Глава 1: Новая глава

Новая глава

26

0

Mот Molwe
Поделиться

Чарли толкнул сетчатую дверь, выходившую в задний сад «Норы». Чем дальше он отходил от родного дома, тем тише становился шум праздника.

Предвечернее солнце заливало спокойный пейзаж оранжевым светом, заставляя многочисленные растения и цветы сиять яркими охристыми оттенками.

Чарли окинул сад взглядом и мягко улыбнулся. Он всегда ценил усилия родных, благодаря которым сад никогда не терял своего очарования.

Пройдя по дорожке в глубь участка, он остановился и сел на одну из каменных скамеек, которые несколько лет назад установили то ли отец, то ли мать.

Распахнул куртку и достал из внутреннего кармана маленькую белую пачку. Большим пальцем откинул крышку прямоугольной коробочки, открывая два коротких ряда сигарет.

Не раздумывая, вытащил одну, затем достал из кармана брюк миниатюрную зажигалку.

Поднёс металлическую вещицу к кончику сигареты.

После нескольких щелчков огонёк наконец занялся, выполнив своё предназначение.

Прежде чем затянуться, Чарли убрал пачку с зажигалкой, а потом сделал долгую, расслабляющую затяжку.

Повернул голову, издали рассматривая «Нору», вынул сигарету изо рта и выпустил небольшое облачко дыма.

Иногда было приятно ненадолго сбежать от семьи.

Не то чтобы он не любил родных.

Ради каждого из них Чарли сделал бы всё что угодно — включая тех, кто с годами почти вошёл в семью: друга близнецов, Ли как-его-там, и лучших друзей Рона, Гермиону Грейнджер и Гарри Поттера.

Но Чарли прекрасно знал, какими шумными становятся Уизли, когда собираются вместе.

А поскольку сегодня праздновали день рождения самого Гарри Поттера, сомневаться не приходилось: шума будет больше обычного.

Вот он и вышел немного побыть в тишине, прежде чем снова с головой погрузиться в свою суматошную семейку.

Никто не осмелился бы сказать об этом вслух, но Чарли знал: из всех детей родители меньше всего думали именно о нём.

Да, младшие братья и сестра смотрели на него снизу вверх. С единственным старшим братом он был близок. Любовь родителей всегда оставалась его опорой.

Но всё равно именно Чарли был дальше всех от семьи.

Никто к этому не стремился — так сложилось из-за его работы и характера.

Он всегда отличался яростной независимостью, ещё в те дни, когда носился по «Норе».

В каком-то смысле родителям не особенно требовалось за него волноваться: он прекрасно умел о себе позаботиться.

Чарли совершенно не держал на них зла.

И не обижался, что остальные братья куда известнее его.

Просто принимал это как данность.

К тому же так было легче стать кем-то большим, чем просто «одним из Уизли».

Он гордился своим происхождением, но понимал: в их обществе многие волшебники и ведьмы первым делом смотрят на фамилию.

А после того, сколько Уизли сделали для победы чуть больше года назад, эта фамилия стала едва ли не синонимом верного союзника Света.

Лучше всего его роль в семье можно было описать одним словом: наблюдатель.

Билл вёл за собой, Перси помогал разрабатывать планы, близнецы добавляли дерзости, Рон служил поддержкой, Джинни была сердцем семьи.

А Чарли присматривал за остальными и следил, чтобы каждому доставалось необходимое внимание.

Может, младшие этого и не замечали, но Билл знал: стоило кому-нибудь расстроиться, первым это обнаруживал Чарли. А потом сообщал родителям или Биллу, чтобы те могли что-нибудь предпринять.

— Знаешь, курить вредно, — раздался неподалёку женский голос.

Вырванный из размышлений, Чарли повернул голову.

В нескольких шагах стояла Гермиона Грейнджер — девушка его младшего брата и почётная Уизли.

Он внимательно посмотрел на неё, сравнивая знакомую ему четырнадцатилетнюю Гермиону с молодой женщиной перед собой.

Разница поражала.

Она выросла настоящей красавицей.

Только припухшие красные глаза выдавали недавние слёзы, а поза была откровенно настороженной.

Чарли жестом предложил ей сесть рядом и выдохнул ещё одно облачко дыма.

— Сигарета волшебная. Все преимущества и никаких недостатков. Правда, стоят дорого и делать их сложно, поэтому позволяю себе такую роскошь раз в сто лет.

Гермиона лишь кивнула.

Информация её совершенно не заинтересовала, что было на неё непохоже.

Впрочем, она ведь расстроена.

Приглашение сесть Гермиона не приняла — явно колебалась.

Но Чарли не собирался это так оставлять.

— Эй. Садись. Поможет немного расслабиться.

Наконец она уступила и молча устроилась на скамейке рядом.

Места между ними оставалось достаточно, чтобы каждый мог спокойно заниматься своими делами.

Однако Чарли чувствовал: с каждой минутой напряжение только растёт.

У него бывали отношения, но сидеть рядом с девушкой младшего брата в такой обстановке было ужасно неловко.

Её что-то мучило.

И, насколько Чарли знал, в последнее время до слёз эту молодую женщину доводил только его брат.

Иногда ему так и хотелось отвесить младшему подзатыльник.

У того была решительная, прекрасная девушка, а всё, что он умел, — ссориться с ней и заставлять плакать!

— Гермиона, если я не слишком лезу не в своё дело… Хочешь поговорить? Знаю, мы почти не знакомы, но иногда полезно выговориться.

Чарли ободряюще положил ладонь ей на плечо.

Для него Гермиона была почти ещё одной сестрой.

Теперь она принадлежала к семье.

Она тихонько шмыгнула носом, но покачала головой.

— Не хочу говорить плохое о твоём брате.

Чарли фыркнул.

— Да брось. Половину времени, которое мы проводим вместе, мы обмениваемся оскорблениями. Всё нормально. Рон умеет быть полным идиотом. И если тебе станет легче оттого, что ты его поругаешь, — прекрасно! С радостью помогу.

Гермиона слабо улыбнулась и даже коротко рассмеялась.

Чарли ухмыльнулся в ответ, радуясь, что сумел хоть немного её подбодрить.

Шутка явно помогла.

Гермиона слегка расслабилась и сказала:

— Несколько месяцев назад Рон предложил мне выйти за него.

— О.

Чарли потрясённо выдохнул.

Вот уж чего не ожидал.

Правда, судя по её нынешнему состоянию, счастливой новостью это не было.

— Я попросила подождать с ответом. А сейчас он снова заговорил об этом. Я сказала, что всё ещё думаю. Он разозлился, потом разозлилась я, мы начали кричать. В конце концов он наговорил обидного, и я ушла сюда.

Гермиона тяжело вздохнула.

— Вот придурок, — пробормотал Чарли себе под нос. — Нельзя так обращаться с девушкой.

— Что ты сказал, Чарли?

— Э-э… Просто разговариваю сам с собой, — смущённо признался он. — В общем, Рон ведёт себя как засранец. Брак — серьёзное дело, в него нельзя бросаться очертя голову. Но мне любопытно: почему ты так долго не даёшь ответ?

Гермиона отвернулась и словно вся поникла.

Чарли мысленно выругался.

Перешёл границу.

Надо было понять, что это больная тема, и не лезть.

Но, к его удивлению, Гермиона всё-таки ответила:

— Я не уверена, что люблю его. Когда парень, с которым встречаешься уже год или около того, наконец делает предложение, разве не должна я сразу сказать «да»? Но… Когда он спросил, у меня в голове стало пусто. И я… Ну… Я совершенно не смогла представить нас вместе в таком качестве.

— Так разве это не ответ? — просто спросил Чарли.

Он прекрасно понимал, что этот разговор может в итоге причинить брату боль.

Но ни Рону, ни Гермионе он не желал брака без любви.

— Если ты на самом деле не любишь Рона, зачем вообще с ним встречаешься?

— Потому что… Потому что… Разве не этого все ждали? Все всегда говорили, что мы прекрасно подходим друг другу. Что он — тот самый, кто мне предназначен. К тому же если я ему скажу, то причиню боль не только ему, но и вашей семье. А я не хочу.

Чарли был ошеломлён.

Вот в чём причина?

Он всегда недоумевал, как Гермиона и Рон вообще начали встречаться, учитывая, что при нём они только и делали, что спорили.

Он предполагал: несмотря на ссоры, они безумно любят друг друга.

И что вся эта история с предложением — просто страх Гермионы перед серьёзным шагом.

Но чтобы в основе её отношений с его младшим братом лежало чувство долга перед семьёй и чужие ожидания…

Глупость какая.

— Более идиотской вещи я в жизни не слышал, — прямо заявил Чарли. — Гермиона, я думал, ты самая умная ведьма своего поколения. Если ты с ним несчастлива и не любишь его по-настоящему, избавь себя от мучений и расстанься. Если всё-таки выйдешь за него, сама обречёшь себя на брак без любви. И дальше будет только хуже.

— Но как же твоя семья? Вы столько для меня сделали. Я не хочу вас потерять.

— Не оскорбляй мою семью. Мы не настолько мелочны, — резко ответил Чарли. — Не думаю, что мама, папа, Билл, Перси, Джордж, Джинни и сам Рон обрадуются, узнав, что ты практически вынуждена быть с человеком, которого, возможно, даже не любишь.

— Но…

— Никаких «но», — перебил он. — Давай расскажу тебе кое-что. Когда я учился на последнем курсе Хогвартса, мама с папой хотели, чтобы я пошёл по отцовским стопам и устроился в Министерство. Даже помогли договориться о собеседовании, чтобы я хорошо начал карьеру. Но дело в том, что работать в Министерстве мне не хотелось. Я всегда восхищался отцом и тем, как хорошо он делает своё дело, но его работа была не для меня. Поэтому я уговорил Хагрида помочь мне найти место в Румынии.

Чарли ненадолго замолчал, затем продолжил:

— В день собеседования меня уже не было дома. По сути, я сбежал. На накопленные деньги уехал в Румынию. Оставил родителям записку: мол, мечтаю стать укротителем драконов и покинул Британию, чтобы получить работу своей мечты. К счастью, в кругах драконологов Хагрида довольно хорошо знают. С его рекомендацией мне удалось устроиться в очень хорошую команду.

— Разумеется, родители были недовольны. Особенно мама. Она присылала мне Громовещатели. Один за другим, без конца. Эррол совсем замучился. Я ведь тоже долго следовал семейным ожиданиям. Старался в школе, добивался хороших оценок, играл в квиддич — всё как положено. Даже Макгонагалл на консультации по выбору профессии сказал, что хочу работать в Министерстве. Но счастлив я не был. Я хотел укрощать драконов. И чтобы сделать этот шаг, мне понадобилось всё моё мужество.

Он посмотрел на Гермиону.

— Примерно год я фактически обходился без какой-либо поддержки родителей. Потом Билл с папой сумели достаточно успокоить маму и помогли нам помириться. В конце концов родители увидели, как я счастлив, занимаясь любимым делом, и простили меня. Врать тебе не стану: ты причинишь Рону боль. И, возможно, тебе будет казаться, что ты предаёшь нашу семью. Но правда в том, что, если ты согласишься на всё это, в итоге нам будет гораздо больнее.

— Как говорил мне Дамблдор, когда я учился в Хогвартсе и рассказывал ему о своих мечтах: «Выбирай то, что правильно, а не то, что легко». Так что если тебе хочется сбежать и начать укрощать драконов — и именно это сделает тебя счастливой, — я говорю: вперёд.

Больше они ничего не сказали.

Остались сидеть на скамейке, пока солнце медленно опускалось за горизонт.

Когда день сменился ночью, Чарли затянулся в последний раз и выбросил сигарету.

Встал и посмотрел на притихшую Гермиону.

Её брови сошлись: она глубоко задумалась.

Чарли повернулся к «Норе» и пошёл обратно.

На дорожке он увидел Гарри, который вышел из дома и быстрым шагом направлялся к нему.

На лице читалась тревога.

— Чарли! Ты не видел Гермиону? — взволнованно спросил Гарри.

Чарли указал большим пальцем за спину.

— Да, она там. Она расстро…

Договорить он не успел.

Гарри уже бросился к лучшей подруге.

Чарли молча наблюдал издали.

Особенно внимательно — за тем, как Гермиона вдруг кинулась Гарри на шею и заплакала.

Они всегда были близки.

Настолько, что их отношения порой, казалось, выходили за рамки простой дружбы.

Когда они обняли друг друга, Чарли подумал, как хорошо они смотрятся вместе.

И удивился: как эти двое так и не сошлись ещё в школе?

Потом просто пожал плечами и вернулся в дом — наслаждаться праздником.

Год спустя, к его немалому удивлению, его попросили стать шафером на свадьбе Гарри и Гермионы.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1