Глава 1: Семь способов
Семь способов
31
0
. . . . . . . . . .
«Когда она уходила, а её длинные рыжие волосы колыхались за спиной, он почувствовал странный укол досады: за лето он так привык к её присутствию, что почти забыл — в школе Джинни не проводит время с ним, Роном и Гермионой».
— «Гарри Поттер и Принц-полукровка», глава 7.
. . . . . . . . . .
— Подвинься, Поттер, — сказала Джинни, втискиваясь рядом с ним на маленький диванчик, отчего Гарри потерял место в книге о квиддиче, которую читал.
Он бросил на неё короткий недоумённый взгляд и зачем-то поправил очки. Джинни не обратила на него внимания: она уже погрузилась в свежий номер журнала для поклонников «Холихедских гарпий». Отыскивая нужную страницу, Гарри изо всех сил старался не замечать цветочного запаха её шампуня.
Всё шло как обычно — они играли в квиддич двое на двое, — пока Джинни случайно не свалилась с метлы. Через несколько секунд Гарри уже был рядом, безоглядно отбросив собственную метлу.
— Ты в порядке? — спросил он, наклоняясь и осторожно помогая ей подняться.
— В порядке, — ответила Джинни, с трудом переводя дыхание. Не отпуская её, Гарри быстро оглядел её с головы до ног, ища царапины, прорехи в одежде или кровь. Он приподнял её подбородок большим и указательным пальцами. — Правда, Гарри, — повторила Джинни, — со мной всё хорошо.
Их взгляды встретились, и ни один не отвёл глаз. Мир словно замер.
— Эй! — раздался нетерпеливый крик Рона. — Мы вообще-то играем, да?
— Э-э… извини, — поспешно сказал Гарри, отпуская её.
Это была одна из тех ночей, с одним из тех кошмаров, после которых он вышел в сад Уизли и сел, рассеянно наблюдая за гномами, вперевалку проходившими мимо. Гарри не знал, сколько уже просидел там, когда за спиной вдруг скрипнула дверь. Он обернулся, готовясь извиниться перед мистером или миссис Уизли, но с удивлением увидел Джинни с двумя кружками — кажется, чая.
— Держи. — Она протянула ему кружку. — Всё в порядке?
— Спасибо… Да, в каком-то смысле, наверное, — уклончиво ответил он, принимая чай. Прежде чем что-то сказать, она внимательно посмотрела ему в лицо. За это время он успел задуматься, почему она вечно жалуется на свои веснушки: они так украшали её лицо, что он невольно залюбовался.
— В порядке или нет, я посижу с тобой, пока ты не соберёшься обратно в дом, — наконец сказала она, придвигаясь ближе. Понимая, что спорить бесполезно, Гарри лишь улыбнулся и снова посмотрел на гномов.
— Спасибо, — сказал он. Краем глаза он заметил её улыбку, когда она положила голову ему на плечо. Гарри не понимал, почему у него вдруг запылало лицо.
В тот вечер Гарри из лучших побуждений вызвался вымыть посуду — причём по-магловски, — и миссис Уизли после долгих колебаний согласилась.
Всё пошло наперекосяк, когда к нему присоединилась Джинни.
Каким-то образом дело кончилось обилием мыльной пены и смеха. Гарри уже не мог толком вспомнить, что такого сказал, что Джинни зачерпнула горсть пены и ткнула ему прямо в нос, но теперь это было неважно: они вовсю швырялись друг в друга пеной.
Гарри понимал, что нужно остановиться, пока кто-нибудь не вошёл и не увидел устроенный ими беспорядок, но ему хотелось снова и снова видеть сияющую улыбку Джинни и слышать её мелодичный смех. Он зачерпнул побольше пены и вывалил ей на голову. Джинни взвизгнула.
— Ты об этом пожалеешь, Поттер! — сказала она со смехом.
— Да ну? — подзадорил он, набирая ещё одну горсть.
Она бросила на него такой лукавый и опасный взгляд, что он замешкался, поскользнулся в маленькой лужице на полу и упал. Джинни шагнула к нему, чтобы помочь подняться, а он в благодарность за заботу потянул её за собой. Она приземлилась прямо на него и вскрикнула, а Гарри рассмеялся.
Он отметил, не задерживаясь на этой мысли, что её губы совсем близко — можно поцеловать.
— Вот же мерзкий придурок, — сказал Рон, нарушив тяжёлое молчание.
Разговор каким-то образом зашёл о Перси, а это всегда вызывало неловкость.
Гарри покосился на Джинни: она с тревогой следила за тем, как меняется лицо миссис Уизли, словно та вот-вот заплачет. Миссис Уизли поспешно извинилась и вышла; Джинни последовала за матерью. Гарри краем уха слышал, что Рон и Билл продолжают разговор, но сам прислушивался к приглушённым сердитым голосам Джинни и миссис Уизли в соседней комнате.
Через несколько мгновений по звукам стало понятно, что миссис Уизли ушла наверх, а Джинни осталась на кухне. Гарри тихо вошёл и увидел её у кухонной столешницы: она бесцельно перекатывала в ладонях апельсин.
— Всё хорошо? — спросил он.
— Хорошо, — бесцветно ответила Джинни. Ничего хорошего не было.
— Джинни… — начал Гарри, нерешительно протягивая руку к её плечу.
— Я веду себя глупо, — сказала она. Даже не видя её лица, Гарри понял, что она плачет. Кажется, ему прежде никогда не доводилось видеть её слёзы.
— Нет, Джинни, совсем нет, — сказал он, мягко сжав её плечо. — И в этом нет ничего страшного, — успокаивающе добавил он.
Спустя несколько мгновений она наконец повернулась, и он поразился тому, как блестели её глаза и как сильно покраснели щёки. Ему было невыносимо видеть её такой, и он не удержался — притянул к себе и крепко обнял.
— Всё это просто дерьмо, — сказала она. — Я его ненавижу, но всё равно хочу, чтобы он вернулся. — Он почувствовал, как она понемногу обнимает его в ответ: уткнулась лицом ему в шею, обвила руками и притянула ближе.
Ему показалось, что они удивительно хорошо подходят друг другу — вот так, в объятиях.
Гарри шёл в комнату Рона, когда услышал, как Джинни и Гермиона разговаривают в гостиной Уизли. Он заглянул в открытую дверь и увидел их на диване: они беседовали, а Джинни заплетала Гермионе косу.
Он не расслышал, что сказала Гермиона, отчего Джинни расхохоталась, запрокинув голову. Пока он проходил мимо открытой двери, время будто замедлилось — только это он и чувствовал. Заразившись её смехом, он улыбнулся и отвернулся.
Сундуки были собраны, совы устроены в клетках, и накануне поездки на Кингс-Кросс, откуда отправлялся Хогвартс-экспресс, в доме Уизли было непривычно тихо. Гермиона предусмотрительно легла пораньше, а Рон у себя в комнате проверял, ничего ли не забыл. Миссис Уизли хлопотала на кухне, оставляя ужин для мистера Уизли, который опять задерживался на работе.
Гарри и Джинни, самые заядлые совы в компании, притворились, будто тоже отправились спать пораньше, а сами выбрались на крышу за окном её спальни, чтобы насладиться последними минутами свободы.
Они говорили о возвращении в Хогвартс: чего ждут с нетерпением, чего боятся, кого хотят увидеть и что будут есть на пиру…
— Не могу дождаться, когда снова буду играть в квиддич, — сказал Гарри, с широкой улыбкой глядя в небо. Он с радостью вспомнил, что пожизненный запрет снят, а его самого назначили капитаном гриффиндорской команды.
— М-м, я тоже, — отозвалась Джинни, тоже поднимая лицо к небу. — Я всё ещё собираюсь пробоваться в охотники.
— Из тебя получится отличный охотник! — искренне ответил он.
— Значит, на отбор можно не приходить? — поддразнила она.
— Ха! Посмотрим, — отшутился он, улыбнувшись ей. Джинни ничего не ответила, только усмехнулась и, фыркнув, толкнула его плечом.
Оба умолкли, каждый погрузившись в собственные тихие, счастливые мысли о квоффлах, снитчах, полётах и мётлах…
Гарри вдруг вспомнил свою «Молнию», подарок Сириуса, и его обдало холодом. Он попытался отогнать воспоминания о крёстном, но не смог. Обычно стоило ему один раз подумать о Сириусе, как следом приходили другие мысли, и остановить их не удавалось, как бы он ни старался отвлечься. Он вздохнул.
— Гарри? — Джинни смотрела уже не на небо, а на него.
— М-м? — Он взглянул на неё, стараясь сделать лицо как можно более непроницаемым.
— Ты ведь не собираешься опять держать всё в себе, потому что боишься, что никто не поймёт? — спросила она. Гарри захотелось немного отодвинуться: он вспомнил её резкую отповедь в прошлом году, когда решил, что в него вселился Волан-де-Морт. Гарри снова вздохнул, отвёл глаза и почесал в затылке, пытаясь заставить себя заговорить.
— Я просто… скучаю по Сириусу, — сказал он как можно проще. С трудом сглотнул и часто заморгал, удивившись внезапным слезам.
Я не буду плакать. Не буду плакать. Не буду плакать. Глупость какая! Я не буду плакать!
Он даже не заметил, как Джинни придвинулась: она уже сидела рядом, положив ладонь ему на плечо.
— Прости, Гарри, я не хотела…
— Нет, всё нормально, — перебил он. — Ты права. Иногда мне кажется, что проще об этом не говорить, хотя легче от этого никогда не становится. — Он невольно улыбнулся.
Гарри не мог понять выражения её лица: Джинни хмурилась, приподняв одну бровь, словно сердилась, но по мягкому взгляду он видел, что это не так.
— Со мной всё будет хорошо, — заверил он. — Просто иногда я вдруг вспоминаю о нём и скучаю.
— Главное, не забывай, что у тебя есть друзья, которые хотят тебе помочь, — ответила Джинни.
— Не забуду, — сказал он, всё ещё улыбаясь. Когда Джинни улыбнулась в ответ, он почувствовал то же, что и после разговора с Роном и Гермионой о пророчестве: словно на душе стало легче и радостнее. Они одновременно отвели глаза и снова принялись смотреть на звёзды. Между ними опять воцарилось уютное молчание.
Гарри не мог представить лучшего способа провести последнюю ночь перед возвращением в Хогвартс.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!