Глава 4: Апполинария
Апполинария
28
0
Аполлинария
Дверь в гостиную открылась, и вошла Аполлинария с папкой под мышкой.
На ней было, как всегда, безупречно сидящее платье строгого покроя. В рисунке тёмно-бордовой ткани, в золотой вышивке, в изящной шляпке и необычных серьгах, в том, как гладко были убраны тёмные волосы, чувствовалось что-то восточное — едва заметное и удивительно ей шедшее.
Она остановилась, окинула взглядом присутствующих.
— Простите. Я хотела поговорить с вами, граф.
— Сейчас неподходящее время, — быстро сказал Муратов.
Аполлинария посмотрела на него с удивлением.
— Господин Муратов. Как удачно, что вы тоже здесь.
— Что вы хотите этим сказать? — насторожился он.
— Всего лишь то, что мне не придётся повторять дважды.
Она обошла его, положила папку на стол, открыла её и повернулась к Николаю.
— Я встречалась с княгиней Воронцовой. — При упоминании Марии Фёдоровны граф удивился, а Муратов заметно напрягся, и Аполлинария это сразу заметила. — Она настойчиво предложила мне следить за вами, Николай. Записывать, когда случаются приступы, сообщать о вашем здоровье и обо всём, что могло бы представлять интерес.
Николай побледнел.
— Что, простите?!
— Княгиня была очень прямолинейна. Когда я отказалась, она посоветовала мне не повторять ошибок Анны.
Анна вздрогнула и опустила глаза.
— Что это значит? — спросил Николай.
— Она сказала, что Анна тоже получила такое предложение и тоже отказалась, и была дерзка с ней.
Он посмотрел на Анну.
— Почему вы мне не сказали?
— Я пыталась… вы ответили, что я должна стать кремнём.
Она запнулась. Николай не отвёл взгляда.
— Мне очень жаль.... Я должен был спросить иначе.
— И не только её, — сказала Аполлинария и продолжила:
— Признаюсь, поначалу предложение княгини показалось мне оскорбительным. Особенно после того, как она намекнула, что женщина, оказавшаяся в моём положении, должна быть благодарна за возможность отомстить.
— И что вы ответили? — тихо спросил Николай.
— Что я предпочитаю сама выбирать, чем заниматься в свободное время.
Она слегка улыбнулась.
— Княгиня не оценила.
Она раскрыла папку. Сверху лежали чертежи; из-под них она достала сложенный лист.
— Это ещё не всё. В разговоре княгиня также упомянула, что кто-то всё-таки согласился выполнять её поручения. Я решила выяснить, кто бы это мог быть, снова обратилась к своему знакомому в банке, и обнаружила весьма занимательные сведения.
— Какие именно? — резко спросил Муратов.
— О денежных переводах, — ответила Аполлинария с абсолютным спокойствием. — Вам.
Наступила тишина.
— Весьма значительных, надо сказать. Особенно для человека, испытывающего определённые финансовые затруднения.
Николай медленно повернулся к другу.
— Муратов?
Тот молчал.
— Это правда?
— Николай, ты не понимаешь…
— Тогда объясни.
Муратов открыл рот, но Аполлинария опередила его.
— Полагаю, объяснение довольно простое. Княгине требовался человек, способный находиться рядом с вами, не вызывая подозрений. А господину Муратову требовались деньги.
Анна смотрела на Муратова широко раскрытыми глазами.
— Вы?..
Он не выдержал её взгляда.
Уж лучше бы она снова кричала.
Николай положил лист на стол и повернулся к тому, кого считал лучшим другом.
— За что?
— Княгиня добилась бы своего и без меня!
— За что она тебе заплатила?
Муратов сглотнул.
— Нужно было убедить Анну отказаться. Только убедить.
— И ты воспользовался отказом Бенкендорфа.
— Он действительно отказал!
— А угроза моей жизни?
Муратов посмотрел на Анну.
— Мне нужно было, чтобы она поверила.
— Ты получил деньги за то, чтобы она поверила.
Муратов промолчал.
Теперь перед Николаем лежала не одна чужая догадка. Анна назвала причину своего отказа. Муратов подтвердил известие Бенкендорфа и сам признал, чем его дополнил. Аполлинария принесла известия о том, кому и за что именно заплатила княгиня.
Муратов стоял перед ними и понимал: вот теперь всё действительно кончилось. Пока речь шла о любви, о ревности, об ошибках, оставалась надежда. Николай умел прощать многое. Случалось, прощал то, чего другой не простил бы.
Но такого предательства он не забудет.
— Я люблю её, — сказал Муратов.
Николай посмотрел на него с откровенным отвращением.
— Ты продавал сведения обо мне.
— Я всего лишь…
— Вы ухаживали за мной… за деньги?! — встряла Анна с такой горечью, что Муратов обернулся к ней сорвавшейся пружиной:
— Вы тоже не были со мной так уж холодны! Когда вам требовалось утешение…
Анна вздохнула резко.
— А Николай видел нас на диване. Или и это я выдумал?
Анна выпрямилась.
— Вы пытались меня поцеловать. Я отвернулась. Потом встала и ушла. Это весь наш роман, Муратов.
Николай с изумлением посмотрел на Анну и почти прошептал:
— Что?!... Я видел вас со спины, — продолжал он. — Я ушёл. Не дождался. Не спросил.
— Потому что думали, что уже знали ответ, — тихо сказала она.
Он кивнул.
Аполлинария аккуратно сложила бумаги и закрыла папку.
— Видите ли, граф, — сказала она по-деловому, повернувшись к Николаю. — Мне кажется, вся беда заключалась в том, что каждый из нас знал только часть правды. И каждый делал собственные выводы. Княгине было очень удобно, что мы не разговаривали друг с другом.
Она посмотрела на Анну, затем снова на Николая.
— Возможно, вы задавали не те вопросы, граф. Или не тем людям.
Николай опустился в кресло.
Он вспомнил Анну, её внезапный отказ. Слёзы. Молчание.
Он должен был сам догадаться, что что-то было не так.
Вспомнил Муратова, который всегда оказывался рядом.
И всё вдруг стало настолько ясно, что больше невозможно было притворяться.
Аполлинария расстегнула ридикюль, достала маленькую коробочку и поставила её перед графом, отдельно от бумаг.
— И ещё, Николай. Это я тоже пришла вернуть.
Он посмотрел на неё.
— Аполлинария…
— Я его так и не надела.
На мгновение она задержала пальцы на крышке. Потом тихо сказала, с легкой горечью но почти улыбкой на губах:
— Оно никогда не было моим.
Анна отступила к окну. Ей мучительно хотелось исчезнуть из комнаты, дать им договорить без свидетелей, не видеть больше Муратова, не слышать больше ни единого слова.
— Простите меня, — сказал Николай.
Аполлинария посмотрела на него. Потом взяла папку.
— Мне жаль, что у нас получилось именно так. Я ведь понимала больше, чем позволяла себе признавать, и всё же приняла ваше предложение. Но продолжать было бы хуже.
Он склонил голову.
— Что вы намерены делать?
— Работать! — голос снова был полон энтузиазма — Мои чертежи заинтересовали одного весьма влиятельного заказчика в Петербурге. Мне предложили работу над большим архитектурным проектом.
Николай едва заметно улыбнулся.
— Желаю вам удачи. Я рад за вас.
— Благодарю. Кажется, строить дома и парки у меня получается гораздо лучше, чем семейное счастье.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!