Глава 1: 1.
1.
29
0
Септима Снейп росла одиноким ребёнком. Её детство прошло в Паучьем тупике — бедном районе Коукворта. Дома родители часто не обращали на неё внимания. Мать награждала её лишь ненавидящими взглядами и злыми словами, а отец бил, когда напивался. Когда Тобиас бывал трезв — а случалось это нечасто, — он уделял внимание дочери, пока Эйлин не начинала бороться за его внимание.
Брак Тобиаса и Эйлин был ужасен. Эйлин не сказала Тобиасу, что она ведьма, пока они не поженились, и он этого ей не простил. В глубине души Эйлин не доверяла мужу, и её ложь лишь подтверждала это. Именно это было одной из главных причин, почему Тобиас пил: без алкоголя он не мог продержаться и дня.
Единственным хорошим, что осталось от их отношений, была Септима. Тобиас обожал дочь, но ненавидел, что она пошла в мать. Эйлин презирала дочь за то, что Тобиас уделял ей больше внимания.
Семья Снейпов жила в бедности. Большую часть денег Тобиас тратил на выпивку. Он пытался откладывать понемногу для Септимы, но сбережения обычно уходили на продукты или на очередную бутылку.
В детстве Септима пыталась подружиться с одноклассниками, но никто не хотел водиться с грязной девчонкой. Её тёмные волосы обычно выглядели сальными, а одежду она донашивала за родителями или покупала в комиссионных магазинах.
В школе Септима мечтала о друзьях. Ей хотелось найти близкого человека. Если бы она могла выбрать себе подругу во всём мире, то выбрала бы Лили Эванс. Лили была популярной, красивой и доброй. Все хотели с ней дружить — но сама Лили дружила не со всеми.
Несколько попыток Септимы сблизиться с Лили закончились неудачей. Септима выполняла за неё некоторые задания — например, шила и вышивала. Лили принимала готовую работу с улыбкой, а потом хихикала над Септимой вместе с подругами.
Септима передумала дружить с Лили после того, как та украла её вышивку. Лили не стала делать задание сама и даже не попросила кого-то другого. По какой-то причине она терпеть не могла шитьё, вышивание, готовку и прочие домашние навыки. Украденная вышивка помогла ей получить лучшую работу в классе, а учительница не захотела поверить, что староста Лили Эванс могла украсть чужой проект.
Слова на руке напоминали Септиме, что у неё есть надежда на хорошее будущее. Каждый рождался с меткой души — словами, которые его родственная душа произнесёт при первой встрече. Когда Септиме становилось тоскливо или жизнь казалась безнадёжной, она смотрела на свои Слова.
Не вставай, вдруг ты ушиблась. Просто подожди, пусть мама тебя осмотрит, пожалуйста.
…
В день, когда Септиме исполнилось одиннадцать, она проснулась и увидела письмо из Хогвартса. День рождения вышел разочаровывающим: никто её не поздравил, а денег на подарки не было. Стало ещё хуже, когда Септима поняла, что придётся пользоваться старыми школьными принадлежностями матери: денег на новые не хватало, а мать отказалась от стипендии.
Тобиасу удалось накопить достаточно, чтобы купить Септиме собственную палочку.
…
В один солнечный июльский день Септима бродила по Косому переулку. Утром Тобиас высадил её у входа и обещал вернуться за ней вечером. Денег у неё было немного, и Септима направилась к «Дырявому котлу», откуда можно было пойти за другими посетителями в переулок.
Септима несколько раз бывала в Косом переулке с Эйлин, но их визиты всегда были короткими и деловыми. Теперь она впервые могла как следует его осмотреть. Девочка прогуливалась, заглядывала в витрины и с интересом разглядывала всё вокруг.
Наконец она направилась в «Гринготтс»: нужно было обменять маггловские деньги на галеоны, сикли и кнаты. Вздохнув, Септима встала в очередь за несколькими посетителями. Через полчаса она вышла из банка с небольшим мешочком монет. Спускаясь по ступеням, Септима столкнулась с кем-то и покатилась вниз. В конце концов она упала на землю лицом вперёд.
Прижав руки к голове, Септима попыталась удержать слёзы. Голова болела, а сама она лежала у подножия лестницы. За спиной слышался смех. Она попыталась подняться, но кто-то положил ладонь ей на спину.
— Не вставай, — сказал мальчик. — Вдруг ты ушиблась. Просто подожди, пусть мама тебя осмотрит, пожалуйста.
Септима почувствовала, как перехватило дыхание. Она попыталась ответить, но не смогла подобрать слов.
— Осторожно, милая, — сказала женщина, опускаясь рядом с ней на колени. Она провела кончиками пальцев по голове Септимы и пробормотала что-то себе под нос. — По результатам диагностики у тебя сотрясение мозга.
— Что это? — спросила Септима.
— Травма мозга, — ответила женщина. — Ты получила её, когда упала.
Септима промолчала. Ей просто казалось, будто голова раскалывается от сильной боли.
— Ты знаешь, где находишься? — спросила женщина.
— Перед «Гринготтсом», — ответила Септима.
— Какое сегодня число?
— Десятое июля.
— Хорошо, хорошо. А как тебя зовут, милая?
— Септима.
— Замечательно, Септима. Сейчас я помогу тебе сесть. Если закружится голова или затошнит, сразу скажи.
С помощью женщины Септима медленно приподнялась. Когда она попыталась сесть, её накрыла волна головокружения. Девочка закрыла глаза, надеясь, что мир перестанет вращаться.
— Всё хорошо, милая, — сказала женщина, поглаживая её по спине. — Не торопись. Ты молодец.
Когда головокружение прошло, женщина помогла Септиме медленно подняться. Встав, Септима воспользовалась случаем и разглядела незнакомку. Та была высокой, смуглой, с тёмными волосами, голубыми глазами и доброй улыбкой.
— Пойдём, — сказала женщина, обняв Септиму за плечи и ведя её к маленькой чайной. — Там нас ждут муж и сын.
— Подождите, — сказала Септима и замерла. Она лихорадочно огляделась, пытаясь найти мальчика. На глаза навернулись слёзы, а к горлу подступила тошнота.
— Что случилось, милая? — спросила женщина, широко распахнув голубые глаза.
— Я не могу его найти, — сказала Септима. По её лицу потекли слёзы.
— Кого?
— Свою родственную душу! — всхлипнула Септима. Она задрала рукав левой руки, показывая женщине свои Слова. — Он был прямо здесь, а теперь его нет!
Девочка разрыдалась. Женщина прижала её к себе, и в голубых глазах её появилось понимающее выражение.
— Всё хорошо, милая, — сказала она, поглаживая Септиму по спине. — Ты всегда можешь пройти проверку на аниму.
Наконец Септима перестала плакать. Она позволила совершенно незнакомой женщине отвести себя в чайную. Там их ждали её муж — высокий темноволосый мужчина в очках — и мальчик. Мальчик был почти точной копией отца: для одиннадцати лет довольно высокий, с тёмными волосами и в очках.
Женщина усадила Септиму рядом с сыном, а сама села по другую сторону от девочки. Посреди стола стояли чайник, четыре чашки, сахар, сливки и лимон.
— Я Дорея, — сказала женщина. — Это мой муж, Чарлус, а наш сын — Джеймс.
Септима слабо улыбнулась Чарлусу и Джеймсу.
— Я Септима. Рада познакомиться.
Карие с золотистым отливом глаза Джеймса широко раскрылись. Чарлус вопросительно приподнял бровь и посмотрел на жену. Дорея улыбнулась и кивнула.
— Септима, — произнёс Джеймс с улыбкой.
Он потянул за правый рукав. Привлёкши внимание девочки, мальчик закатал его и показал свои Слова.
Септима широко раскрыла глаза и несколько раз перечитала написанное на руке Джеймса.
— Ты говорил мне не вставать?
Джеймс кивнул, и глаза его загорелись.
— Можно? — спросил он, указывая на руки Септимы.
Септима протянула руку и закатала рукав.
…
Все четверо выпили чаю и поговорили. Септима была тихой и тщательно выбирала, чем поделиться с Поттерами. Дорея и Чарлус понимали, что девочка что-то скрывает, но не стали на неё давить.
— Где твои родители, милая? — спросила Дорея, когда они допивали чай.
Септима нахмурилась.
— На работе.
Дорея и Чарлус переглянулись. Септима была слишком мала, чтобы одной бродить по Косому переулку.
— Во сколько тебе нужно уходить? — спросил Джеймс.
— Не знаю, — пожала плечами Септима. — Отец сказал, что вернётся за мной позже.
Джеймс улыбнулся, а его родители снова обменялись взглядами.
— Куда пойдём сначала? — спросил Чарлус, меняя тему.
— За мантиями, — ответила Дорея раньше, чем сын успел открыть рот.
Джеймс надулся, а Септима опустила глаза.
Вчетвером они вышли из чайной и направились обратно в переулок, к магазину мадам Малкин «Мантии на все случаи жизни». Там Джеймса и Септиму сразу отвели на примерку.
Септима немного нервничала, пока ей подгоняли мантию: она не знала, чем за неё заплатить. Денег едва хватило бы на мантию и палочку. Прежде чем она успела опомниться, мантии были готовы, и Септима уже возвращалась к Поттерам.
— …доставить в поместье, — сказала Дорея, протягивая женщине за прилавком стопку галеонов.
— Конечно, леди Поттер. Что-нибудь ещё сегодня?
— Нет, — ответила Дорея и отошла от прилавка. Заметив Септиму, она улыбнулась девочке.
— Сколько? — нервно спросила Септима, встряхнув мешочком с монетами.
— Не беспокойся, милая. Всё оплачено.
Септима кивнула и отвернулась. Благотворительность всегда оставляла у неё неприятный привкус.
Дорея вздохнула, заметив реакцию девочки. Пробиться сквозь её защиту будет нелегко. Но она знала своего сына: Джеймс справится. Упрямство досталось ему от отца и от всей семьи Поттеров. Чарлус, к примеру, отмёл все родовые распри, когда ухаживал за ней.
От мадам Малкин Дорея и Чарлус повели Джеймса и Септиму по переулку, чтобы купить им школьные принадлежности. В каждой лавке Поттеры оплачивали покупки. Септима радовалась, что у неё будут новые вещи для Хогвартса, но ей было неловко, что Поттеры платят за всё.
Когда они дошли до «Олливандерс», Септима смотрела, как Джеймс пробует разные палочки. В конце концов ему подошла палочка длиной одиннадцать дюймов из красного дерева с сердцевиной из драконьего сердечного волокна. Когда настал черёд Септимы, ей пришлось перебрать больше палочек, чем Джеймсу, прежде чем она нашла ту самую.
— Одиннадцать дюймов, ольха, волос единорога, — объявил Олливандер. — Превосходна для невербальных заклинаний и целительства.
Септима поспешила заплатить за палочку, не дав Поттерам возможности предложить свою помощь. Дорея улыбнулась её решительности.
Закончив у Олливандера, Чарлус повёл всех в «Флориш и Блоттс». Джеймс вздохнул, входя в книжный магазин. Он не любил учиться по книгам. Ему нравилось слушать других и учиться на практике: читать было скучно.
Септима с энтузиазмом принялась изучать магазин. Её интересовали невербальные заклинания и целительство — именно для них подходила её палочка. Время от времени она останавливалась у полки, брала книгу, немного читала, а потом ставила её на место.
Джеймс шёл следом и собирал книги, которые привлекали внимание Септимы. Купить их было нетрудно, но он не знал, как подарить их ей. Он заметил, что ей не нравилось, когда родители что-нибудь для неё покупали, хотя она и не жаловалась — только благодарила.
Оставалось надеяться, что отец или мать подскажут, что делать.
Пока Джеймс и Септима бродили по магазину, Чарлус и Дорея собрали для них учебники.
— Дадим их Септиме первого сентября, — сказала Дорея мужу, взяв «Стандартный сборник заклинаний. Том первый».
Чарлус взглянул на неё, молча попросив объяснить.
— Ты заметил, как она хмурится? — сказала Дорея. — Похоже, она не привыкла, что ей что-то покупают. Лучше отдать ей книги первого числа.
— Почему?
— Нужно дать ей почувствовать себя членом семьи, — ответила Дорея. — Даже если они с Джеймсом не станут парой, Септима уже принадлежит к нашему Роду.
Закончив в книжном, Дорея и Чарлус повели детей в дорогой ресторан.
…
Дорея и Чарлус ждали с Септимой до позднего вечера. Они не собирались оставлять её одну в ожидании отца. Когда приблизилась полночь, Дорея решила, что пора возвращаться в поместье Поттеров. Джеймс и Септима уже едва держались на ногах от усталости.
…
На следующее утро Дорея и Септима камином добрались до «Дырявого котла». Оттуда Дорея повела Септиму в Лондон, и они поймали такси. Септима назвала адрес, и таксист поехал в сторону Коукворта.
Дорога заняла два часа. Дорея скоротала время, расспрашивая Септиму о ней самой, хотя девочка держалась настороженно.
Когда они приехали к дому Снейпов, Дорея нахмурилась. Дом был старым, обветшалым и выглядел заброшенным. Не знай она, что здесь кто-то живёт, решила бы, что в нём давно никого нет. Пока Дорея расплачивалась с водителем, Септима поднялась на крыльцо и постучала.
Через минуту Дорея присоединилась к ней, отдав водителю деньги. Они подождали несколько минут. Септима нахмурилась, а Дорея огляделась. Дом казался покинутым: на подъездной дорожке не было машины, а на крыльце — ни единой вещи.
Дорея достала палочку. Невербальное заклинание «Алохомора» отперло дверь, и она толкнула её. Дорея вошла в дом, а Септима шла всего на полшага позади. В гостиной почти ничего не было — только старое кресло да сломанная подставка от телевизора.
Септима нахмурилась и огляделась. Почти всё исчезло. Она выбежала из гостиной на кухню, затем в столовую и, наконец, бросилась наверх. Остальные комнаты выглядели точно так же: почти все вещи пропали. Когда Септима выбежала из гостиной, Дорея последовала за ней.
…
Через час Дорея уменьшала и упаковывала немногочисленные вещи, которые Септима хотела забрать. Осмотрев дом, девочка села на кровать, подтянула колени к груди и обхватила их руками. Положив подбородок на колени, она молча уставилась в стену.
Дорея нахмурилась и села рядом. Похоже, Септима станет членом рода Поттеров раньше, чем они ожидали. Некоторое время они молча сидели на кровати. Дорея составила список дел, которые предстояло сделать им с мужем: подать в Департамент магического правопорядка документы на опеку над Септимой Эйлин Снейп; оформить через «Гринготтс» её вступление в Род Поттеров и открыть для неё трастовый сейф; а ещё подготовить Септиме комнату в поместье.
— Как они могли меня бросить? — прошептала Септима. На глазах у неё выступили слёзы.
Дорея не знала, что ответить. Она нахмурилась и погладила девочку по спине. Под её рукой Септима разрыдалась.
Немного поплакав, она вытерла слёзы и повернулась к Дорее. Глаза у неё сузились.
— Что теперь со мной будет? — тихо спросила она.
— Ты поедешь со мной домой, — ответила Дорея. — И мы больше никогда тебя не бросим.
Септима кивнула. Взгляд её стал твёрдым, и она поднялась с кровати, чтобы собрать кое-какие вещи.
…
Собрав всё, что хотела оставить, Дорея боковым аппарационным прыжком перенесла Септиму в поместье Поттеров. Она отправила девочку перекусить, а сама вызвала нескольких домовых эльфов и велела подготовить для неё комнату. Септима могла остаться с ними надолго, поэтому ей нужна была своя настоящая комната, а не гостевая, в которой она ночевала накануне.
Когда Дорея вошла в неофициальную столовую, Септима грызла кусочек фрукта, а Чарлус прятался за «Ежедневным пророком». Супруги обменялись взглядами, обещавшими, что объяснят всё позже — когда Септимы не будет рядом.
…
Септиме нравилось проводить время с Поттерами. После обещания Дореи, что они её не бросят, девочка заставила себя принять новую семью. Это была та самая семья, о которой она мечтала, глядя на свои Слова.
Поттеры быстро и без труда оформили опеку над Септимой. Её родственники по материнской линии, Принцы, не захотели иметь дела с полукровкой, в жилах которой текла маггловская кровь. Они даже лишили Септиму права на фамилию и место в семейном роду, чтобы никогда не смогли объявить её членом своего Дома.
Оставшиеся летние месяцы Джеймс и Септима готовились к Хогвартсу. Септима перечитала учебники от корки до корки, а Джеймс лишь пролистывал книги. После каждой прочитанной книги он упрашивал свою родственную душу рассказать, о чём там говорилось. Септима в конце концов уступала, когда Джеймс объяснял, что ему трудно учиться по книгам.
Пока Септима читала и делала заметки, Джеймс с готовностью слушал и заставлял себя просматривать её записи. Их хотя бы было проще понять, чем учебники. Когда Септима закончила с учебниками, Джеймс показал ей библиотеку.
В свободное от сборов время их можно было найти на улице. Джеймс учил Септиму летать, и постепенно у неё получалось всё лучше. Раньше она никогда не летала, и ей было страшно держать равновесие на метле в нескольких футах над землёй.
…
Наконец наступило первое сентября. Джеймс и Септима так волновались, что накануне почти не спали. Утром Септима ещё раз проверила сундук, а затем спустилась в неофициальную столовую завтракать.
Когда она вошла, Чарлус и Дорея уже сидели на своих местах: Чарлус во главе стола, Дорея справа от него. Септима заняла своё обычное место рядом с Дореей. Чарлус читал «Ежедневный пророк» и ел, а Дорея читала книгу, попивая чай «Эрл Грей».
Едва Септима села, появилась Нелли с тарелкой. Домовой эльф поставил её перед девочкой и удалился. Септима с аппетитом принялась за омлет. Вскоре к родителям и Септиме присоединился Джеймс и сел слева от отца, на соседнее место.
В девять часов Джеймс и Септима спустили сундуки вниз. У входа их ждали Чарлус и Дорея. Чарлус перенёсся боковой аппарацией вместе с Джеймсом, а Дорея повела Септиму прямо на платформу девять и три четверти, не показываясь магглам.
— Ведите себя хорошо, — сказал Чарлус с понимающей усмешкой. Он знал, что Джеймс влипнет в неприятности уже на первой неделе — наверное, из-за очередной проделки или потому, что не прочитал заданные главы. Септима же могла попытаться его остановить, оставить в покое или присоединиться к нему. С родственной душой его сына никогда нельзя было знать наверняка.
— Конечно, папа, — пообещал Джеймс.
Он попрощался с родителями, а Септима растерянно замерла, не зная, как поступить.
— Септима, милая, — сказала Дорея и раскрыла объятия.
Септима с радостью обняла её.
— Я буду скучать, милая, — прошептала Дорея. — Обязательно пиши. И заставь Джеймса тоже мне писать.
Септима отстранилась и улыбнулась.
— Обязательно, мама.
Она умчалась вместе с Джеймсом искать купе, оставив Дорею Поттер ошеломлённо смотреть им вслед.
Рядом с женой Чарлус ухмылялся. Потрясти жену настолько, чтобы она потеряла дар речи, удавалось немногим.
— Эта девочка точно Поттер, — объявил он.
После слов мужа Дорея наконец пришла в себя.
— Ещё какая, — согласилась она. — Ещё какая.
…
Джеймс и Септима устроились в купе в середине поезда. Вместе они подняли два сундука на багажную полку, затем сели друг напротив друга на диванчики.
Сев, Септима достала из сумки учебник по зельеварению. Из рассказов матери она знала, что профессор Слагхорн строгий, но справедливый преподаватель. Он собирал талантливых учеников в свой элитный Клуб Слизней.
Перечитывая учебник, Септима делала пометки на полях. Эйлин хорошо разбиралась в зельях и за эти годы научила дочь нескольким полезным приёмам. Септима соответствующим образом помечала страницы. Она знала Джеймса: рано или поздно они начнут делиться учебниками или меняться ими.
— Как думаешь, на какой факультет нас распределят? — спросил Джеймс. Он нервничал.
Септима подняла глаза от книги. Увидев выражение его лица, она отложила учебник.
— Ты попадёшь в Гриффиндор, — уверенно сказала она. — Поттеры веками учились на этом факультете.
Джеймс пожал плечами.
— Может быть. А ты?
Септима нахмурилась. Несколько месяцев назад она была уверена, что попадёт в Слизерин, как Эйлин. Но теперь сомневалась.
— Может, в Пуффендуй или Когтевран, — ответила она.
Она знала, что верна друзьям и трудолюбива — это подходило Пуффендую. А ещё она была умной, что говорило в пользу Когтеврана.
— Ты могла бы попасть в Гриффиндор, — предположил Джеймс с надеждой.
Глаза Септимы расширились: она поняла, какие вопросы он не решался задать.
— Что бы ни случилось, мы всё равно останемся друзьями, — сказала она.
Джеймс кивнул, но не выглядел убеждённым.
Септима наклонилась и положила ладонь на его Слова.
— Так просто от меня не отделаешься, — пообещала она.
Джеймс посмотрел на неё — в его карих глазах с золотистым отливом мелькнуло что-то особенное. Он подался вперёд и прижался губами к губам Септимы.
На мгновение застыв от неожиданности, Септима ответила на поцелуй.
— Я люблю тебя, Сеп, — прошептал Джеймс, отстранившись.
Сердце Септимы замерло. Щёки вспыхнули, пульс участился.
— Я-я… я никуда не уйду, — сказала она, не решаясь произнести «я тебя люблю», пока не была уверена, что это правда. Только отец когда-либо говорил ей, что любит её.
Джеймс кивнул, принимая её ответ. Он знал от отца, что Поттеры влюбляются один раз, сразу и навсегда. Поттеры славились тем, что женились на своих родственных душах. Джеймсу было больно, что Септима не ответила на его признание, но он верил: со временем она сможет сказать ему то же самое.
Повинуясь порыву, Септима перебралась на диванчик Джеймса и прижалась к нему, положив голову ему на плечо. Джеймс склонил голову к её голове.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!