Глава 1: Но это разбивает тебе сердце

Но это разбивает тебе сердце

31

0

Mот Molwe
Поделиться

Ты прислушиваешься к тишине. К горько-сладкой тишине в чулане под лестницей. Ты велела уродцу замолчать, и он замолчал. Но эта тишина разбивает тебе сердце.

Ты отворачиваешься, когда Вернон его толкает. Стараешься не замечать в его изумрудных глазах чувства, что его предали. Стараешься, но это чувство разбивает тебе сердце.

Когда он впервые приходит к тебе в комнату во время грозы, ты изо всех сил стараешься поскорее его прогнать. Ему четыре года, и последние несколько лет были ужасными. Он подходит, тихонько всхлипывая, и обнимает тебя за ногу. Шепчет: «Тётя», — и копна чёрных волос не может скрыть его слёз.

Тогда ты тоже тихонько всхлипываешь. Но видишь, как он тянется к тебе, и отталкиваешь его. Он спотыкается и падает на пол. Ты подавляешь желание поднять его и прижать к себе. С Дадли ты бы так и поступила, но этот мальчик другой. С ним нужно обращаться иначе, чтобы он выжил. Ты хочешь, чтобы он жил, поэтому должна его ненавидеть.

— Иди в свой чулан, уродец, — с трудом выдавливаешь ты после слишком долгой паузы.

Он смотрит на тебя с недоумением. Для ребёнка он всегда был наблюдательным. Он замечает твою заминку, но уходит. Как ты всегда его заставляла.

После этого он больше не приходит к тебе в комнату за утешением. И впервые начинает понимать, что ты его не любишь. В неприязни Вернона сомнений никогда не было.

Тебя убивает то, что он больше к тебе не приходит. Убивает то, что он на тебя в обиде, если четырёхлетний ребёнок вообще способен на такое чувство. Возможно, это не обида. Смирение — более подходящее слово. Он смирился с тем, как ты с ним обращаешься, потому что ничего не может изменить.

Ты тоже смиряешься. Смиряешься с тем, что любить его придётся издали. Ещё несколько лет. Когда ему исполнится одиннадцать, ты сможешь всё объяснить. Вернон перестанет его ненавидеть, если он не будет уродцем. И ты сможешь начать его любить, потому что, когда ему исполнится одиннадцать, это уже не сможет его забрать. Они не смогут отнять его у тебя только для того, чтобы убить. Поэтому ты избегаешь его и не обращаешь на него внимания. Чтобы вытравить из него всё это.

Так продолжается ещё много лет.

Но когда однажды от его крика на другом конце комнаты разлетается вдребезги тарелка, ты понимаешь: едва заметной неприязнью из него этого не выбить. Нужно быть жёстче.

И ты начинаешь с домашних дел. С обязательных, бесконечных домашних дел. Стирка — в шесть лет. Готовка — в шесть с половиной. К семи годам ты целыми днями отдыхаешь: все домашние дела теперь на нём.

В семь лет он перестаёт смотреть на тебя с надеждой. Тогда ты бьёшь его сковородой по голове — через неделю после того, как Вернон сломал ему руку. Но ненормальные вещи всё равно происходят. Мальчик плачет, пока не уснёт, и у тебя словно вырывают душу. Но его волосы отросли снова, и ты понимаешь: этого мало. Поэтому начинаешь причинять ему боль. И телесную, и душевную.

Поняв, что ты его не остановишь, Вернон с каждым разом всё сильнее заталкивает мальчика в чулан. Восторг на его лице вызывает у тебя отвращение. Прости, Гарри. Мне так жаль.

Вернон кричит на него, когда он впервые получает оценки лучше, чем у Дадли. В душе ты ликуешь. Он унаследовал ум Лили. Но сама тоже кричишь. Бранишься и бушуешь. Видишь, как по его щеке скатывается одинокая слеза. Не утешай его. Будь сильной.

Больше он никогда не получает хороших оценок. Приспосабливается к тому, как ты с ним обращаешься. Сдерживает себя.

Но ненормальные вещи всё равно происходят. Однажды он оказывается на крыше школы. И всё же ты надеешься. Всё ещё пытаешься вытравить это из него.

Когда приближается его одиннадцатый день рождения, начинают приходить письма. Он входит на кухню с письмом в руке, и твоё сердце едва не останавливается. У тебя не получилось.

У тебя было столько планов на его день рождения. Впервые устроить праздник. Дадли будет труднее всего привыкнуть, но ему придётся. Как и Вернону. Ты всё им объяснишь, и они поймут. Ты надеялась, что поймут. Но теперь это уже неважно.

У тебя не получилось.

Вернон заталкивает его в чулан, а ты выпроваживаешь Дадли из комнаты. Вы оба лихорадочно шепчетесь.

— Мы не позволим ему уехать. Этот уродец! Нечего ему нас заражать!

Мясистая ладонь Вернона с глухим стуком опускается на стол. Почти нелепо, насколько твои побуждения отличаются от его.

— Мы не сможем им помешать. Сначала мы проигнорировали письмо Лили, потому что решили, что это шутка. Но письма всё приходили, — шепчешь ты, задыхаясь.

Он погибнет. У тебя не получилось.

Вернон ахает, когда ты произносишь имя Лили. Впервые за одиннадцать лет ты упоминаешь её по имени. С того случая. С тех пор, как её взорвали.

Он не понимает. Ты так долго пряталась за маской, что он уже никогда не поймёт. Он думает, ты её ненавидела, но ты её любила. Ненавидишь ты их. Они её забрали. Навстречу приключениям. От одной мысли ты презрительно кривишь губы.

А на каникулы она возвращалась со всеми своими ненормальными штучками. Она заразилась. Больше ей не хотелось говорить с тобой — не об обычных вещах. Только и слышно было: трансфигурация да заклинания. Ты её любила, а это отняло её у тебя. И убило.

Через мгновение он оправляется от потрясения.

— Пет, мы не будем обращать на них внимания. Нас им не одолеть. Не в моём доме, — говорит он, исполненный мужской гордости.

Ты стоишь ошеломлённая. Нам не спрятаться. Он спятил. Но нужно попытаться. Шанс ещё есть. Гарри, ох, Гарри.

Он принимает твоё молчание за согласие и объявляет, что решено.

Но письма всё приходят. Не прекращаются. В коробке с яйцами, в кувшине с молоком, через почтовую щель, через щели в двери… Ты сходишь с ума.

Ты уговариваешь себя не останавливаться. Продолжать борьбу. Это несправедливо. Они не могут его забрать. Не получат его. Не могут погубить его, а заодно и нас. Но поведение Вернона начинает подтачивать твою решимость. Твои инстинкты угасают так медленно. Так медленно желание защитить его превращается в настоящую озлобленность. Ты переселяешь его во вторую спальню Дадли не из любви, а по необходимости. Если они узнают, что ты держала его в чулане, ни прощения, ни понимания не будет.

Письма летят через кухонный дымоход. Они всё идут и идут. Когда Вернон увозит вас всех, чтобы спрятаться, ты не споришь. Спишь на бугристой постели в хижине посреди неведомого моря. И слышишь гром, видишь, как снаружи сверкают молнии.

Ты ненадолго проваливаешься в сон. Сны не дают покоя. Лили, Джеймс, тот злой волшебник. Тебе не хочется спать.

Поздно ночью, ровно в полночь, вспышка молнии выхватывает в дверях фигуру… мужчины. Он один из них. Ты сразу это понимаешь. Даже внешность выдаёт его ненормальность.

Почти через двадцать минут мужчина — он назвался Хагридом — уходит. И Гарри тоже. Нет, больше не Гарри. Мальчишка. Теперь только мальчишка.

Следующие месяцы проходят как обычно. Никаких странностей. Никаких тревог. Но где-то в глубине души ты гадаешь, весело ли ему там. Нравится ли. Не бросает ли он тебя тоже, как бросила Лили. Тебе не приходит в голову, что ты сама давно его бросила.

Летом его глаза светятся новым, прежде незнакомым восторгом. Этот восторг разбивает тебе сердце. Ты его потеряла. Вернон запирает его сундук и сову. Сам он сидит взаперти в своей комнате. Уродец. Он так расстроен, что лишился своей магии. Тебе противно. Похоже, у него от неё зависимость. Его палочка, его сова, его магия, его ненормальность.

Он портит званый ужин, над которым ты так трудилась, и на окне появляются решётки. Ты не возражаешь. Тебе уже всё равно. Он бросил тебя, ушёл из твоего мира. Получает по заслугам.

Так идут годы. Ты начинаешь сосредоточиваться на собственном мире, а не на том, как избежать его мира. Не обращаешь на него внимания, сосредоточившись на любимом сыне. Стараешься не думать о том, как сложилась бы жизнь Гарри в твоём мире. Если бы у тебя получилось, как бы он учился в обычной школе?

Годы спустя, через четыре года после его отъезда в школу, магическая зараза распространяется дальше. На Дадли нападают дементоры. Ты помнишь, как Лили о них говорила. А ещё, по словам мальчишки, вернулся Волан-де-Морт. Сначала Гарри пытается уйти. Потом хочет остаться. И ты позволяешь, потому что помнишь последнее письмо. Только здесь он в безопасности. Под защитой чар. Он ушёл, бросил тебя, но ты не можешь позволить ему умереть. Ведь даже после того, как тебя бросила Лили, ты всё равно не желала ей смерти. Всё равно плакала, узнав, что она погибла. Оплакивала то, что могло бы быть.

Миры начинают сталкиваться. Это замечаешь не только ты. В следующие два года в новостях рассказывают о странных событиях. Ненормальных событиях. Исчезновения, обрушения мостов. Всё начинается снова. Ты помнишь, как это начиналось в прошлый раз. Прошлую войну. Ту, что убила её. Убила надежду на то, что вы ещё помиритесь.

Прошло два года. Скоро ему исполнится семнадцать. И кровные чары перестанут действовать. За вами приезжают, чтобы увезти тебя, Дадли и Вернона. Переселить в безопасное место. Ты не хочешь уезжать. Вернон и Дадли тоже. Это ваш дом. В семнадцать он должен был уйти, и всё должно было стать как прежде. Но теперь Волан-де-Морт вернулся, и здесь небезопасно. Поэтому приходится переезжать. Ты можешь возмущаться, но ты не дура. Знаешь, что случится. И не собираешься в ближайшее время присоединяться к Лили, как бы сильно ни скучала по ней в глубине души.

Приближается день отъезда, и ты собираешь вещи. Всё с собой не взять, приходится выбирать самое важное. Самое нужное. Ты перебираешь коробки в шкафу. Роешься в стопках вещей и достаёшь фотоальбом. Из него выскальзывает фотография.

На ней вы с Лили в детстве. Раздаётся сдавленный всхлип. Ты недоумеваешь, кто это плачет, пока через мгновение не понимаешь: ты сама. Ты всхлипываешь громче. На фотографии она смеётся. Рыжие волосы развеваются на ветру. Позади виден её любимый дуб у вас на заднем дворе. Ты рыдаешь.

Гарри проходит мимо твоей комнаты. Заглядывает в дверь.

— Я… услышал что-то, — объясняет он.

Твои слёзы его поражают. Он никогда не видел, чтобы ты плакала.

Через мгновение ты поднимаешь голову, но его уже нет. Ты листаешь альбом. Все фотографии — из детства. Ты забыла об этом альбоме. Но он всё ещё здесь. И ты смотришь на ту, что когда-то была твоей лучшей подругой.

Ты гадаешь, правильно ли поступила. Нужно ли было ещё упорнее пытаться вытравить из него всё это? Спасло бы его это? Теперь он отправляется на войну. Он ведь ещё ребёнок. Без магии был бы обычным подростком. Ты его подвела?

Или нужно было попытаться его принять? Эта мысль тебе чужда. Ты не думала об этом с той первой ночи, когда он появился на твоём пороге. Но теперь, глядя на фотографии сестры, на воспоминания о прошлом, ты видишь, каким простым кажется выбор.

Ты была так уверена, что поступаешь правильно. Так уверена, что это он тебя бросил. Но теперь, глядя на своё давно забытое детство, ты слышишь смех Лили. Слышишь, как она плачет после твоих оскорблений. Видишь всё в новом свете.

И, глядя на её тёмно-рыжие волосы и изумрудные глаза, понимаешь: ты выбрала лёгкий путь, а не правильный. Ты бросила его. Не он тебя. Но ничего уже не исправить. Слишком поздно. Ты знаешь это, и всё же это разбивает тебе сердце.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1