Глава 3: Глава 3: Тишина
Глава 3: Тишина
30
0
Его тени преследуют её и после его смерти.
Вдали медленно садилось солнце. По мере того как темнело небо, птичий щебет стихал. Постепенно вместо солнечного света улицы стали освещать окна домов, разбросанных по городку.
На улицах было тихо; лишь смеялись игравшие дети. Изредка через городок проезжала машина.
Из-за угла появилась женщина в чёрном и медленно пошла по улице. Лёгкий ветерок пронёсся мимо, мягко шевельнув её пышные волосы. Опустив глаза, она шла по дороге к особняку на вершине холма.
Дверь одного из домов со скрипом открылась, и на ступеньках показался мужчина лет сорока с небольшим. Заметив женщину, он улыбнулся.
— Добрый вечер, миссис Реддл, — поприветствовал её мистер Смит.
Она взглянула на него, лишь слегка приподняв голову.
— Добрый вечер, мистер Смит.
Хотя на её лице застыла тёплая улыбка, скрыть прятавшуюся за ней печаль было невозможно. Мистер Смит всегда задавался вопросом, почему эта женщина так грустна.
Год назад она поселилась в особняке на вершине холма. По городку поползли пересуды — словно ветер, тревожащий сон опавших листьев на земле. Дом много лет стоял заброшенным. Все знали, что Реддлы умерли в этом особняке, и никто из местных не сомневался: там водятся привидения.
Таинственная женщина называла себя миссис Реддл. Это лишь разжигало любопытство жителей. Насколько им было известно, других родственников у прежних хозяев особняка не было. Впрочем, о самих Реддлах они тоже знали немного.
Тем не менее каждый день её видели на улицах: она ходила так, будто что-то искала. Выражение мучительной печали не покидало её лица, а невыплаканные слёзы неизменно затуманивали взгляд.
Особой красотой она не отличалась, но в ней угадывались сдержанное изящество и глубокие знания. Большинство людей охотно относились к ней с уважением. Что-то в ней заставляло уважать её.
Никто не знал, сколько ей лет, но на вид она была ненамного старше мистера Смита. Она не пыталась ни с кем подружиться, и гостей у неё никогда не бывало.
В общем, это была очень странная женщина, и дети, следуя родительским наставлениям, держались от неё подальше, какой бы доброй она ни казалась.
Впрочем, беспокоиться не приходилось. Сама она ни с кем не заговаривала. Мистер Смит был единственным, кто вообще пытался с ней беседовать. И хотя она отвечала вежливо, о себе никогда ничего не рассказывала.
И мистер Смит понимал, что рассказывать она не намерена.

Порой она задавалась вопросом, не мазохистка ли она.
Эта мысль всегда вызывала улыбку, когда она сидела в кресле-качалке на третьем этаже особняка Реддлов. Она смотрела из окна на кладбище, провожала взглядом солнце до самого заката и наблюдала, как поднимается луна.
А кем ещё она могла быть? Влюбиться в известного садиста — на такое способна только мазохистка.
Однако её самоистязание вышло на совершенно новый уровень, когда через два года после его смерти она решила вернуться в особняк Реддлов.
С его смерти прошло три года. Большинство Пожирателей смерти уже отправили в Азкабан. И всё же время от времени она замечала одного-другого среди обычных волшебников и ведьм. Видимо, Министерству было непросто переловить их всех. Этого и следовало ожидать: мало кому выпала привилегия знать, кто скрывается под маской каждого Пожирателя смерти.
Они удивлялись, увидев её, и не подозревали, что их лёгкие поклоны удивляли её ещё сильнее. Должно быть, их верность ему не ослабла.
Даже несмотря на то, что он умер.
Она нахмурилась и закрыла глаза. На мгновение показалось, будто ей больно.
— Гермиона.
По телу пробежала дрожь: она вспомнила, как его бархатный голос ласкал её имя и как пристально он на неё смотрел.
Большинство людей боялись его, но сама она никогда не видела причин его бояться. Когда он смотрел на неё, выражение его лица всегда смягчалось. Не то чтобы он не был с ней строг. Нет. Лорд Волан-де-Морт всегда требовал безоговорочного уважения и послушания.
Но покорной она бывала далеко не всегда. Она не раз пыталась ему перечить.
На лице мелькнуло подобие улыбки.
Когда она начинала кричать на него, он лишь смотрел. А потом просто делал всё по-своему, словно не слышал ни слова. Это злило её и раздражало, но она понимала, что пытаться его изменить бесполезно.
Почувствовав прикосновение к волосам, она открыла глаза. Взгляд упал на приоткрытое окно, и она поняла, что это всего лишь ветер.
Дрожащей рукой она закрыла окно, затем прикрыла ладонью лицо. Когда через некоторое время она отняла руку, то обнаружила на ней влагу.
Она и не заметила, что снова заплакала.
Стоило ей это осознать, как боль волной поднялась из глубины живота к глазам и всё перед ней расплылось. Она опять закрыла глаза, почти ощущая, как он обнимает её — так же, как обнимал прежде, много раз.
— Ты никогда меня не покинешь, Гермиона, — прошептал он ей на ухо, когда она впервые отдалась ему.
— Когда-нибудь я всё равно умру, — тихо ответила она. Он усмехнулся.
— Дорогая, я лорд Волан-де-Морт. Неужели ты думаешь, что я позволю такой мелочи, как смерть, помешать мне делать то, что я хочу? — спросил он, и в его словах слышался смех.
Её возмущало, что он нарушил данное ей обещание. Он её оставил. Обещал, что не позволит смерти себя остановить. И всё же… он был мёртв.
Мёртв.
Ушёл.
Исчез.
После него остались только воспоминания — источник её боли и единственное утешение.
— Право, жаль. Ты одна из самых могущественных ведьм, каких я знаю, но в тебе столько этой… — Его губы тронула усмешка. — Гриффиндорской чести и так называемой «доброты», что помогать мне в достижении моей цели ты не сможешь.
На мокром от слёз лице появилась язвительная улыбка. Понимал ли он когда-нибудь, что и в ней есть тьма? В первые дни после того, как она трансгрессировала из созданного для неё рая, она надеялась и молилась, чтобы он оказался жив.
Бывали мгновения, когда она почти желала… чтобы всё закончилось наоборот.
Она знала, что это неправильно. Гарри был её лучшим другом. Она тут же начинала ругать себя за то, что допустила такую мысль, но ничего не могла с собой поделать.
Истинные и самые страшные демоны, таящиеся в человеческом сердце, показывались лишь в отчаянии.
И она не могла вспомнить времени, когда была бы несчастнее, чем в годы после его смерти.
Пока люди праздновали его гибель, она тонула в безысходности и боли. Проклинала богов за то, что они допустили это. Ей ужасно хотелось проклясть и тех, кто радовался его концу, но другая часть её сознания напоминала: у них были веские причины ликовать по поводу падения лорда Волан-де-Морта.
— Ты до тошноты чиста и добра, Гермиона, — сказал он однажды с язвительной улыбкой. — Иногда я до сих пор удивляюсь, что тебя ко мне влечёт.
Она открыла глаза, и на мгновение в ушах зазвучало призрачное эхо его смеха.
— Том… Том… — прошептала она.
На губах появилась горькая улыбка: она вспомнила, как он сердито смотрел на неё, когда она выкрикивала его имя при Пожирателях смерти. От такого взгляда задрожал бы самый храбрый мужчина. Но ей он казался только милым.
— Тебе, право, пора научиться называть меня моим настоящим именем, а не… этим, — пожаловался он однажды с явным отвращением на лице.
— Уверена, ты предпочёл бы обращение «мой лорд», — усмехнулась она в ответ.
— М-м, — согласился он; от этой мысли в тёмных глазах мелькнуло веселье. Он протянул руку и убрал с её лица выбившуюся прядь. — Но я не настолько наивен, чтобы ждать от тебя, моя милая непокорная львица, исполнения моих желаний.
Она прильнула к его руке, довольно улыбаясь.
— …Мне тебя не хватает, Том, — прошептала она, и снова подступившие слёзы затуманили взгляд.
Она откинулась на спинку кресла-качалки и закрыла глаза.
Пока небо погружалось во тьму, она продолжала тонуть в воспоминаниях — причине её нескончаемой боли.
И единственной причине продолжать свою жалкую жизнь.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!