Глава 1: Новая глава
Новая глава
27
0
Гарри не помнил, чтобы когда-нибудь чувствовал себя настолько одиноким.
Он так боялся за безопасность обитателей дома на площади Гриммо, что не позволял себе спать. Пробовал всё, что только мог придумать, лишь бы не уснуть: его охватывала паника при мысли, что стоит провалиться в беспамятство — и, проснувшись, он обнаружит, что снова на кого-то напал, снова ощутит вкус крови на губах.
Может быть, в следующий раз он даже кого-нибудь убьёт…
Сейчас Гарри сидел в кабинете и читал найденную там книгу по трансфигурации, отчаянно пытаясь не заснуть. Однако уже к третьей странице стало очевидно: если он хочет бодрствовать, хуже книги было не найти.
Положив это невыносимо скучное сочинение на стол перед собой, Гарри продолжал пробегать глазами строчки, тщетно надеясь, что, если читать быстрее, станет интереснее. Время от времени он щипал себя, чтобы не терять бдительности.
— Тебе не пора в постель?
Гарри подскочил с кресла словно ошпаренный и резко обернулся.
За его спиной стоял Сириус, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди.
— Прости. Я тебя разбудил? — спросил Гарри, поспешно опускаясь обратно в кресло и стараясь не показывать, как сильно испугался.
— Нет, — ответил Сириус, пожал плечами и подошёл ближе. — Не спалось. Думал.
— О… о чём?
Едва задав вопрос, Гарри понял, как невежливо лезть в чужие дела.
— Прости, не стоило…
— Не извиняйся.
Сириус отмахнулся и устроился в кресле напротив.
— Если тебе действительно интересно, я думал о тебе.
Чего бы Гарри ни ожидал, только не этого.
— Что?
Сириус слегка улыбнулся его удивлению.
— Да, о тебе. Рон и Гермиона сказали, что в последние дни тебя почти не видно и не слышно. Я задумался и понял, что тоже тебя почти не вижу. Так скажи мне, о Неуловимый, где ты всё это время прячешься и почему пропускаешь всё веселье?
Гарри нервно поправил книгу, выравнивая нижний край по краю стола, и попытался уклониться от ответа.
Ему не хотелось признаваться, что таким странным способом он себя наказывал.
Он был почти уверен: на Артура Уизли напал именно он, пусть и не намеренно. А потому не заслуживал участия в весёлых рождественских празднествах, пока мистер Уизли лежал в больнице с раной, кровотечение из которой никак не удавалось остановить.
— Гарри.
— Да? — непринуждённо отозвался он, оторвавшись от книги, словно первого вопроса Сириус вовсе не задавал.
— Почему ты нас избегаешь?
Голос Сириуса был тихим, почти… сердитым?
Но Гарри заметил тревогу в его глазах, и решимость дрогнула.
— Я — оружие. Волдеморт использует меня, чтобы разузнать об Ордене.
Брови Сириуса сошлись, но Гарри уже не мог остановиться:
— Я напал на мистера Уизли, Сириус. Это сделал я! Мне нельзя засыпать. Вдруг я снова это сделаю? Вдруг причиню вред Рону или тебе? Я пытался уехать, но Дамблдор велел остаться. Я не хочу больше никому навредить.
Последнюю фразу он прошептал — словно вообще не собирался произносить вслух.
— Гарри, послушай меня.
Теперь глаза Сириуса были полны тревоги. Казалось, услышанное его потрясло.
— Ты ни на кого не нападал. Да, ты находился в змее, это отрицать бессмысленно. Но ты не управлял ею. Ты просто видел, что делает кто-то другой.
— А кто сказал, что я не увижу этого снова? — сердито возразил Гарри, вскакивая.
Сириус не понимал.
Не понимал, что Гарри пытается его защитить, не допустить новых нападений.
Думал, будто это всего лишь дурной сон.
— Кто сказал, что в следующий раз я не буду смотреть, как умираешь ты или кто-то ещё, кто мне дорог? Кто сказал, что в следующий раз я действительно не стану всем управлять?
Сириус вздохнул, откинулся на спинку кресла и потёр виски.
— Гарри, ты многого не понимаешь.
— Тогда объясни.
— Хотел бы я. Поверь, Гарри, больше всего на свете я хотел бы тебе всё объяснить. Но не могу. Я и сам не понимаю. Нам не положено знать больше, чем совершенно необходимо.
— И, значит, мне совершенно не обязательно знать, почему я вдруг начал нападать на людей в облике чёртовой змеи? — огрызнулся Гарри и рухнул обратно в кресло.
Сириус перестал массировать виски. Пальцы замерли по обе стороны головы, взгляд внимательно остановился на Гарри.
— Не злись на меня.
— Почему? Все знают обо мне то, чего не знаю я сам. Если тебе известно, почему я нападал на людей, почему в кабинете Дамблдора действительно чувствовал себя змеёй, почему был готов напасть на него, — скажи. Я имею право знать.
Сириус по-прежнему не двигался.
Сидел, чуть сползши в кресле, локти лежали на подлокотниках, пальцы всё ещё касались висков.
— Я с тобой согласен.
— Я заслу… Что?
— Я с тобой согласен, — повторил Сириус.
Взгляд у него был такой, словно он видел Гарри впервые.
— В каком смысле? — спросил Гарри, неловко ёрзая под этим взглядом.
— Ты имеешь полное право знать обстоятельства нападения, которое видел.
— Значит, расскажешь?
— Нет.
— Но ты же только что…
— Я знаю, что сказал, Гарри. И рассказал бы всё прямо сейчас, если бы мог.
— А почему не можешь?
Гарри снова рассердился. Кулаки сжались почти сами собой.
Серые глаза Сириуса на миг скользнули к ним и вернулись к лицу.
— Потому что сам не знаю.
Пальцы Гарри тут же разжались.
Его охватило какое-то облегчение.
По крайней мере, Сириус ничего не скрывал. Он почти так же, как и Гарри, оставался в неведении — и это удивительно утешало.
— А, — невыразительно отозвался Гарри.
Хотелось ответить что-нибудь поумнее, но он был слишком ошеломлён тем, что нашёлся человек, который, похоже, не хранит от него тайн.
— Я хотел узнать. После того как ты рассказал о случившемся в директорском кабинете, я связался с Дамблдором. Попросил объяснить, что происходит. Вообще-то потребовал. Он отказался. Видимо, решил, что я тут же побегу всё тебе выкладывать.
— Но почему тебе нельзя…
— …Рассказать тебе? — закончил Сириус, едва заметно улыбнувшись. — У Дамблдора свои причины, Гарри. Полагаю, когда понадобится, ты узнаешь.
Гарри раздражённо вздохнул и рассеянно принялся теребить нитку, торчащую из обивки подлокотника, не зная, что ответить.
— Просто поверь мне: тебе не грозит проснуться посреди ночи в облике змеи и напасть на меня или на кого-нибудь ещё.
Увидев, что Гарри собирается возразить, Сириус добавил:
— По крайней мере, это Дамблдор мне сообщил.
— Понятно.
Гарри вдруг осознал, как глупо звучат его односложные ответы.
— А что ты там говорил про сон? — спросил Сириус, приподняв бровь.
Гарри посмотрел на него.
— Учитывая, что я думал, будто стоит задремать — и я устрою б… бойню…
На страшном слове он запнулся, но подходящей замены не нашёл: именно так и можно было назвать то, чего он боялся.
После короткого молчания Гарри понял, что хотел что-то добавить, но уже не помнил что.
— Ты, наверное, совсем вымотался.
Гарри пожал плечами, всё ещё теребя нитку.
Теперь он решительно не хотел смотреть на Сириуса.
Казалось, стоило крёстному произнести эти слова, как все возможные признаки изнеможения разом проступили у него на лице, с благодарностью устроившись там после того, как их наконец признали.
— Хочешь подняться к себе? Я могу здесь за тебя прибрать.
Не будь Гарри таким уставшим, он наверняка рассмеялся бы: до чего по-родительски это прозвучало.
— Нет, всё нормально, я сам.
Подавив зевок, он потянулся закрыть книгу.
— Что это? — вдруг резко спросил Сириус.
Гарри посмотрел вниз и мысленно застонал.
Правая рука, всё ещё державшая обложку, замерла на полпути.
В свете камина пугающе отчётливо виднелись вырезанные на коже слова:
*Я не должен лгать.*
— Н-ничего, — поспешно ответил Гарри, захлопывая книгу и вставая. — Пожалуй, пойду спать.
Он почти дошёл до двери, когда Сириус крепко схватил его за левую руку выше локтя.
Правая лежала на косяке, но надпись уже скрыл натянутый рукав.
Даже не оборачиваясь, Гарри словно видел встревоженное, испуганное лицо крёстного, когда тот удивительно тихо произнёс:
— Покажи руку.
— Это ничего, Сириус. Я очень устал, можно мне просто пойти спать?
Гарри слабо попытался вырваться, но Сириус не отпустил.
— Покажи, — прошипел он.
— Нет.
— Ну же, Гарри. Просто покажи. Ты только сильнее меня тревожишь, когда скрываешь.
Гарри отчаянно хотелось попросить: «Пожалуйста, не заставляй».
Но он не собирался умолять из-за такой мелочи, как рука.
— Это ничего, Сириус. Пожалуйста.
— Не верю. Если не покажешь, я позову Дамблдора…
— Не надо!
Хватка Сириуса немного ослабла.
Гарри повернул голову и посмотрел на крёстного.
На лице того читалась неподдельная тревога. В глазах стоял ужас, которого Гарри не понимал и прежде, кажется, никогда не видел.
— Почему?
— Он не знает, — просто ответил Гарри, надеясь, что взгляд не выдаёт слишком многого.
На секунду захотелось снова отвернуться.
Но что-то в глазах Сириуса удержало его.
— Чего он не знает, Гарри? Пожалуйста, покажи руку.
Признав поражение, Гарри убрал ладонь с косяка и нерешительно протянул её.
Сириус тут же перехватил её свободной рукой.
Рукав соскользнул, когда он потянул Гарри к себе.
— Я не должен лгать, — почти беззвучно прочитал Сириус, слегка проводя указательным пальцем по шрамам. — Откуда это?
Он выглядел так, словно испытывал отвращение.
Гарри понадобилось мгновение, чтобы понять: не к нему.
К словам, вырезанным на руке, словно он сам был запасным клочком пергамента.
— Надо было научиться держать язык за зубами при Амбридж, вот и всё.
Сириус едва не выпустил его руку, чуть отшатнувшись.
— Эта… эта…
Он осёкся, когда Гарри вздрогнул от его ярости.
Смягчившись, продолжил:
— …Корова сделала это с тобой?
— Не совсем. То есть перо дала она, но строчки писал я.
Заметив вспышку ненависти в глазах Сириуса, Гарри торопливо добавил:
— Правда, ничего страшного. Даже болит не так уж сильно.
Тут же стало ясно: вместо «не так уж сильно» следовало сказать «совсем не болит».
Сириус сразу отпустил его кисть.
Гарри машинально опустил руку, но левую Сириус всё ещё держал выше локтя.
— Я сделал тебе больно? — в ужасе прошептал он.
— Нет. Честно, — добавил Гарри, заметив промелькнувшее недоверие.
— Ты сказал… сказал, Дамблдор… не знает.
Сириус словно с трудом подбирал слова. Будто все они мешали чему-то гораздо более важному, что он хотел сказать.
Брови нахмурились, вид стал совершенно растерянным.
— Сказал, — ответил Гарри с явным холодом.
— Почему?
— Почему что? Почему я это сказал или почему он не знает?
— В… второе.
Сириус смотрел на его руку так, будто из неё в любую секунду могла хлынуть кровь.
— Потому что это не его дело.
Гарри и сам не понимал, почему так ответил и действительно ли так думал.
— Что значит «не его дело»? Какая-то сумасшедшая старая жаба…
Гарри показалось, что Сириус ради него смягчает выражения и предпочёл бы назвать Амбридж куда более крепким словом.
— …Заставляет детей резать себе руки на отработках прямо у него под носом, в его школе, и это «не его дело»?
Гарри вдруг охватила злость.
Он попытался отстраниться, но Сириус сразу понял его намерение и сжал руку крепче.
— Мне незачем бежать к преподавателю только потому, что я сам напросился на наказание.
— Это не просто наказание, Гарри. Эта… эта женщина использовала на тебе запрещённое перо. Она же, по сути, издевалась над тобой!
В голосе Сириуса звучало недоверие, словно он не понимал, почему Гарри не видит очевидного.
— Но я ведь прекрасно справился, правда? И без того, чтобы бежать жаловаться взрослым.
Гарри снова попробовал освободиться.
Сириус не отпустил и свободной рукой закрыл дверь, а затем запер её.
— Если захочу, я выйду. Просто отопру дверь, — зло бросил Гарри.
— Знаю. Но надеюсь, ты не станешь. Понимаю, тебе кажется, будто со всем нужно справляться самому. Но когда с тобой делают… такое, об этом кому-нибудь рассказывают.
Гарри так и не поймёт, что заставило его произнести следующие слова.
Может, хотелось перевести разговор с руки на что угодно другое.
А может, он просто больше не выдерживал тревоги в глазах Сириуса.
Как бы то ни было, он вдруг выпалил:
— Ну да, если бы мой отец был здесь, он наверняка именно так и поступил бы! Но, если ты ещё не заметил, я до него не дотягиваю!
Сириус внезапно отпустил его и отступил на шаг.
На лице смешались тревога и недоумение.
Он едва заметно покачал головой.
— Что ты… О чём ты говоришь?
Внутри Гарри поднимались горечь, обида и злость, которым он не мог найти объяснения.
— «Ты меньше похож на отца, чем я думал», — передразнил он.
Тон был насмешливым, снисходительным, но ему было почти всё равно.
Эти слова так давно его мучили, что больше держать их в себе он не мог.
Гарри понимал, что перевёл разговор на эту тему довольно нелепо.
Но сказать об этом было необходимо.
Сириус, похоже, понял.
Тихо застонал.
Однако Гарри почти не заметил раскаяния на его лице и продолжил:
— Ты ведь именно так и думаешь, да? Гарри Джеймс Поттер — сплошное разочарование. Совсем не похож на своего отца, которому и следовало бы сейчас быть живым. Ведь он бы радовал тебя куда больше, чем, судя по всему, способен я!
Увидев слёзы в глазах Сириуса, Гарри где-то на краю сознания отметил, что зашёл слишком далеко.
Но почти не позволил себе об этом пожалеть.
Практически ослепнув от ярости, он возился с дверной ручкой, когда его запястье обхватила твёрдая и в то же время удивительно бережная ладонь.
— Отпусти.
Гарри мысленно выругался: голос дрожал и слегка сорвался.
Но усталость внезапно навалилась с новой силой, и бороться с крёстным он больше не мог.
Повернувшись, Гарри сполз по двери на пол.
Сириус опустился следом, тревожно устроившись перед ним.
Гарри молчал.
Довольно долго Сириус тоже не говорил ни слова, лишь беспокойно смотрел, как Гарри подпирает голову рукой и мысленно ругает себя за сказанное.
— Мне не следовало этого говорить.
Удивлённый тем, что Сириус произнёс именно то, что без конца крутилось у него в голове, Гарри поднял взгляд.
— Мне просто надоело сидеть взаперти. Хотелось выбраться отсюда.
— Я знаю, и…
— Пожалуйста, дай мне закончить, — перебил Сириус.
На его лице было какое-то незнакомое выражение.
— Ты не твой отец, Гарри.
Вспомнив ссору Сириуса с миссис Уизли в свой первый вечер на площади Гриммо, Гарри то ли поморщился, то ли попытался улыбнуться.
— Я хочу им быть. Ради… ради тебя. Это несправедливо.
Сириус горько рассмеялся.
— Совершенно верно. Несправедливо. Но так уж вышло. У меня было двенадцать долгих лет в Азкабане, чтобы отпустить Джеймса, Гарри. Тебе не нужно становиться им ради меня. Наверное, иногда мне хочется, чтобы я больше ценил те минуты, которые провёл с ним. Но это не оправдывает того, что я заставил тебя чувствовать вину за то, что ты не копия Джеймса. Ты не обязан заменять мне его. Ты должен быть собой.
Сириус ненадолго замолчал.
Гарри заметил, как он несколько раз приоткрывал рот, словно боролся с собой, решаясь что-то сказать.
Наконец Сириус вздохнул:
— Ты не твой отец, Гарри. Ты ведёшь себя не так, как он. Но знаешь, на кого ты иногда похож?
— На кого?
Гарри понимал: можно было не спрашивать, Сириус всё равно ответит.
Но почему-то не хотелось позволять тишине снова заполнить всё вокруг.
— На меня.
Наверное, удивление отразилось на лице, потому что Сириус продолжил:
— Тогда мне не хотелось в этом признаваться. Я даже почти чувствовал вину за то, что ты ведёшь себя скорее как я, а не как собственный отец. Но когда ты сказал мне не приезжать, ты поступил больше в моём духе, чем думаешь. Как бы я ни любил рисковать и ходить по краю, подставлять я всегда был готов только собственную шею. Не выносил, когда опасность угрожала кому-то другому. Ты пытался меня защитить. От сына Джеймса я и не ожидал бы меньшего. Он бы так тобой гордился, Гарри.
Гарри уставился на деревянный пол и заморгал, борясь с жжением в глазах.
— Значит, ты не… То есть тебя не огорчает, что я хуже папы?
— Хуже?..
Сириус осёкся, подхватил Гарри ладонью под подбородок и приподнял его лицо, заставляя посмотреть на себя.
В глазах крёстного стояли слёзы, но ни одна не скатилась.
Расплывающийся нижний край собственного поля зрения подсказал Гарри, что выглядит он почти так же.
— Гарри, я не жду, что ты будешь соответствовать Джеймсу. Да и вообще кому-либо. Я просто хочу, чтобы ты был собой. Хочу, чтобы ты был Гарри Джеймсом Поттером — моим крестником, которого я люблю и ради защиты которого сделаю всё что угодно.
— Правда?
Гарри тут же возненавидел то, каким слабым и изголодавшимся по вниманию прозвучал его голос.
Но брать слова обратно было поздно.
— Конечно. Гарри, разве ты не знал?
Гарри смутно осознал, что качает головой.
Движение казалось почти не связанным с мыслями.
От недосыпа он словно находился в тумане, сквозь который за раз удавалось пробраться лишь одной медленной мысли.
*Которого я люблю и ради защиты которого сделаю всё что угодно.*
Сириус его любил.
Внезапно две сильные руки обняли Гарри, отодвинули от двери и бережно прижали к себе.
— Я всегда тебя любил, Гарри. Ты мой крестник. Не потому же я им стал, что ненавидел тебя. Просто… Я никогда не говорил, потому что… думал, ты знаешь. Мне так жаль, Гарри.
Но Гарри уже не владел собой настолько, чтобы ответить: извиняться не за что.
Что у Сириуса были все основания считать, будто Гарри и так это знает.
Уютно устроившись в тёплых объятиях, он пробормотал:
— Я тоже тебя люблю, Сириус.
И провалился в первый за долгое время спокойный сон.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!