Глава 1: Новая глава
Новая глава
27
0
Смертельный танцор
Я любил своих братьев, но считал их глупцами. Они недооценили Смерть, и Смерть победила их. — Игнотус Певерелл
— Поздравляю, мистер Поттер. У вас теперь есть здоровый мальчик.
Джеймс Поттер выпустил воздух, который, как он не осознавал, задерживал, когда взял крошечный свёрток, который ему осторожно передала медиведьма, необъяснимо благоговея. Чёрные волосы Поттеров уже покрывали маленькую головку ребёнка, а его красное личико было сморщено, пока он дремал. Его сын. У него был сын… он был отцом. — Я отец…
На соседней кровати Лили слабо рассмеялась над его тоном, позволяя глазам закрыться. — О, мой бедный ребёнок, — поддразнила она. — О, бедная я…
Джеймс обеспокоенно взглянул на жену — роды были долгими и болезненными, и какое-то время он боялся, что потеряет либо Лили, либо ребёнка. Или даже обоих. Как раз тогда ребёнок на его руках пошевелился, и внимание Джеймса привлекло то, что его сын открыл глаза в самый первый раз.
Холод пробежал по его позвоночнику.
Его сын медленно моргнул поразительными серебряными глазами, которых не было ни у Джеймса, ни у Лили, глаз, которых не было ни у одного нормального волшебника. Джеймс знал, что они означают, а это не предвещало ничего хорошего.
Убедившись, что Лили не смотрит, Джеймс вытащил палочку и наложил самое мощное трансфигурационное глэмурное заклинание, которое знал. Он не мог по-настоящему изменить цвет глаз сына, но для остального мира у Гарри будут глаза Лили.
Джеймс почувствовал лёгкий сдвиг в воздухе, когда защитные чары коснулись его, предупреждая, что опасность приближается. Коттедж в Годриковой Впадине был плохо защищён вне Фиделиуса, на который они возложили все свои надежды, и он знал, что конец близок.
Но не для Гарри. Может быть, если ему повезёт, и не для Лили.
Так думая, он схватил сына с дивана и сунул его в руки жены. — Возьми Гарри и уходи, Лили! Беги! Я его задержу!
— Но Джеймс —
— Никаких но! — Джеймс достал палочку, трансфигурируя диван в огромного волка, а стол — в рычащего льва. Лампа стала соколом, ковёр — ложем из игл, а окно разлетелось внутрь, став вихрем сверкающих осколков стекла. — Просто уходи!
Гарри издал крик. «Ты умрёшь, папа!» — говорил он.
Я знаю, — молча ответил он.
Прижав малыша к груди, Лили наконец подчинилась и побежала из комнаты, устремляясь к единственной бреши в исходящих чарах аппарации: в детскую. Как только она исчезла наверху, дверь в гостиную взорвалась бесчисленными щепками дерева, которые Джеймс заблокировал огненным щитом.
Он направил иглы, которые были ковром, дождём на вход, но порыв ветра отбросил их назад. Отменив ту трансфигурацию, Джеймс приказал своим созданиям атаковать нарушителя и защищать его.
Он даже на мгновение не допускал мысли, что они могут вытащить его отсюда живым. У него было три удара; теперь он выбыл.
Волан-де-Морт взмахнул палочкой в воздухе, и лучезарная алая энергия пронзила воздух. Пригнувшись под ней, Джеймс молча произнёс Взрывное проклятие, накладывая низко, пока его сокол пикировал на другого волшебника.
Тёмный Лорд легко увернулся от проклятия, небрежно разнеся атакующего льва на тысячу кусков плоти, и наложил дымчато-серое заклинание, Круциатус и неоново-оранжевое заклинание быстро друг за другом. Все три прошли через его наспех созданный щит, словно его не было, и он приготовился.
Его волк прыгнул перед ним, принимая на себя основную тяжесть проклятий. Джеймс отшатнулся, когда тот издал вой агонии, рухнув на пол и содрогаясь, пока красный туман испарялся из его ушей, носа и рта.
Проклятие Кипящей Крови, понял Джеймс, как раз вовремя, чтобы получить второй Круциатус в грудь.
Волан-де-Морт что-то пробормотал, пока он кричал, что не мог слышать, а затем с издевательской улыбкой поднял палочку.
— Авада Кедавра, — сформировали его губы, и затем зелёный свет поглотил его зрение.
Тёмный Лорд поднялся по лестнице. Джеймс Поттер, как дух, последовал за ним.
Лили Поттер была исследователем, а не бойцом. Она знала, что у неё нет шансов в дуэли с самым могущественным Тёмным Лордом, когда-либо вышедшим из Хогвартса. Поэтому она не пыталась.
Она попыталась обмануть его. И она надеялась, что это сработает, когда зелёный свет обрушился на неё, забирая её жизнь и скрепляя сделку, магический контракт, который она предложила и который Волан-де-Морт невольно подписал. Лили не зря была Невыразимцем.
— Лили? — сказал Джеймс рядом с ней, звуча невыносимо печально. — Почему ты только что умерла? Теперь у Гарри не будет никого…
На мгновение отведя взгляд от того места, где Волан-де-Морт стоял и тихо говорил с её сыном, Лили сказала:
— Это единственный шанс, который я могла ему дать, Джеймс. Могу только надеяться, что это сработает…
— Он выживет, — отозвался Джеймс, звуча совершенно уверенно в дополнение к печали. — Я знал, что должен был сказать тебе…
Лили моргнула.
— Сказать мне что?
Волан-де-Морт приставил кончик палочки ко лбу Гарри, рассмеявшись, когда малыш потянулся и обхватил маленьким кулачком её, словно чтобы убедиться, что Тёмный Лорд не промахнётся.
— Авада Кедавра.
— Вот это, — ответил Джеймс.
Заклинание взорвалось с конца палочки, окружив Гарри нимбом смертельно-зелёного света. На секунду ведьма увидела, как тень духа Гарри моргнула вниз на своё тело и надула губы с недовольством, прежде чем призрачная рука схватила его настоящую и он исчез.
Что?
Светящиеся багровые полосы магии, которую она призвала для своего контракта с Волан-де-Мортом, проникли в изумрудное свечение, и со лба Гарри зелёный свет перефокусировался и отразился с грохотом, как выстрел. Он попал в Волан-де-Морта прямо над тем местом, где было бы его сердце, в упор, и Лили могла только таращиться, как он издал пронзительный, нечеловеческий вопль… и рассыпался, его тень убежала, не оглядываясь.
Гарри захныкал от боли, прижимая руку к кровоточащему лбу.
— …Мама? …Папа?
Джеймс немедленно подъехал, Лили двинулась медленнее из-за шока.
— Гарри? — сказал он. — Гарри, я здесь.
Он не видит нас, Джеймс, — она почти сказала, но слова были украдены из её рта, когда их сын посмотрел вверх, незнакомые жидкие серебряные глаза зафиксировались на них. На них, не на что-то за ними или что-то просто близкое.
— Папа? — сказал Гарри, выглядя сбитым с толку. — Почему ты видишь так? Иди обратно! Мама, иди обратно!
— Мы не можем, — мягко сказал Джеймс. — Мне жаль —
Гарри перебил.
— Можете! Можете тоже! — Он начал пытаться выползти из своей кроватки, на мгновение игнорируя оба спектра.
— Джеймс, — тихо сказала Лили, где малыш не мог слышать, — почему у моего сына изменились глаза?
Он посмотрел на неё ровно на одно молчаливое мгновение.
— Они не изменились. …Авада… должно быть, сняла глэмур, который я наложил, чтобы сделать их зелёными.
Прежде чем она успела возразить, взрыв заставил их обоих подпрыгнуть и повернуть головы. Раздражённый своей неспособностью выбраться из кроватки, случайная магия Гарри разрушила прутья, удерживавшие его. Он упал на ковёр, ползя к тому месту, где лежало тело Лили на полу.
— Мама иди обратно, — повторил он, кладя руки ей на сердце… точно туда, куда попало Убивающее проклятие.
Джеймс уставился на него, а затем на Лили, и выдохнул:
— Гарри… ты можешь?
Она подняла бровь на него, задаваясь вопросом, не вышибли ли смерть несколько гобстоунов из её мужа. Неужели он действительно верит, что Гарри может воскресить их? Мёртвые мертвы.
Тогда что же сделал Гарри? — спросил хитрый голос.
Решив, что надеяться не вредно, Лили подплыла к Гарри и положила свою призрачную руку поверх его. Раздался толчок, ужасное рывчание, как от портключа, и следующее, что она осознала, — она смотрит в потолок детской в чистом, честном шоке.
Джеймс завопил и зааплодировал, звук искажённый и слабый, но несомненно присутствующий, и она одарила слабое мерцание в воздухе смертельным взглядом, требующим объяснений.
— Позже, Лили, — сказал он. — Я обещаю.
— Мама обратно, — радостно провозгласил Гарри. — Теперь папа. Мама, где папа?
— Внизу в гостиной, — ответил Джеймс, звуча так же бодро, как его сын. — Трудно поверить, что я вышел из той дуэли невредимым… но слава Мерлину. Никогда не мечтал, что буду рад, что именно Авада сразила меня, но сомневаюсь, что Гарри смог бы вернуть нас, если бы это было что-то другое…
Отправив духу мужа второй гневный взгляд за то, что он, похоже, понимал, что происходит, Лили медленно села. Она чувствовала себя так, будто её растоптал табун гиппогрифов, но не могла жаловаться. Она была жива. Она не знала, как, но она была жива.
Взяв Гарри на руки, она обошла пустую мантию на полу, нагнувшись, чтобы поднять брошенную палочку, и начала спускаться в гостиную так быстро, как позволяло её ноющее тело. Люди скоро будут здесь, как директор и Сириус, и Лили знала, что объявлять, что её сын может обратить Убивающее проклятие, — это просто напрашиваться на неприятности.
Альбус аппарировал в Годрикову Впадину, полностью ожидая найти руины и три новых жертвы, чтобы возложить их к ногам Тома. Зрелище, которое его встретило, было полным шоком, хоть и положительным; хотя чары были в клочья, а дом был в беспорядке, трупов, которых он ожидал увидеть, там не было.
Они были живы. Джеймс, Лили и их сын были живы.
Если только трупы регулярно не расхаживают, убираясь, — добавил он себе с юмором, едва смея верить. В своих самых смелых мечтах он представлял только, что Гарри выживет.
Лили первой заметила его приближение, приостановив свою работу палочкой, чтобы отдать ему почтительный кивок.
— Директор. Мы вас ждали, — заметила она со слабой улыбкой.
Она и выглядела слабой, отметил Альбус. Слишком бледной, но кто мог её винить? Волан-де-Морт напал на этот дом, даже если каким-то чудом они выжили.
— Не могу сказать, как я рад видеть, что вы живы.
— Не больше, чем мы, — сказал Джеймс, накладывая быстрое Репаро на разбитое окно, когда повернулся, прижимая маленького Гарри к плечу, пока малыш спал.
— Полагаю, это правда, — признал директор с улыбкой. — Джеймс, Лили… если можно спросить, что здесь произошло?
Поттеры обменялись непостижимым взглядом, что удивило Альбуса. Это было почти так, словно они обдумывали, что сказать…
Джеймс начал:
— Я почувствовал, как чары пали. Поскольку никого с Секретом, кто не был бы уже впущен, не было, я знал, что что-то не так, и велел Лили взять Гарри и бежать. Я собирался выиграть им немного времени. Мы немного дуэлировали, а затем он ударил меня каким-то заклинанием… это последнее, что я помню.
Продолжая с этого места, Лили объяснила:
— Я добралась до детской достаточно вовремя, чтобы сбежать, только я не смогла. Волан-де-Морт, должно быть, наложил свои собственные временные чары аппарации. — Она помолчала. — Он не был склонен убивать меня, как ни странно. Сказал, что у него есть другое применение для меня. Я пыталась держаться между ним и Гарри, однако. Я исследовала магические контракты и собиралась попытаться обмануть его, заставив подписать соглашение жизнь за жизнь.
Альбус был впечатлён планом Лили, так как не думал, что кто-либо пробовал это раньше, но также встревожен. Хотя он мог догадаться, почему Волан-де-Морт хотел Лили живой, то, что он также пощадил Джеймса, имело гораздо более тёмные интерпретации. И он не мог отделаться от чувства, что Поттеры что-то скрывают…
Лили покачала головой, отвлечённо проведя рукой по тёмно-рыжим волосам.
— Волан-де-Морт сразил меня тем же заклинанием, что и Джеймса. Я не знаю, что произошло после этого… но мы оба проснулись минутами позже, в детской пустая мантия, и у нас палочка Волан-де-Морта. Мы можем только строить предположения.
Альбус сел, тяжело, на недавно восстановленный диван.
— Том уничтожен? — слабо сказал он. Сначала Поттеры в безопасности, а теперь Волан-де-Морт уничтожен. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Ему придётся выяснить, был ли Том побеждён или всего лишь изгнан, как он опасался.
— Вы видели Сириуса? — внезапно спросил Джеймс.
Застигнутый врасплох, Альбус посмотрел на него косо.
— Авроры сейчас охотятся за ним, Джеймс. Я уверен, что к утру он будет под стражей.
Лили и Джеймс обменялись ещё одним взглядом, на этот раз смущённым.
— Ах, насчёт этого…
— Сириус не был нашим Хранителем Тайны, — сказала Лили ровно. — Ему взбрело в голову стать отвлекающим манёвром. Человек, за которым должны охотиться авроры, — Питер Петтигрю.
— Питер? — Это имело гораздо больше смысла, чем Сириус, должен был признать Альбус. Никто, кто знал Сириуса, не мог постичь, что он предаст Джеймса. Они были ближе, чем братья. Но Сириус был Блэком, а Барти в последнее время был очень тяжёл… — Я должен немедленно сообщить в Министерство.
Джеймс кивнул.
— Мы собираемся закончить уборку здесь и отправиться в поместье. Там безопаснее, теперь Фиделиус скомпрометирован.
Альбус один раз колебался на пути к восстановленной двери.
— Если вы не против, оставьте детскую как есть. Как только смогу, я вернусь и расследую. Возможно, я смогу пролить свет на события этой ночи.
— Конечно, директор.
— Тебе многое нужно объяснить, Джеймс.
Тон был спокойным, даже приятным. В словах не было угрозы. Лили не сделала движения, чтобы вытащить палочку из кармана, и даже если бы сделала, она была не ровня ему.
Это не меняло того факта, что он любил свою жену, а она была очень, очень зла на него.
Джеймс сел в одно из роскошных кресел в кабинете хозяина поместья Поттеров, глядя в огонь, чтобы собраться с мыслями.
— Я знаю. С чего ты хочешь, чтобы я начал?
— Почему у моего сына серебряные глаза, Джеймс? — предложила она через мгновение, садясь сама. — И почему ты продолжаешь их скрывать?
— Это плохое место, Лили, — захныкал Джеймс, а затем вздохнул. — Ты знаешь, как у многих чистокровных, как у Сириуса, серые глаза? Это семейная черта, и поскольку чистокровные так близко связаны, почти у каждого чистокровного они есть. Если бы у Гарри были серые глаза, это было бы понятно, хоть и немного странно. Конечно, могут найтись несколько человек, думающих, что мы с Сириусом сошлись за моей спиной, но…
Лили рассмеялась против воли.
— Ты отвлекаешься, Джеймс.
— Ах… в любом случае. — Джеймс вернулся к теме. — В любом случае, глаза Гарри не серые. Серебряный не нормален, Лили, даже у волшебников. На самом деле, ты получаешь этот цвет, только если у тебя есть определённая способность. — Он помолчал, чтобы серьёзно посмотреть на жену. — Серебряный означает некромант.
Он внимательно наблюдал за ней, пока она это усваивала. Удивление промелькнуло на её лице, затем понимание.
— Вот почему ты думал, что он выживет после Авады. — Это был не вопрос, но Джеймс всё равно кивнул. — Я могу понять, почему ты не хочешь, чтобы это стало всеобщим знанием, но почему не сказать мне? Он мой сын так же, как и твой.
— Ты Невыразимец, Лили, — ровно сказал Джеймс. Он поднял руку, чтобы остановить её возмущённый протест. — Я знаю, ты бы ничего не сделала, чтобы навредить Гарри. Но я не знаю никаких мер предосторожности, которые принимают Невыразимцы, и я не доверяю им это знание. Ты внедрилась в Невыразимцев для Ордена. Что, если в рядах тоже есть Пожиратель Смерти?
Лили посмотрела вниз, не в силах оспорить этот довод.
— И даже если нет, — продолжил Джеймс, словно не замечая, — некроманты могут обратить Аваду. Можешь сказать мне, что они не убили бы за шанс изучить его, попытаться воспроизвести эффект?
Она вскинула руки.
— Ладно, ладно, ты победил, Джеймс. У тебя были свои причины.
Джеймс ухмыльнулся, погружаясь в идеально мягкое кресло и закрывая глаза.
— Так я прощён?
Она закатила глаза, а затем помолчала, когда ей пришла в голову мысль.
— Джеймс?
Он открыл один карий глаз.
— Что, Лили?
— Что ты имел в виду, когда сказал, что не думаешь, что он смог бы вернуть тебя, если бы Волан-де-Морт не использовал Аваду, чтобы убить тебя?
— Э-э. — Джеймс сглотнул, вспомнив, как близко он подошёл к очень болезненной, не говоря уже об очень постоянной, смерти. — Ну, на тренировках авроров у нас есть класс по тёмной магии и другим смертельным проклятиям. Непростительные рассматриваются очень подробно. Мы делаем всё, кроме наложения заклинания, в общем, и странность Убивающего проклятия в том, что оно не было создано, чтобы убивать, как его используют сейчас.
Лили удивлённо подняла рыжую бровь.
— «Пусть вещь будет уничтожена», — перевела она. — Я читала, что изначально оно должно было быть лекарственным, каким-то образом. Что-то об убийстве болезней.
— Я не удивлён, что ты не знаешь, если честно. — Джеймс покачал головой. — После рождения Гарри я задался целью разыскать всё и вся, что мог достать, о некромантах. Убивающее проклятие — древнее некромантское заклинание, и технически оно никогда не предназначалось для убийства. В основном оно вышибает душу из тела, и некроманты использовали его, чтобы освободить одержимых людей. Вышибить душу жертвы и душу одержимого, вставить жертву обратно, а затем использовать какое-то другое некромантское вуду, чтобы разнести одержимого на кусочки.
— Джеймс, ты почти прозвучал интеллектуально. — Ещё один закат глаз. — Потом ты всё испортил. «Некромантское вуду»? «Кусочки»?
Джеймс пожал плечами, а затем одарил её ухмылкой.
— Если мне суждено быть источником знаний, я не хочу, чтобы ты чувствовала себя слишком плохо, Лили-цветочек.
Она рассмеялась.
— О, продолжай уже.
Он высунул на неё язык и хихикнул, когда она снова закатила глаза.
— В любом случае, очевидно, Авада невероятно смертельна для якобы безобидного заклинания, — объяснил он. — Но некроманты — настоящие некроманты, не те идиоты, которые думают, что поднятие инферналов считается некромантией, — имеют власть над духами. Они могут проходить мимо призраков, возвращать их для разговоров, вышибать души из тел ради смеха, вставлять их обратно, и если они действительно талантливы, некоторые из них могут совершать честное воскрешение. Не без жертвы, однако, так что это типа незаконно. Дело в том, что вытесненная душа естественным образом уходит через некоторое время. Так что, поскольку не было некроманта, чтобы вставить души людей обратно в их тела, более пятисот лет, Авада Кедавра практически смертный приговор.
— Тогда мы на самом деле не были мертвы, — задумалась Лили, её зелёные глаза были задумчивы.
— Нет, — прощебетал Джеймс. Они были живы, Волан-де-Морт был мёртв, Гарри был в безопасности, и будущее никогда не выглядело светлее. Жизнь не могла быть лучше.
Дьявольская улыбка появилась на лице Лили.
— Это хорошо, — сказала она. — В конце концов, я боялась, что Гарри потеряет свою маленькую сестрёнку…
Джеймс моргнул.
— Потеряет свою… что?
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!