Глава 1: Глава 1
Глава 1
33
0
Джинни Поттер со стоном поднялась на ноги, стараясь двигаться медленно, чтобы не разбудить старшего сына. Она нахмурилась: уложить Джеймса удалось далеко не сразу… Уже месяц ему снились кошмары. Она его не винила: сама нередко просыпалась в ужасе, а Джеймсу было всего семь.
Как ни старалась она оградить детей от ужасов войны, по мере того как они росли, это становилось всё труднее. Не прошло и месяца с тех пор, как Джеймс своими глазами увидел, какое насилие несёт с собой война. Стоило ей закрыть глаза, и та страшная ночь снова вставала перед ней с пугающей ясностью.
В камине вспыхнуло изумрудное пламя, и в дом на площади Гриммо через каминную сеть вошли Гарри и Рон. Джинни подняла глаза от книги сказок, которую читала вслух старшему сыну. Лицо её исказилось от ужаса, и она поспешила закрыть Джеймсу глаза ладонью. Обычно она была бы вне себя от радости, увидев мужа и брата вернувшимися с задания, но сейчас ребёнку нельзя было на них смотреть. Чёрт, ей и самой не хотелось этого видеть. Гарри едва держался на ногах; его одежда насквозь пропиталась сворачивающейся кровью. Он тяжело опирался на Рона, у которого свободная рука безвольно висела вдоль тела, а из разорванной кожи возле локтя торчала кость. Оба, одинаково кривясь от боли, ковыляли к дивану. Разрываясь между желанием уберечь сына и необходимостью помочь мужу и брату, она встала, отвела Джеймса наверх, не позволяя ему обернуться, а потом бросилась к раненым.
Она была благодарна за то, что Альбус и Лили уже спали… Но Джеймс — даже теперь, спустя месяцы, её маленького мальчика мучили те мимолётные картины, которые она не успела от него скрыть.
Джинни вздохнула и вышла из комнаты, задержавшись лишь затем, чтобы убедиться: Альбус тоже крепко спит. У него была собственная комната, но недавно он перебрался к брату, по-детски наивно надеясь помочь ему уснуть. Джинни чуть покачала головой и заглянула в соседнюю комнату. Среди постельного белья виднелась копна рыжих волос: Лили тоже крепко и мирно спала.
Как же ей хотелось снова спать так же спокойно.
Она часто спрашивала себя, стоило ли приводить их в мир, раздираемый войной, в мир, где им всю жизнь придётся скрываться. Не то чтобы она жалела об их рождении: она любила детей больше жизни и без колебаний умерла бы за них. Но для своей семьи она хотела совсем другой судьбы.
В доме было тихо, все уже спали. Она неслышно спустилась на кухню и приготовила себе кружку кофе, размышляя, в какой именно момент её мир полетел ко всем чертям.
Гарри сделал всё возможное, чтобы найти и уничтожить крестражи, но единственным, который ему удалось отыскать и уничтожить, оказался тот мерзкий медальон. Как они ни старались, троица так и не смогла отыскать и уничтожить остальные поганые осколки души. Джинни не вернулась в Хогвартс на седьмой курс: она забеременела Джеймсом, когда троица приехала на выходные в «Нору» отдохнуть и восстановить силы.
Последняя битва стала чем-то вроде отчаянной попытки выстоять до конца, и, потеряв замок, они потеряли надежду. Столько людей погибло в том сражении: Фред, Минерва, Тонкс, Римус… Гермиона.
После исчезновения Гермионы Рон уже не был прежним. Джинни знала, что её тела так и не нашли, но в этом не было ничего необычного: после захвата Хогвартса Волан-де-Мортом не удалось отыскать десятки тел. Скорее всего, её некогда лучшая подруга лежала где-нибудь в Запретном лесу, в безымянной могиле.
Вскоре после этого они с Гарри поженились на площади Гриммо: жалкое подобие церемонии провёл Кингсли Бруствер, а свидетелями стали несколько членов Ордена. За прошедшие годы она родила троих прекрасных детей и всё это время вела хозяйство в одном из немногих оставшихся убежищ Ордена. Она так и не привыкла к этому — не привыкла к тревоге, которая терзала сердце всякий раз, когда близкие уходили на задание. Не привыкла к чувству, что, возможно, видит их живыми в последний раз.
За эти годы дом на площади Гриммо стал уютнее, особенно после того, как она несколькими меткими Incendio и Reducto избавилась от части прежнего убранства. Мать Сириуса могла сколько угодно закреплять свой портрет заклятием вечного приклеивания — в пепел он превратился довольно быстро.
Защитные чары на доме были сильнее, чем когда-либо: Джинни лично позаботилась о безопасности семьи. Несколько заклинаний наложили Рон и Гарри, а также Андромеда Тонкс, которая тоже жила в родовом доме Блэков, хотя вскоре собиралась покинуть страну. Джинни гадала, возьмёт ли она с собой Тедди. Вряд ли мальчик уедет по доброй воле. Он слишком привязался к детям своего крёстного, чтобы на такое решиться. Её родные тоже часто бывали здесь — во всяком случае, те, кто ещё оставался в живых.
Джинни отвлеклась от своих мыслей, почувствовав, как сработало одно из внешних защитных заклинаний. Вытащив палочку, она медленно направилась в переднюю комнату. Странно: кому-то удалось миновать внешнюю защиту и чары Fidelius… Очевидно, этот человек уже бывал здесь. Однако пройти через новые защитные чары он не смог, а значит, большинство членов Ордена можно было исключить. Услышав позади звук, она резко обернулась и увидела мужа, который приложил палец к её губам, явно призывая молчать. Выставив палочки, супруги вошли в переднюю комнату, чтобы разобраться, что происходит… и, если понадобится, защитить детей.
Открывшееся зрелище потрясло их обоих до глубины души. Перед ними стояла ведьма с двумя детьми. Женщина выглядела измученной; её длинная струящаяся юбка была изодрана, а на светлой блузке расплывалось кровавое пятно. Левой рукой она держала за руку мальчика, на вид ровесника Альбуса. На правой несла ребёнка помладше — девочку лет двух. В правой ладони дрожала палочка, а девочка цеплялась за мать, уткнувшись ей в шею головкой с платиновыми кудряшками. Женщина пошатнулась, едва не упав.
Джинни молчала, Гарри застыл. В глазах Джинни заблестели слёзы… Ведь тела так и не нашли.
Женщина снова шагнула вперёд, но защитные чары опять её оттолкнули. Оправившись от потрясения, Джинни впервые за шесть лет заговорила со своей лучшей подругой, всё ещё не опуская палочки. Очевидно, это уловка: Гермиона Грейнджер мертва… Но прежде чем разнести эту ведьму на куски, нужно было убедиться.
— Вызови Патронуса, — ровным голосом сказала Джинни.
— Мой Патронус больше не выдра, — ответила ведьма. — Но как бы то ни было, Джинни, последнее, что я тебе сказала: «Позаботься о Роне и Гарри. Они мне почти как братья».
Гарри рядом с женой вздрогнул, услышав эти слова. Увидев, как на лице Джинни проступает изумление, он тоже начал понимать.
— Я, Джинни Поттер, разрешаю тебе войти в мой дом, — тихо произнесла она.
Темноволосая ведьма благодарно улыбнулась, провела детей в дом и повернулась к Поттерам.
— Как же я рада вас видеть, — сказала Гермиона дрогнувшим от чувств голосом.
— Знаю, у вас есть вопросы, и я на них отвечу, но нет ли у вас свободной комнаты? Скорп и Кэсси совсем измучились, — продолжила она, когда ни один из старых друзей не ответил.
— Мы в порядке, мамочка, — пробормотала девочка, Кэсси, явно из последних сил борясь со сном. Скорп лишь крепче сжал мамину руку. При виде усталых детей Джинни тут же переключилась на привычные материнские заботы и повела подругу наверх, в одну из многочисленных свободных комнат большого дома. Гарри шёл следом.
Несмотря на протесты, вскоре обоих детей удалось уговорить переодеться в чистое и забраться под одеяло. К счастью, бодрствовали они недолго: уснули, прижавшись друг к другу так, словно больше у них никого на свете не осталось.
Убедившись, что дети крепко спят, а не притворяются, как это порой бывает, все трое направились вниз, в гостиную. Едва они спустились с лестницы, Джинни стиснула подругу в объятиях так, что затрещали кости; мгновение спустя их обеих обняли сильные руки Гарри. Когда они наконец отстранились друг от друга, Джинни почувствовала, что плечо промокло, и с болью увидела, что Гермиона беззвучно рыдает, а глаза у неё покраснели и налились кровью. Взяв подругу за руку, Джинни отвела её на кухню и несколькими ловкими бытовыми заклинаниями приготовила всем по чашке дымящегося чая.
— Гермиона… как… как ты вообще осталась жива? — спросил Гарри, блестящими от слёз глазами глядя на лучшую подругу, которую шесть лет считал погибшей.
— Это долгая история, Гарри. У меня нет времени её рассказывать, — тихо ответила Гермиона и потянулась через стол к своей чашке. Рукав чуть задрался.
— Гермиона… что это у тебя на руке? — спросила Джинни внезапно похолодевшим голосом.
— О чём ты, Джинни? — Гарри опустил взгляд на обнажившееся запястье Гермионы. Лицо его ожесточилось, и он вытащил палочку.
— Это не то, что вы думаете, — поспешно сказала Гермиона.
— Похоже, ты, чёрт побери, Пожиратель смерти, — мрачно произнёс Гарри.
— Я не Пожиратель смерти!
— Тогда почему у тебя Чёрная метка? — резко вмешалась Джинни, отмечая злость и раздражение в голосе Гермионы.
— Я могу объяснить.
— Ну так объясни, как ты нас предала.
— Я приняла метку, чтобы защитить свою семью, — прошипела она, выпрямляясь на стуле. Глаза сузились. Она смотрела на них так, словно бросала вызов: пусть только попробуют осудить её поступок.
Джинни почувствовала, что гнев немного утихает, но палочку по-прежнему сжимала крепко и уступать не собиралась. Она хотела услышать объяснения, а не возмущённые речи подруги, уверенной в собственной правоте.
— Тёмный Лорд нашёл нас после битвы. Не знаю, как он нас выследил, но когда нашёл… сказал, что Пожирателям смерти нужны такие ведьмы, как я. Сказал, что готов простить мне моё происхождение, если я присоединюсь к нему. Конечно, я отказалась, но Тёмный Лорд умеет убеждать. Я уже была беременна, и когда он пригрозил Скорпиусу и моему мужу… Я не могла позволить ему причинить боль моим мальчикам, Джинни. Я стала Пожирателем смерти. Убивала во имя него, пытала людей ради его забавы… Только так я могла уберечь семью. — Голос её стал безжизненным, лишённым всякого чувства, а во взгляде застыл пережитый ужас.
— Тогда зачем ты вообще появилась сейчас? — с горечью спросил Гарри. — Похоже, ты жила припеваючи, пока мы прятались по углам.
— А что сделал бы ты, Гарри, если бы тебя шантажировали, угрожая Джинни? У вас ведь есть дети? На что бы ты не пошёл ради их спасения, если бы им угрожали заклятием Cruciatus? — с нажимом спросила Гермиона.
Джинни видела, как муж умолк; на лице появилось странное выражение, словно в нём боролись гнев и понимание. Она знала, что и сама, и Гарри без колебаний перебили бы всех маглов Британии, если бы это уберегло их детей от беды.
— Кто их отец? — спросила Джинни, утешающе беря подругу за руку.
— Это довольно очевидно, — буднично заметил её муж. Ярость, которую они испытывали ещё несколько секунд назад, уже начала стихать. — Мальчик вылитый Малфой — во всяком случае, таким я представляю его в детстве. А у девочки пусть и глаза Гермионы, но если она не из Малфоев, я готов съесть собственный шрам.
— Их отец — Драко, — сказала Гермиона и разрыдалась. — Он остался задержать других Пожирателей смерти, чтобы я смогла увести детей. — Вдруг она выпрямилась, сморгнула слёзы и сердито посмотрела на друзей.
— Я не собираюсь извиняться за то, что полюбила его, — произнесла она надломленным голосом женщины, разом потерявшей всё дорогое. — Потому что я его люблю. Наш брак никогда не был лёгким — не с этой войной, — но мы были счастливы. И я ни за что на свете не променяла бы ни его, ни детей, которых он мне подарил.
— Неудивительно, что ты вступила в Пожиратели смерти, — огрызнулся Гарри. — Ты за одного из них замуж вышла.
Гермиона в гневе вскочила на ноги, судорожно сглотнув; нижняя губа дрожала. Джинни крепче сжала палочку. Как бы она ни сочувствовала подруге, отрицать было нечего: Гермиона — Пожиратель смерти и чрезвычайно могущественная ведьма. Кто знает, что сделали с ней годы на стороне Тьмы.
— Мой муж только что отдал жизнь, чтобы я могла увести наших детей в безопасное место, чтобы смогла принести сюда вот это, — резко сказала она, сунула руку в карман и швырнула на стол золотой кубок.
— Нарцисса и Драко оба отдали жизни, чтобы этот крестраж попал к вам и был уничтожен. Мои дети будут расти сиротами из-за того, чем мы пожертвовали, а у вас ещё хватает наглости… — Она умолкла, дрожа от ярости.
— Что значит — сиротами? — спросила Джинни, недоумённо нахмурившись. Пусть дети потеряли отца и бабушку, но их мать была здесь, прямо перед ними, по другую сторону стола.
С трудом сдерживая гнев, Гермиона повернулась к Поттерам. Те с удивлением заметили в её яростном взгляде мольбу.
— Я не могу остаться, — тихо сказала она, закатывая рукав до конца. Гарри и Джинни резко втянули воздух при виде рун, вырезанных у неё на руке. Из некоторых ещё сочилась кровь, от других на коже уже остались ожоги.
— Тёмный Лорд сможет мгновенно трансгрессировать туда, где я нахожусь, и никакие защитные чары его не остановят. Сейчас его удерживают только эти руны, но их сила иссякает. — Она поморщилась: ещё одна руна почернела, обжигая кожу, когда заключённая в ней магия угасла.
— Нет… — пробормотал Гарри.
— Гарри, Джинни… Мне нужно одно обещание.
— Всё что угодно, Гермиона, — сказал Гарри дрожащим от чувств голосом.
— Обещайте, что убережёте Кассандру и Скорпиуса. Никому я не доверила бы заботу о них больше, чем вам.
— Я буду растить их как собственных детей, — тихо сказала Джинни, чувствуя, как к глазам снова подступают слёзы.
— Можешь даже не просить, Гермиона, — сказал Гарри и ободряюще взял её за руку.
— Спасибо. — Она молча вытащила палочку и отдала ему. — Передай её Скорпу, когда он станет совершеннолетним… — Из рукава она достала вторую палочку. — А эту — Кэсси. Она принадлежала Нарциссе.
Они стояли в прихожей. Гарри кивнул, не доверяя собственному голосу.
— Скажите им, что я их люблю, — тихо попросила Гермиона. — Я сказала бы сама, но боюсь к ним идти… Если пойду, у меня не хватит сил уйти.
— Я скажу, — ответила Джинни, подавляя рыдание.
— Куда ты отправишься, Гермиона? — спросил Гарри, видя, как ещё две руны чернеют, выжигая кожу.
— К мужу, — тихо сказала она и с хлопком трансгрессировала.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!