Глава 4: Апполинария

Апполинария

28

0

Oот Off_script
Поделиться

Аполлинария

Дверь в гостиную открылась, и вошла Аполлинария с папкой под мышкой.

На ней было, как всегда, безупречно сидящее платье строгого покроя. В рисунке тёмно-бордовой ткани, в золотой вышивке, в изящной шляпке и необычных серьгах, в том, как гладко были убраны тёмные волосы, чувствовалось что-то восточное — едва заметное и удивительно ей шедшее.

Она остановилась, окинула взглядом присутствующих.

— Простите. Я хотела поговорить с вами, граф.

— Сейчас неподходящее время, — быстро сказал Муратов.

Аполлинария посмотрела на него с удивлением.

— Господин Муратов. Как удачно, что вы тоже здесь.

— Что вы хотите этим сказать? — насторожился он.

— Всего лишь то, что мне не придётся повторять дважды.

Она обошла его, положила папку на стол, открыла её и повернулась к Николаю.

— Я встречалась с княгиней Воронцовой. — При упоминании Марии Фёдоровны граф удивился, а Муратов заметно напрягся, и Аполлинария это сразу заметила. — Она настойчиво предложила мне следить за вами, Николай. Записывать, когда случаются приступы, сообщать о вашем здоровье и обо всём, что могло бы представлять интерес.

Николай побледнел.

— Что, простите?!

— Княгиня была очень прямолинейна. Когда я отказалась, она посоветовала мне не повторять ошибок Анны.

Анна вздрогнула и опустила глаза.

— Что это значит? — спросил Николай.

— Она сказала, что Анна тоже получила такое предложение и тоже отказалась, и была дерзка с ней.

Он посмотрел на Анну.

— Почему вы мне не сказали?

— Я пыталась… вы ответили, что я должна стать кремнём.

Она запнулась. Николай не отвёл взгляда.

— Мне очень жаль.... Я должен был спросить иначе.

— И не только её, — сказала Аполлинария и продолжила:

— Признаюсь, поначалу предложение княгини показалось мне оскорбительным. Особенно после того, как она намекнула, что женщина, оказавшаяся в моём положении, должна быть благодарна за возможность отомстить.

— И что вы ответили? — тихо спросил Николай.

— Что я предпочитаю сама выбирать, чем заниматься в свободное время.

Она слегка улыбнулась.

— Княгиня не оценила.

Она раскрыла папку. Сверху лежали чертежи; из-под них она достала сложенный лист.

— Это ещё не всё. В разговоре княгиня также упомянула, что кто-то всё-таки согласился выполнять её поручения. Я решила выяснить, кто бы это мог быть, снова обратилась к своему знакомому в банке, и обнаружила весьма занимательные сведения.

— Какие именно? — резко спросил Муратов.

— О денежных переводах, — ответила Аполлинария с абсолютным спокойствием. — Вам.

Наступила тишина.

— Весьма значительных, надо сказать. Особенно для человека, испытывающего определённые финансовые затруднения.

Николай медленно повернулся к другу.

— Муратов?

Тот молчал.

— Это правда?

— Николай, ты не понимаешь…

— Тогда объясни.

Муратов открыл рот, но Аполлинария опередила его.

— Полагаю, объяснение довольно простое. Княгине требовался человек, способный находиться рядом с вами, не вызывая подозрений. А господину Муратову требовались деньги.

Анна смотрела на Муратова широко раскрытыми глазами.

— Вы?..

Он не выдержал её взгляда.

Уж лучше бы она снова кричала.

Николай положил лист на стол и повернулся к тому, кого считал лучшим другом.

— За что?

— Княгиня добилась бы своего и без меня!

— За что она тебе заплатила?

Муратов сглотнул.

— Нужно было убедить Анну отказаться. Только убедить.

— И ты воспользовался отказом Бенкендорфа.

— Он действительно отказал!

— А угроза моей жизни?

Муратов посмотрел на Анну.

— Мне нужно было, чтобы она поверила.

— Ты получил деньги за то, чтобы она поверила.

Муратов промолчал.

Теперь перед Николаем лежала не одна чужая догадка. Анна назвала причину своего отказа. Муратов подтвердил известие Бенкендорфа и сам признал, чем его дополнил. Аполлинария принесла известия о том, кому и за что именно заплатила княгиня.

Муратов стоял перед ними и понимал: вот теперь всё действительно кончилось. Пока речь шла о любви, о ревности, об ошибках, оставалась надежда. Николай умел прощать многое. Случалось, прощал то, чего другой не простил бы.

Но такого предательства он не забудет.

— Я люблю её, — сказал Муратов.

Николай посмотрел на него с откровенным отвращением.

— Ты продавал сведения обо мне.

— Я всего лишь…

— Вы ухаживали за мной… за деньги?! — встряла Анна с такой горечью, что Муратов обернулся к ней сорвавшейся пружиной:

— Вы тоже не были со мной так уж холодны! Когда вам требовалось утешение…

Анна вздохнула резко.

— А Николай видел нас на диване. Или и это я выдумал?

Анна выпрямилась.

— Вы пытались меня поцеловать. Я отвернулась. Потом встала и ушла. Это весь наш роман, Муратов.

Николай с изумлением посмотрел на Анну и почти прошептал:

— Что?!... Я видел вас со спины, — продолжал он. — Я ушёл. Не дождался. Не спросил.

— Потому что думали, что уже знали ответ, — тихо сказала она.

Он кивнул.

Аполлинария аккуратно сложила бумаги и закрыла папку.

— Видите ли, граф, — сказала она по-деловому, повернувшись к Николаю. — Мне кажется, вся беда заключалась в том, что каждый из нас знал только часть правды. И каждый делал собственные выводы. Княгине было очень удобно, что мы не разговаривали друг с другом.

Она посмотрела на Анну, затем снова на Николая.

— Возможно, вы задавали не те вопросы, граф. Или не тем людям.

Николай опустился в кресло.

Он вспомнил Анну, её внезапный отказ. Слёзы. Молчание.

Он должен был сам догадаться, что что-то было не так.

Вспомнил Муратова, который всегда оказывался рядом.

И всё вдруг стало настолько ясно, что больше невозможно было притворяться.

Аполлинария расстегнула ридикюль, достала маленькую коробочку и поставила её перед графом, отдельно от бумаг.

— И ещё, Николай. Это я тоже пришла вернуть.

Он посмотрел на неё.

— Аполлинария…

— Я его так и не надела.

На мгновение она задержала пальцы на крышке. Потом тихо сказала, с легкой горечью но почти улыбкой на губах:

— Оно никогда не было моим.

Анна отступила к окну. Ей мучительно хотелось исчезнуть из комнаты, дать им договорить без свидетелей, не видеть больше Муратова, не слышать больше ни единого слова.

— Простите меня, — сказал Николай.

Аполлинария посмотрела на него. Потом взяла папку.

— Мне жаль, что у нас получилось именно так. Я ведь понимала больше, чем позволяла себе признавать, и всё же приняла ваше предложение. Но продолжать было бы хуже.

Он склонил голову.

— Что вы намерены делать?

— Работать! — голос снова был полон энтузиазма — Мои чертежи заинтересовали одного весьма влиятельного заказчика в Петербурге. Мне предложили работу над большим архитектурным проектом.

Николай едва заметно улыбнулся.

— Желаю вам удачи. Я рад за вас.

— Благодарю. Кажется, строить дома и парки у меня получается гораздо лучше, чем семейное счастье.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

4 из 5