пытались догнать его. Она нахмурилась, и он увидел, как её глаза снова скользнули к его руке. Он повернул её так, чтобы ремень сумки скрыл бинты.
— Ты даже конспекты нормально писать не можешь, — обвинила она, встречаясь с ним взглядом. — Это зашло достаточно далеко, тебе не кажется?
— Ага, приятель. — Рон поёрзал, бросив косой взгляд на Гермиону, прежде чем снова посмотреть на Гарри. — Тебе действительно стоит пойти в Больничное крыло.
Гарри покачал головой и зашагал по коридору, ведя их обратно в гостиную.
— Ребята, вы не понимаете. Я не могу.
— Гарри, твоя рука вчера выглядела действительно плохо, а теперь…
— Гермиона, — резко перебил он, — как ты думаешь, что произойдёт, когда я явлюсь на отработку сегодня вечером с полностью зажившей рукой? — Он оглянулся на неё, получая мрачное удовлетворение от шокированного выражения её лица. — Ты не подумала об этом, да? — продолжил он жёстко. — Что, ты думала, она не заметит?
— Но она ничего не может сделать, — попытался сказать Рон, но его слова потеряли силу на середине. Да, он прекрасно знал, что она может, но Гарри всё равно хотел разъяснить ему это.
— Она может заставить меня не спать всю ночь только для того, чтобы снова открыть её. Или, не знаю, может, она просто станет более изобретательной. Что заставляет тебя думать, что у неё в столе не припрятано чего-нибудь похуже кровавых перьев? — Гарри покачал головой. Туманность усиливалась. Виски дёргало и стучало, и он сдерживал желание потереть их.
— Но МакГонагалл не позволила бы ей это делать! Не если бы она знала, — запротестовала Гермиона.
— Ага, и следующим, что мы узнаем, будет Образовательный декрет № 462, который вышвырнет МакГонагалл из Хогвартса. — Гарри тяжело вздохнул, голова его опустилась, чтобы смотреть на ботинки. — Я не собираюсь этим рисковать. Не после того, что она сделала с Трелони.
Гермиона издала серию огорчённых звуков, и на мгновение Гарри показалось, что она на грани слёз.
— Это несправедливо, — сказала она наконец, и хотя она не плакала, голос её дрожал.
— Дамблдор мог бы её остановить, — тихо сказал Рон, когда они достигли портрета. — Она не может избавиться от него.
— Пока что, — пробормотал Гарри, но должен был признать, что ему трудно представить, как Амбридж выгоняет Дамблдора из Хогвартса. Хотя директор в этом году не особенно замечал существование Гарри. За исключением слушания, мужчина игнорировал его, и Гарри чувствовал себя слишком обиженным в этот момент, чтобы просить о помощи. Или, может быть, он просто боялся, что Дамблдор не послушает его и на этот раз.
Он определённо сомневался, что сможет добиться аудиенции у него.
— Пообещай мне, Гарри, — сказала Гермиона, когда Рон назвал пароль и они забрались внутрь. — Если станет хуже, иди к Дамблдору.
Гарри не ответил. Он не мог дать это обещание.
— Может быть, — сказал он напряжённо. Он больше не мог сдерживаться — он потёр виски, чувствуя, как головная боль колотит по черепу. — Я не очень голоден. Идите на ужин без меня.
— Ты уверен? — спросил Рон.
— Да, я попробую сделать немного работы перед отработкой сегодня вечером.
Гермиона подняла бровь.
— Почему бы мне вместо этого не приготовить быстренько порцию эссенции муртлапа для тебя?
И лицо Гарри впервые за этот день приобрело подобие улыбки.
В семь часов вечера Гарри поплёлся в кабинет Амбридж, жалея, что не мог взять с собой чашу с эссенцией муртлапа. Он также сполоснул руку, беспокоясь, что эта корова может заметить оставшийся осадок и наказать его из-за этого. Снова замотанная в то, что раньше было носком, рука Гарри — он гадал, попросит ли она его снять повязку. На последних четырёх отработках она не просила. Вид его распухшей руки, сырой и липкой, вероятно, вызвал у неё отвращение. Губа Гарри скривилась — ей стоило бы посмотреть, что она с ним делает, не так ли? Взглянуть в лицо.
В то же время он был благодарен, что его не заставят смотреть на это самому.
Он постучал в дверь её кабинета левой рукой, смиряясь со следующими несколькими часами. Он ещё не плакал. Он морщился, может, даже позволял небольшому стону сорваться с губ, но отказывался давать ей больше. Он не мог позволить ей сломать себя. Он сталкивался с болью раньше, гораздо хуже этой.
— Войдите.
Она звучала так, будто они собирались вместе пить чай. Какая больная женщина. Гарри едва взглянул на неё, занимая своё обычное место, чёрное перо лежало на куске пергамента. В первую отработку оно выглядело таким безобидным. Теперь вид чёрного пера заставлял его желудок сжиматься. Сердце странно трепетало, и он строго велел себе перестать думать об этом.
Перестать думать о том, как оно будет вытягивать кровь из его руки, как будет вырезать слова снова и снова на тыльной стороне его руки. Как слабая корка треснет и засочится, пачкая его жалкую попытку первой помощи. Его воспалённая плоть будет плакать и краснеть, розовое станет красным и злым. Насколько глубоко уже? Увидит ли он свои кости до конца недели, выставленные безжалостному перу и словам, которые он так ненавидел?
— Вы знаете, что делать, мистер Поттер.
И он знал.
Его рука сразу загорелась. Боль сбила дыхание, но он отказался сдаваться. Кусая язык, надеясь, что головная боль отвлечёт его, он продолжал писать. Он видел Хвоста в своём воображении, готовящегося отрезать ему руку. Он слышал тошнотворный стук и всплеск, слышал ужасный, выворачивающий внутренности крик, наполнивший кладбище. И пока он уничтожал свою руку, он гадал, что может болеть сильнее этого.
Через некоторое время он едва мог разобрать свой почерк. Даже хотя он писал медленно, рука дрожала так сильно, что всё, что он видел, были каракули по пергаменту. Едкий запах крови долетал до него, забивая чувства. Ему хотелось вырвать, выблевать всё на розовые стены, на глупые кошачьи тарелки, на его пергамент, полный вопиющей лжи. Старая боль сталкивалась с новой, и несколько раз ему приходилось сглатывать слёзы, грозившие покатиться по лицу.
Но он отказывался смотреть на свою руку.
Гарри не знал, как долго он сидел там в мучительной тишине, когда Амбридж подошла к нему. Он остановился и взглянул на неё, дрожь в руке мешала держать перо — не говоря уже о том, чтобы писать им. Она одобрительно кивнула, глаза её впитывали его руку с отвратительным интересом. Он сделал дрожащий вдох и последовал за её взглядом.
Мерлин, спаси меня.
Белая ткань была окрашена ярко-багровым, настолько влажная, что избыток крови собирался по краям и капал на стол. Он мог только представить, что лежало под ней — пещерная траншея, врезавшаяся в его руку. Увечье, которое он предпочёл бы отрезать, чем видеть.
— Я думаю, на сегодня всё, — сладко пропела она и вернулась к своему столу. — Увидимся завтра, в то же время.
Его рука безвольно свисала сбоку, когда он выходил из кабинета, ужас в глазах. Да, ещё один завтра. И как раз к Защите от Тёмных Искусств, он мог только надеяться, что избежит отработки на её уроке. Ему нужны были не только предстоящие выходные для восстановления, но и вся следующая неделя.
Свирепая жгучая боль поднималась по его руке и переходила в плечо. Казалось, он обжёг её, содрал плоть с костей. Он сделал большой судорожный вдох, сердце снова трепетало в груди. Гермиона устроит истерику — скажет ему идти к Дамблдору, хотя это не поможет. Он даже не хотел показывать ей это, но эссенция муртлапа…
Когда он добрался до гостиной, он понял, как поздно было. На столе в углу стояла его чаша с эссенцией муртлапа с запиской, объясняющей, что она и Рон пошли спать и чтобы он заботился о себе. Слёзы защипали глаза, и он поспешно вытер их рукавом. Даже не потрудившись снять повязку, он погрузил её в чашу с удивительной пенистой жёлтой смесью и всхлипнул от облегчения.
Он понёс её наверх с собой, держа руку погружённой. Он не спал, пока истощение не грозило вырубить его прямо там, где он сидел. Он забрался в постель, свесив руку с края кровати, капая эссенцией муртлапа и кровью на пол, и позволил сну омыть себя.
На следующее утро Гарри был уверен, что его рука отвалилась, пока он спал. Всё ниже локтя горело болью, и рука несомненно была в огне. Язык был толстым и ворсистым во рту, и он ни за что на свете не мог открыть глаза. Пульсирующая голова заставляла его чувствовать, будто он качается взад-вперёд, вращая мир под собой.
Он чувствовал себя ужасно.
— Гарри? — Голос Рона.
Гарри застонал и не открыл глаза.
— Пропущу завтрак, — пробурчал он. Он был уверен, что всё, что он съест, всё равно вернётся обратно. — Поздняя отработка.
— Я принесу что-нибудь с собой, — прошептал Рон, словно каким-то образом осознавая, что звук вонзает ножи в его мозг. Раздался шорох, тихое бормотание, и Гарри услышал шаги, спускающиеся по лестнице. Он предположил, что Рон сказал остальным не беспокоить его.
Спасибо, приятель.
Гарри попытался снова заснуть, но теперь, когда он проснулся, боль боролась со сном. Но он, должно быть, спал несколько мгновений, потому что резко проснулся, обливаясь потом. Он моргнул, когда солёная жидкость капнула ему в глаза. Осторожно он сел, и голова его застучала. Он застонал и сжал лоб левой рукой. Мигрень, однако, не поддалась и продолжала бить по черепу острыми металлическими костяшками.
Липкий и такой горячий, Гарри вывалился из кровати и в душ. Но у него так кружилась голова, что он опустился на пол, сидя на плитке, пока его левая рука возилась с краном, чтобы включить поток ледяной воды на лицо.
Ааах.
Холод залил огонь. Он прислонился головой к стене, пытаясь дышать глубоко, пока ледяная вода льётся вниз. Чистая ванная, запах дезинфицирующего средства и мыла, и…
Что-то зловонное достигло его носа. Это было густое и гнилостное, как разлагающиеся фрукты и заплесневелая кровь. Это заставило его содрогнуться от рвотного позыва, и Гарри пришлось броситься из душа к туалету — разбрызгивая воду повсюду. У него ничего не было в желудке, но это не остановило жестоких приступов, сотрясавших его тело. Желудочная кислота обожгла горло, когда поднялась вверх, и резкий вкус мало помог унять тошноту. Он положил раненую руку на край сиденья, и ещё одна волна запаха ударила в него, отправляя его во второй приступ рвоты.
Его рука. Это его рука так пахла.
Гарри взглянул на неё, на засохшую кровь и эссенцию муртлапа на ткани. Он отполз обратно в душ и, сидя под ним, начал разматывать руку.
— Глупо, глупо, — повторял он снова и снова. Ткань присохла к его ране, и теперь ему пришлось её отрывать. Ему следовало снять её прошлой ночью, прежде чем она стала частью его плоти. Мощным рывком она снялась, и Гарри вскрикнул, прикусив губу так сильно, что почувствовал вкус крови.
Его рука теперь снова кровоточила, и он видел болезненный жёлтый гной, сочащийся из неё. Дрожа, он попытался смыть его, но прямое давление было невыносимым. Он видел, насколько красной стала кожа, огромной и опухшей с глянцевыми краями. Она сочилась, и не только гноем. Была также прозрачная жидкость с консистенцией соплей.
Как он должен был вытерпеть ещё одну отработку?
Гарри понятия не имел. Всё его тело трясло, и хотя рука всё ещё казалась горячей, ему было холодно. Он повернул кран в другую сторону, и на него полилась тёплая вода. Он оставался там так долго, как осмеливался, пытаясь спрятать изуродованную руку от воды. И после того, как он оделся, он разрезал ещё один из своих носков. Держу пари, Гермиона увидит это и не потащит его в больничное крыло.
Рон ещё не вернулся.
Решив подождать его в гостиной, Гарри направился вниз. Как только он достиг лестничной площадки, он снова почувствовал холод. Он задрожал и подошёл к камину, садясь в ближайшее кресло. Через несколько мгновений он услышал, как позади него открылся портрет, и оглянулся.
— Сюда, — сказал он и поморщился, когда его голос вышел хриплым.
Глаза Рона расширились, брови исчезли в волосах.
— Ты ужасно выглядишь, — сказал он и протянул ему кусок тоста. От одного его вида Гарри снова захотелось вырвать, и он покачал головой. — Ты уверен, что не хочешь пойти в…
— Нет. — Он медленно поднялся на ноги, ещё одна волна головокружения атаковала его. — И я пропущу тост. Не голоден.
— Ну, давай, мы опоздаем.
Что бы Амбридж ни делала с Поттером на их отработках, это очевидно оказывало воздействие. На прошлом уроке Снейп получил заметно меньше злобных взглядов от гриффиндорца. Действительно, мальчик едва сказал слово — даже когда он попытался спровоцировать его насмешливыми замечаниями.
Сегодня, однако, было другое.
Он шагал по коридору к классу, раздвигая группу гриффиндорцев и слизеринцев, ждущих снаружи, и открыл дверь взмахом палочки. Один взгляд на группу показал, что Уизли и Поттер опаздывают, и его губа скривилась. Он ждал снаружи, позволяя ученикам просачиваться в класс, и увидел рыжеволосого мальчика, спешащего к нему.
— Гарри идёт, — выдохнул он, и Снейп увидел беспокойство в глазах мальчика. Поттер послал мальчика вперёд, чтобы тот тоже не попал в неприятности? Но конечно, золотой мальчик так дорожит своими друзьями. Его губа скривилась, и Уизли влетел в класс. Снейп намеревался последовать за ним внутрь — Поттер мог сам открыть дверь, в конце концов — когда он увидел мальчика.
Наглость!
Он шёл. Не просто шёл. Он шёл медленно, уделяя слишком много внимания тому, куда ставит ноги. Мальчик даже не поднял глаз, когда приблизился, тщательно следя за тем, чтобы смотреть в землю. Но поведение было настолько странным, что Снейп не сразу закричал на него. Он встал перед дверью вместо этого, принимая свою самую устрашающую позу, готовясь отчитать дерзкого ребёнка в тот момент, когда он поднимет глаза.
Поттер налетел прямо на него и отшатнулся, казалось, изо всех сил пытаясь восстановить равновесие. Снейп скривился, наблюдая, как мальчик снова выпрямляется.
— Скажи мне, ты настолько высокомерен, что…
Поттер наконец поднял глаза, и Снейп на мгновение запнулся. Он был странно бледен, и на лбу мальчика блестел глянцевый пот. Поттер моргнул несколько раз, а затем сделал панический вдох.
— П-простите, профессор Снейп, — пробормотал он. — Я не хотел…
— Очевидно, — перебил Снейп. — Но мир не вращается вокруг тебя, так что не ожидай, что твой путь всегда будет свободен, — прошипел он, и челюсть Поттера сжалась. Наглый и избалованный до мозга костей, думает, что раз ему нездоровится, он выше всего этого. — Пять очков с Гриффиндора за опоздание, теперь заходи внутрь.
В ту ночь Гарри вывалился из кабинета Амбридж, прижимая кровоточащую руку к груди и пачкая мантию кровью. Он не мог ничего с собой поделать, но это была бессмысленная попытка утешения. Она заставила его продолжать до комендантского часа, пока он не смог держать перо и нежное прикосновение не заставило бы его почувствовать себя лучше.
Она пыталась его убить?
Его рука горела и жгла, отдавая вверх по руке и в череп. Агония онемляла его ко всему остальному, и он не понял, что лежит на полу, пока его лицо не прижалось к холодной плитке. Он закрыл глаза, задыхаясь, сердце колотилось. Ему нужно было встать. Он был всего в нескольких коридорах, и если она решит пойти за ним — он не мог позволить ей увидеть, как она его уничтожила. Как она свела его на нет.
Он держал руку перед глазами и смотрел, как она дрожит. Бинты больше не были просто пропитаны кровью. Тёмно-жёлтый тоже окрасил ткань, и когда ужасное зловоние инфекции задушило его, его вырвало. Живот сжался и напрягся, но ничего не поднялось по горлу. Неудивительно — он не думал, что у него что-то осталось.
— Вставай, — сказал он себе, игнорируя слёзы в глазах. Он сумел встать, но чёрная статика вторглась в его мозг, боль и истощение ослабили колени. Он сделал один дрожащий шаг и почувствовал, как ноги подкашиваются.
Но он так и не ударился о землю.
Кто-то схватил его левую руку за локоть и удержал. Он мутно моргнул и попытался посмотреть на человека, помогающего ему, но не мог сфокусировать глаза. Тёмная фигура расплывалась и фокусировалась, но этот нос выглядел знакомым…
— Снейп? — пробормотал Гарри, и его веки опустились, когда тело сдалось бессознательному.
Снейп часто патрулировал коридоры после наступления темноты. Помимо того, что ему требовалось мало сна, он обнаружил, что Филч уделяет больше внимания Пивзу, чем вероятности того, что ученики бродят после комендантского часа. Да, Пивз был несколько раздражающим, но Снейп не думал, что полтергейст по важности превосходит нарушителей правил.
Он как раз размышлял, нашёл ли Филч Пивза, когда повернул за угол и увидел то, что выглядело как свёрток мантий, лежащий на полу в конце коридора. Домовой эльф уронил пару по пути в прачечную? И тут он увидел, что свёрток движется.
Со спины он не мог видеть, кто это, но у него было довольно хорошее предположение. Кабинет Амбридж был всего в нескольких шагах позади него, и он не мог придумать никого другого, кто был бы здесь в такой час. Снейп быстро пошёл к нему, когда мальчик осторожно поднялся на ноги, и Снейп задался вопросом, не упал ли просто гриффиндорец. Но затем он увидел дрожь, сотрясавшую плечи мальчика.
Он был почти слишком поздно. Мальчик начал падать, когда он достиг его, и он едва успел схватить его за руку.
— Поттер? — резко спросил он, но не получил ответа. Поттер, казалось, даже не слышал его. Он покачнулся и повернулся, чтобы посмотреть на Снейпа, но, казалось, на самом деле не видел его. После мгновения, в которое Снейп осознал, как много жара излучал Поттер, мальчик, казалось, узнал его.
— Снейп? — прохрипел он, и в следующее мгновение он сползал на пол, несмотря на попытки Снейпа удержать его вертикально.
— Поттер, — сказал Снейп настойчиво и встряхнул руку мальчика. Голова Поттера безжизненно повисла на плечах, и тогда он заметил другую руку Поттера. Плохо перевязанная, она была испачкана кровью, и старой, и новой. Он потянулся к запястью, и когда он приблизил рану к себе, ужасающий запах наполнил его ноздри.
Страх ударил его, как будто его ударили по голове.
Он хорошо знал запах инфекции и знал, что за ним следует. Если началась гангрена, если рука стала септической — Поттер мог потерять больше, чем просто руку. Снейп не терял ни мгновения; он подхватил пятнадцатилетнего на руки и был поражён тем, насколько тот был лёгким. Впрочем, может, это было неудивительно. Он не видел, чтобы Поттер регулярно ел за последние несколько недель.
Больничное крыло было ближе, чем его кабинет, и он открыл дверь невербальным заклинанием.
— Поппи! — крикнул он, и когда он уложил Поттера в ближайшую кровать, ведьма вышла из своего кабинета в ночной рубашке.
— Северус, что…
— Мне нужно жаропонижающее и твой самый сильный дезинфектант. Сейчас, — прошипел он, и она бросилась обратно в свой кабинет за предметами. — Принеси также пасту из муртлапа! — крикнул он ей вслед, прежде чем снова повернуться к Поттеру.
Его дыхание было тяжёлым, а лицо мокрым от пота. Снейп поморщился и обошёл кровать, принеся с собой тележку со свежими чистыми полотенцами. Он осторожно взял руку мальчика и положил её на чистую поверхность. Помфри вышла из кабинета тогда, неся бутылку с фиолетовой жидкостью, одну с розоватым оттенком и банку ярко-жёлтой пасты.
— Что случилось? — спросила она и позеленела, когда запах инфицированной руки Поттера достиг её.
— Я не знаю, — ровно ответил Снейп, хотя у него было хорошее предположение. Он вынул палочку и исчезнул ткань, которой Поттер перевязал рану. Хотя плоть распухла, кровь и густой жёлтый гной стекали по руке, он всё ещё мог разобрать, что гласили сочащиеся порезы.
Я не должен лгать.
Челюсть Снейпа сжалась. Похоже, отработки Амбридж были жесче, чем он думал. При помощи медиведьмы они очистили и обработали руку мальчика. Снейп направил жаропонижающее прямо в желудок мальчика и через мгновение добавил также зелье питания и гидратации.
Он всегда восхищался медицинским мастерством Помфри, но, глядя на зажившую руку Поттера, он видел, что слова «Я не должен лгать» всё ещё вырезаны на коже. Он знал, что ему придётся поговорить с Амбридж о сдержанности. Возможно, Дамблдор мог бы помочь ему с этим.
— С ним всё будет в порядке после отдыха, — сказала мадам Помфри через мгновение и вытерла немного пота со лба Поттера.
Снейп не ответил. Он резко кивнул ей и поднялся на ноги. Он бросил на Поттера последний оценивающий взгляд, прежде чем повернуться к двери.
— С-сэр, но Амбридж…
Слова Гарри Поттера позади него заставили его остановиться. Слабый, усталый голос укрепил его решимость поговорить с Амбридж. Он не обернулся, но прежде чем уйти, тихо предложил:
— Я займусь ею, мистер Поттер.
Дверь за ним закрылась со щелчком.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!