Глава 1: Новая глава
Новая глава
27
0
— Нет, — сказала Гермиона.
— Не думаю, что вы осознаёте всю серьёзность своего положения, — вкрадчиво произнёс Люциус.
— Осознаю. Ваш сын чуть менее незаметен, чем венгерская хвосторога в центре Лондона, и примерно вдвое сообразительнее флоббер-червя.
— Как вы смеете! — прошипел Люциус.
— На втором курсе вы купили слизеринской команде по квиддичу полный комплект гоночных мётел «Нимбус-2001». Из вежливости не стану утверждать, что вы сочли необходимым подкупить Маркуса Флинта.
Люциус помолчал.
— Драко попал в команду благодаря собственным способностям.
— Да бросьте, — фыркнула Гермиона. — Меня мало интересует эта игра, но даже я вижу, что его способности гораздо лучше подходят охотнику. Хотя почти нарциссическая натура мешает ему играть на команду. Впрочем, Флинта гигантом мысли не назовёшь. Даже Рональд Уизли сумел бы им манипулировать. Заставить Флинта поверить, что мётлы — взятка за желаемое Драко место или что они… исчезнут, если он его не получит, — вашему сыну было вполне по силам. Едва-едва, но всё же. Честно говоря, никак не решу: то ли Драко не понимал, как вредит собственному положению таким неуклюжим ходом, то ли навязчивое желание превзойти Гарри заставило его пренебречь остатками здравого смысла.
Гермиона выдержала паузу.
— Если моим связным будет Драко, меня разоблачат через неделю. Вашему «лорду» это ничем не поможет, а моих родителей убьют. Вам следовало бы меня поблагодарить. Я оказываю вашему роду услугу.
— Как вы сме…
— Сколько времени пройдёт, прежде чем Драко решит воспользоваться своим положением и потребовать от меня чего-нибудь ещё? — холодно спросила Гермиона. — Домашнюю работу? Его эссе по трансфигурации обычно ужасны. Услуги сексуального характера? Может, отпустит какую-нибудь якобы остроумную реплику при Гарри или Роне и проведёт следующую неделю в больничном крыле, отращивая заново половину костей. Если, конечно, не скажет чего-нибудь такого, после чего мне придётся выбирать: оскопить его или выдать всю эту затею, не сделав этого.
Она посмотрела Люциусу прямо в глаза.
— Если ваш лорд хочет моего сотрудничества, мне необходимы три вещи. Если вы не готовы их предоставить, можете сразу убить меня, пытать или что вы там делаете с «грязнокровками». Или, полагаю, можете отвести меня к своему «лорду», и я объясню ему, почему ваш план не сработает.
— Какие ещё «вещи»? — выплюнул Люциус.
— Во-первых, мне нужны доказательства того, что мои родители живы. И не однократно, а регулярно.
— Тёмный Лорд предполагал, что вы об этом попросите.
Люциус полез в карман, достал волшебную фотографию и сунул ей в руку.
Гермиона взяла снимок и постаралась сглотнуть незаметно.
На неё смотрели перепуганные мать и отец, державшие перед собой сегодняшний выпуск «Ежедневного пророка».
— Я вижу двух людей, похожих на моих родителей, — сказала она, заставляя голос звучать ровно и поднимая взгляд на Люциуса. — Насколько мне известно, это вполне могут быть ваши приятели под Оборотным зельем.
— Для Оборотного зелья нужен живой донор, — ехидно заметил Люциус.
— Верно. Однако эта фотография также не доказывает, что их не поцеловал дементор и не довели Круциатусом до вегетативного состояния.
Голос Гермионы звучал отстранённо, почти по-медицински бесстрастно, а мысли лихорадочно метались.
— Более того, мои родители могут быть мертвы, а бумага — зачарована показывать то, что я ожидаю увидеть. Если вам нужно моё сотрудничество, мне необходимы доказательства, что родители живы и находятся в относительно добром здравии.
Она продолжила:
— Во-вторых, мне нужны гарантии, что по окончании учебного года родителей вернут здоровыми и сравнительно невредимыми. А после возвращения вы, ваш «лорд», остальные его приспешники и любые прихлебатели, которых он вокруг себя соберёт, оставите нас в покое, в какую бы страну мы ни решили переехать. Мне нужны гарантии, что родителей отпустят невредимыми независимо от того, что произойдёт со мной. И мне понадобится много денег. Посмотрим… Эймсу платили триста тысяч долларов в год. Значит, скажем, четверть миллиона фунтов, умноженная на среднюю продолжительность жизни ведьмы… Для ровного счёта возьмём двести лет? Итого пятьдесят миллионов фунтов. Часть — на счетах в разных магловских банках, часть — звонкой монетой.
— Прошу про…
— Государственная измена стоит недёшево, мистер Малфой. Если я выполню это маленькое поручение для вас и вашего «лорда», едва ли потом сумею где-нибудь устроиться на работу. Поэтому рассчитываю на достойное вознаграждение за жертвы, которых вы от меня требуете. Кстати, вполне вероятно, что в течение года мне придётся покупать что-нибудь для достижения ваших целей. Предпочитаете, чтобы я передавала копии чеков вашему связному, или откроете мне счёт на расходы в «Гринготтсе»?
Гермиона перевела дыхание.
— В-третьих, мне нужен связной, у которого действительно есть несколько работающих извилин. Способный вести себя профессионально и отвечать на мои вопросы в разумные сроки. Кроме того, желательно, чтобы он не был из тех, кому грозит смерть, увечье, исчезновение, кома, окаменение, одержимость или иная длительная недееспособность. И пока будете готовить гарантии, можете заодно добавить ещё одну: меня не сочтут виновной, если, например, моим связным окажется новый преподаватель защиты от тёмных искусств и он или она погибнет, когда пройдёт две трети учебного года, из-за чего связь между нами прервётся.
* * *
Кожа лорда Волдеморта отличалась какой-то склизкой, нездоровой бледностью — как брюхо дохлой рыбы или тело, две недели пролежавшее в воде.
На голове не было ни волоска, даже бровей. Невыразительные черты, узкие щели вместо носа, тонкие, едва заметные губы.
Высокое тощее тело сложилось в глубоком кресле с боковыми выступами у спинки, напоминая гигантского паука. Волдеморт пил чай из чашки, которую держал слишком длинными пальцами с лишним суставом.
— Не желаете присесть? — спросил Люциус с плохо скрытым отвращением.
— Благодарю, мистер Малфой, — сладко ответила Гермиона. — У вас прекрасный дом.
Она прошла мимо него и села напротив Тёмного Лорда.
Положила два крошечных сэндвича на такую же крошечную тарелку и приняла чай у домовика, который исчез так быстро, как только мог.
Попробовала еду, отпила чаю и обратилась к другому «гостю»:
— Прошу прощения, как мне к вам обращаться?
Одна безволосая надбровная дуга чуть приподнялась.
— Ты меня не боишься?
— Вообще-то я в ужасе, — ровно ответила Гермиона. — Если я начну бессвязно лепетать от страха, это убедит вас отпустить моих родителей невредимыми?
— Нет.
Глухо. Без выражения.
— Я так и думала.
Гермиона помолчала.
— Так мне называть вас «Сами-Знаете-Кто» прямо в лицо или воспользоваться обычными формами обращения к лорду?
— Можешь обращаться ко мне «лорд Волдеморт», а затем — «сэр».
— Рада познакомиться, лорд Волдеморт. Меня называют Гермионой Грейнджер, но, полагаю, в данных обстоятельствах я предпочту обращение «мисс Грейнджер».
— Скажи мне, мисс Грейнджер, — вкрадчиво произнёс Волдеморт, — почему я не должен велеть пытать тебя за дерзость, с которой ты потребовала этой встречи?
— Боюсь, сэр, у нас недостаточно времени, чтобы как следует этим заняться. А обсудить нужно очень многое. С другой стороны, с чисто академической точки зрения было бы довольно любопытно посмотреть, как вы это сделаете после того, как мы оба вкусили гостеприимства мистера Малфоя.
— Ты смеешь…
— Сядь, Люциус. Мисс Грейнджер совершенно права. Будем соблюдать приличия, — прошипел Волдеморт.
Люциус немедленно поклонился и медленно опустился в кресло, стоявшее под прямым углом к креслам Гермионы и Волдеморта.
— Мистер Малфой сообщил мне, что ты… недовольна условиями найма, — произнёс Волдеморт.
— Вы наняли меня способом, при котором отказаться затруднительно, сэр. Но это не означает, что я собираюсь работать спустя рукава, как он, видимо, предполагал. Кроме того, я по-прежнему недостаточно убеждена в благополучии родителей.
— Ты уверял меня, что показал ей фотографию, Люциус, — вздохнул Волдеморт.
— Я показал.
— Я независимо подтвердила, что мои родители живы, — сказала Гермиона. — Но это не исключает поцелуя дементора или других способов причинить им непоправимый вред.
— Для того и фотография, — заметил Волдеморт.
— Которую можно подделать с помощью Оборотного зелья. Я сумела сварить его на втором курсе, поэтому почти уверена, что у вас найдётся зельевар, которому это под силу. Для Оборотного зелья требуется лишь, чтобы донор оставался жив, пока оно действует. Кроме того, фотобумагу можно зачаровать показывать то, что я ожидаю увидеть. Я могла бы предложить ещё полдюжины способов добиться того же результата, не требующих, чтобы мои родители были живы и здоровы телом, разумом и душой.
— Уверен, я мог бы устроить вам встречу за пределами… гостеприимства Люциуса.
— Благодарю, сэр. Нет.
— Ты отказываешься? — спросил Волдеморт.
— Сейчас ни вы, ни я не можем позволить себе встречу, полную тяжёлых переживаний. А без магической проверки передо мной опять-таки могут оказаться люди под Оборотным зельем. Веритасерум или любое другое зелье правды позволят выведать необходимые подробности, о которых я могу спросить, чтобы удостовериться в их личности.
— Паранойя не к лицу столь юному созданию, — укорил Волдеморт.
— Прошу прощения, сэр? — подчёркнуто вежливо переспросила Гермиона. — Разве не вы держите моих родителей в заложниках, чтобы заставить меня шпионить за лучшим другом, которого вы совершенно определённо собираетесь убить? Полагаю, я имею право хотя бы на небольшую паранойю.
— Возможно, — задумчиво произнёс Волдеморт.
— У вас две недели.
— Ты смеешь ставить мне условия? — прошипел он.
— Если за две недели вы не сумеете предоставить достаточные доказательства, сэр, с какой стати мне верить, что родители здоровы или что вы вообще собираетесь их отпускать? — возразила Гермиона. — Да, эти две недели дадут мне больше времени на разработку запасных планов. Но вы и так понимаете, что весь следующий год я в любом случае буду над ними работать.
Волдеморт медленно откинулся на спинку кресла.
Малфой, напротив, подался вперёд.
— Каких запасных планов? — угрожающе спросил он.
Гермиона скользнула по нему взглядом.
— Пока Министерство неплохо справляется с подавлением заявления директора Дамблдора о возвращении лорда Волдеморта. Лучшего способа распространить сведения по миру — через Международную конфедерацию магов — его лишили, когда министр Фадж отозвал Дамблдора с поста британского представителя. Фаджу дорого его кресло, а если прятать голову в песок, не придётся принимать трудные решения, чтобы его сохранить. Лорд Волдеморт, несомненно, вполне доволен возможностью укреплять позиции за кулисами. Я не уверена насчёт стратегии Дамблдора, но предполагаю нечто похожее. По крайней мере, всех трёх основных игроков нынешнее положение дел, похоже, устраивает. Мой текущий запасной план — нарушить его как можно сильнее.
Она продолжила:
— Похищая родителей, вы обошли магическую защиту, которую я сумела поставить. Неудивительно: мне приходилось устанавливать её в обход Надзора. Однако магловские системы безопасности вы совершенно упустили из виду. Есть доказательства по меньшей мере вашей преступной деятельности, мистер Малфой, и совершенно точно — ваших высказываний, подразумевающих возвращение лорда Волдеморта к жизни. Эти сведения уже не у меня. Причём я всё устроила так, что не знаю, кто их получил, а этот человек не знает, кому их передали дальше.
Гермиона посмотрела на обоих.
— Если меня не осмотрит незнакомый мне волшебник или ведьма, чьего имени и внешности я не знаю, и не подтвердит, что я — это я и не подвергаюсь никакому принуждению, давлению или угрозам, за исключением того факта, что мои родители у вас в заложниках, сведения одновременно поступят в пятьдесят крупнейших магических новостных организаций по всему миру. А также в магловские правоохранительные органы.
— Ты готова поставить под угрозу Статут секретности? — возмутился Люциус.
— Не я применяла магию к маглам, — спокойно ответила Гермиона.
— Твои… меры предосторожности доставят мне неудобства, — произнёс Волдеморт. — Возможно, весьма значительные. Но при этом погубят Фаджа или хотя бы спровоцируют на неразумные поступки. Умно.
— Спасибо, сэр. Сочту это высокой похвалой. Но с моей стороны было бы упущением не отметить, что мистер Малфой преподал мне хороший урок.
— Ничему подобному я тебя не учил, — прорычал Люциус.
— Привычка министра поступать неразумно, — пояснила Гермиона. — Наш второй курс. Вы манипуляциями вынудили Фаджа убрать Хагрида.
Губы Волдеморта дрогнули.
Будь они чуть полнее, это почти можно было бы принять за улыбку.
— Очень хорошо. В течение двух недель ты получишь доказательства доброго здравия родителей и гарантии, что они и ты будете отпущены живыми и невредимыми. И что ни я, ни мои сторонники не станем вас преследовать.
— Мне понадобятся регулярные подтверждения в течение всего года, — сказала Гермиона.
— Разумеется. Что до твоих расходов…
— Я могу урезать привычные покупки, чтобы оплачивать непредвиденные нужды, и рисковать тем, что у кого-нибудь возникнут вопросы, которых мы оба предпочли бы избежать. Или мне откроют счёт на расходы. Или я буду сохранять копии чеков для возмещения, — без выражения произнесла Гермиона.
— Разумно. Думаю, счёт, Люциус. Позаботься об этом.
— Я потребую чеки, — предупредил Люциус.
— Передам их нашему связному. Теперь моё вознаграждение. У меня есть список магловских банков. Если хотите положить деньги на условное депонирование — прекрасно, но мне понадобятся гарантии, что в конце года они будут переданы мне.
— Ты слишком многое себе позволяешь.
— И вы, и мистер Малфой назвали это «работой», сэр. За работу платят. Размер вознаграждения обычно зависит от условий, опасности, сложности и других факторов. В данном случае, в произвольном порядке: мне предстоит работать на человека, который открыто выступает за мою смерть из-за моего происхождения; предать ближайшего друга ради целей нанимателя, включающих государственную измену и мятеж; а возможно, и уничтожение Статута секретности, если верить наиболее диковинным теориям о том, что ваша конечная цель — мировое господство над волшебниками и маглами. Продолжать?
— Нет. Позаботься об этом, Люциус.
— Я открою сейф в «Гринготтсе»…
— Магловский банк, пожалуйста, мистер Малфой, — сказала Гермиона.
— Чем плох «Гринготтс»? — презрительно спросил Люциус.
— Гоблинами.
— Ах, возвышенные идеалы девицы с магловской кровью, — усмехнулся Люциус.
— Я доверяю гоблинам действовать в собственных интересах, — ровно произнесла Гермиона. — Магловские банки, однако, обязаны действовать в интересах клиентов.
— Позаботься об этом, Люциус, — повторил Волдеморт.
— Раз уж необходимо, — с отвращением ответил тот.
— Вас это устроит, мисс Грейнджер? — спросил Волдеморт.
— Вполне.
— Есть ли ещё что-нибудь, что нам следует обсудить?
— Два вопроса. А именно: мой связной и то, что вы рассчитываете от меня получить.
— Сын Люциуса тебя не устраивает?
— Я затрудняюсь ответить, сэр, опасаясь, что мистер Малфой оскорбится за своего наследника.
— Отвечай, — отрезал Люциус.
— Раз вы настаиваете, мистер Малфой, — произнесла Гермиона с едва заметным поклоном. — Драко примерно втрое хитрее Хагрида, но вдвое менее деликатен. Слишком велика вероятность, что он всё выдаст — либо из-за отсутствия тонкости, либо из желания… пересмотреть условия моей работы.
— Понятно. Очень хорошо. Тебе предоставят другого связного. Теперь скажи, какая часть моих указаний относительно твоих обязанностей осталась… непонятной?
— Никакая. Однако я не уверена, сколько сведений вы рассчитываете получать, и хочу гарантий, что неподвластные мне обстоятельства не нарушат нашего соглашения. Например, в прошлом году мы до последнего были уверены, что всё враждебное вмешательство сводилось к тому, что кто-то записал Гарри в Турнир в надежде на его гибель во время испытаний. На первом курсе мы считали, что за философским камнем охотится профессор Снейп. А на втором я четыре месяца провела окаменевшей благодаря любимому василиску Слизерина.
— Ты знаешь о василиске? — резко спросил Волдеморт. — Рассказывай.
Люциус побледнел.
Гермиона посмотрела на него и слегка нахмурилась, но выражение глаз не изменилось.
— Девчонка… Мисс Грейнджер, — процедил Волдеморт.
— Прошу прощения, сэр, — поспешно сказала она. — Одной моей сокурсницей с нашего факультета завладел ученик, учившийся здесь пятьдесят лет назад. Он выпустил василиска в школу. Несколько учеников окаменели, а Люциусу удалось на время добиться отстранения Дамблдора от должности директора.
— Что произошло? — потребовал Волдеморт.
В комнате ощутимо похолодало.
Сливки к чаю начали сворачиваться.
— Как я уже сказала, несколько месяцев я провела окаменевшей. После нападений на учеников я поработала в библиотеке, выяснила, что это василиск, и сделала обоснованное предположение о том, как он передвигается. Я шла в кабинет директора и заглядывала за углы с помощью зеркала. Что ж, зеркало спасло мне жизнь, но я окаменела. Гарри подтвердил, что я была права насчёт василиска и труб, однако подробностей я не выпытывала. Большинство слухов сходилось на том, что Гарри убил василиска в Тайной комнате. Кроме того, в основном упоминалось уничтожение или обезвреживание какого-то жуткого тёмного артефакта.
— Поттер открыл Тайную комнату? — спросил Волдеморт.
— Нет, — медленно ответила Гермиона. — Та ученица, которая была одержима. Джиневра Уизли. Уверена, мистер Малфой сумеет объяснить. В конце концов, это была его затея. О его вражде с Уизли всем известно.
Она посмотрела на Люциуса, затем снова на Волдеморта.
— Похоже, я ошибалась. Я полагала, что мистер Малфой пытался одновременно убрать Дамблдора из Хогвартса и лишить политического противника влияния, сделав его дочь виновной в нападениях на маглорождённых.
Волдеморт молчал.
— Мой Лорд…
— Несколько лет назад я доверил тебе книгу, Люциус, — произнёс Волдеморт, медленно растягивая шипящие. — Где она?
— Мой Лорд, я…
— Где она?
— Мой Лорд, прошу, если вы только позволите объяснить…
Волдеморт поднялся.
Рука метнулась вперёд, словно атакующая гадюка.
Палочка появилась в ней, как внезапно обнажившиеся клыки.
— Авада Кедавра!
Зелёный свет бесшумно устремился к Люциусу Малфою.
Затем резко изогнулся, повернул обратно и ударил весьма удивлённого Волдеморта в грудь.
Тёмный Лорд немедленно рухнул на пол.
Палочка откатилась и остановилась у ног Гермионы.
Гермиона отпила чаю и попыталась выровнять дыхание, пока Волдеморт распадался.
— Я…
*Обычно невозмутимый Люциус Малфой сейчас определённо возмутился всем своим существом,* — подумала Гермиона.
— Это сделала ты, — глухо произнёс он.
— Едва ли, — фыркнула Гермиона. — Традиции имеют значение, мистер Малфой. Разве не в этом состоит ваш довод против нас, «поганых грязнокровок»? В том, что мы не уважаем волшебные традиции?
Малфой свирепо посмотрел на неё.
— Конечно, когда образцом волшебной культуры выступает ваш сын, который вечно скачет вокруг с воплями «Вот мой отец…», и над культурой, и над традициями становится очень легко насмехаться, — продолжила Гермиона. — К тому же в Хогвартсе нет достойного курса по культуре волшебного мира. Даже очень плохого нет. Хотя эту недоработку я возлагаю на попечительский совет.
— Если хочешь что-то сказать, говори быстрее.
— Предположу, что Тёмный Лорд в действительности не получал титула. Просто сам его присвоил? А значит, даже если вы приносили вассальные клятвы, магической силы они, вероятно, не имели. Так или иначе, он находился в вашем доме, предположительно по вашему приглашению. Ел вашу пищу и пил ваши напитки.
— Драко всегда говорил, что значения слова «быстрее» ты не понимаешь.
— По древним законам он был вашим гостем. И напал на хозяина.
Люциус долго молчал.
Гермиона налила себе ещё чаю.
Затем наполнила вторую чашку и протянула ему.
— Что теперь? — спросил он после долгой паузы.
— Теперь вы выпускаете моих родителей из подземелий, и мы уходим. Если хотите совета, я бы предложила обратиться к Дамблдору.
Люциус прожёг её взглядом.
— Это была не обычная смерть. Значит, вероятно, повторилось то, что произошло в прошлый раз, когда мир считал его погибшим. Когда он вернётся, то едва ли простит второго человека, которого не сумел убить этим проклятием. Дамблдор — ваш лучший шанс убедиться, что на этот раз он мёртв окончательно, прежде чем случится второе воскрешение. И лучшая защита на случай, если оно всё-таки произойдёт.
Гермиона допила чай.
— Занятный выдался день, мистер Малфой. За это благодарю. Но, думаю, пора забрать родителей и отправляться домой.
— Действительно, — произнёс Люциус, медленно поднимаясь. — Мисс Грейнджер…
Имя он выдавил с трудом.
Следующие слова дались не легче:
— Откуда вы знаете, что ваши родители здоровы?
— Вы слишком старались убедить меня, что это так, — ответила Гермиона. — Я могу придумать, ну, с полдюжины способов меня обмануть. Уверена, вы придумали гораздо больше, как и способов их разоблачить. Но что-нибудь, что позволило бы исключить их все, когда я не могу пользоваться палочкой до начала учебного года?
Ноздри Люциуса раздулись.
— Вы поставили передо мной невыполнимую задачу.
— Не невыполнимую. Просто трудную. Если бы они не находились в относительно добром здравии, вы просто выбрали бы подлог, который трудно обнаружить, и заставили меня доказывать, что передо мной не мои родители. Но ваша потребность доказать, что с ними всё хорошо, привела к…
Она наклонилась и подняла палочку Волдеморта.
— Ну что, пойдём?
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!