Глава 1: Эйден
Эйден
24
0
Джордж распахнул глаза при первом же хныканье. Проведя ладонью по лицу, он смутно припомнил, что когда-то спал крепко. Это закончилось примерно три недели назад. Он посмотрел на лежавшую рядом жену. Она всё ещё спала, и даже в тусклом лунном свете были видны тени под глазами. Он был уверен, что у него такие же, но она выглядела настолько умиротворённой, что он решил пока её не будить. Чуть улыбнулся и убрал от её носа завиток. Осторожно выбрался из постели и на цыпочках обошёл кровать, услышав новое хныканье и шорох. Наклонился, поднял малыша из колыбельки, бережно прижал к плечу и вышел из комнаты прежде, чем хныканье успело перейти в крик.
Детскую устроили в соседней спальне, хотя Эйден пока ночевал в колыбельке возле родительской кровати: так было удобнее кормить его по ночам. Джордж положил сына на пеленальный столик и расстегнул кнопки на крошечной пижаме.
— Пора сменить подгузник? Кушать тебе ещё рановато. По крайней мере, мне так кажется, — прошептал он.
Сын лишь смотрел на него широко раскрытыми голубыми глазами, прижав кулачки к щекам.
— Дашь маме ещё немного поспать? Можем поболтать, если тебе не хочется снова засыпать.
Подгузник и вправду оказался мокрым, и Джордж быстро его сменил. В первую неделю Эйден во время переодевания обычно вопил с невероятной силой, но, видимо, привык и теперь чаще всего даже глазом не моргал. К счастью, сегодня был как раз такой случай. Застегнув пижаму, Джордж бросил подгузник в ведро возле столика и достал с верхней полки сложенное одеяльце. Он попытался вспомнить, как мама показывала ему, как пеленать малыша, но получилось не так аккуратно, как у неё. Впрочем, Эйден, похоже, не возражал, а это, наверное, главное.
Пока малыш был доволен, поэтому Джордж снова взял его на руки, пошёл в гостиную и устроился с краю на мягком диване, вытянув ноги. Сын лежал у него на сгибе локтя и всё ещё смотрел на него чуть расфокусированным взглядом, пока Джордж палочкой разжигал небольшой огонь в камине. Было прохладно: ноябрь близился к концу.
— Скоро Рождество, — тихо сказал Джордж.
Квартира над «Всевозможными волшебными вредилками» была небольшой, и будить жену, пока Эйден не проголодался, ему не хотелось.
— Твоё первое… Скоро у нас будет ёлка, и тебе придётся помогать её наряжать. Уверен, ты получишь кучу подарков от Деда Рождества, бабушки и дедушки. Бабушка от тебя без ума, знаешь ли. Если ты ещё не понял по тому, как она чуть не зацеловывает тебя до смерти при каждой встрече. У неё уже есть Виктуар, а скоро у дяди Рона родится ещё одна девочка. Но ты первый внук, так что, видимо, это делает тебя особенным.
— Я бы согласился, но я, наверное, пристрастен. Всё же надеюсь, твоя новая кузина будет чуть больше похожа на маму, чем на папу: дядя Рон иногда бывает довольно тугодумным. Хотя, если она пойдёт в маму, начнёт бродить в поисках мяторогих кизляков, едва научится ходить.
Джордж слегка покачал головой.
— Откровенно говоря, твоя кузина может оказаться немного чокнутой. Придётся тебе за ней приглядывать, когда отправитесь в Хогвартс.
— Мерлин, тебе всего три недели, а я уже сажаю тебя в поезд до школы! Хорошо, что до этого ещё далеко. Мне, пожалуй, нравится, что ты здесь. Правда, понравилось бы ещё больше, если бы ты научился спать всю ночь. Так что как-нибудь попробуй. Вдруг тебе придётся по вкусу.
Он коснулся пальцем одного из кулачков, выглядывавшего из неумело завёрнутого одеяльца, и малыш тут же ухватился за него.
— Вот это хватка, сынок. Как думаешь, сколько тебе должно исполниться, прежде чем мама разрешит купить тебе метлу? Четыре? Пять? Обещаю, буду её уговаривать и куплю, как только смогу. Нужно ведь потренироваться, если хочешь попасть в сборную Гриффиндора на первом курсе. Мы с дядей Фредом были загонщиками. Дядя Рон, дядя Гарри и тётя Джинни тоже играли с нами. Тётя Джинни и сейчас играет. Она в команде «Холихедских гарпий» и очень хороша. Но на этой неделе она вернулась в город и ужасно хочет завтра посидеть с тобой, чтобы мама могла вздремнуть, пока я на работе. Дядя Гарри наверняка тоже придёт, и тёте Джинни ещё повезёт, если он вообще даст ей тебя подержать. Когда дело доходит до малышей, он становится совсем как девчонка. Кажется, он уже уговаривает её подумать о том, чтобы не подписывать следующий контракт: тогда и они смогут завести ребёнка. Можно было бы ожидать, что Спаситель волшебного мира будет вести себя помужественнее, но рядом с малышнёй он просто тает.
— Не то что дядя Чарли. Он держал тебя всего один раз, в больнице, когда бабушка заставила, и выглядел так, будто смертельно перепугался. Если у тебя нет чешуи и ты не дышишь огнём, от него, похоже, никакого толку. Он тебя любит, просто предпочёл бы общаться, когда ты станешь не таким хрупким. Может, лет в тридцать. Я его понимаю. Меня это тоже пугало. И твою маму. Из нас, наверное, не самая очевидная пара родителей, но пока мы не так уж плохо справляемся, правда?
— Ты не представляешь, сколько книг о младенцах твоя мама заставила меня прочитать до твоего появления. Мерлин, будто снова в школу вернулся! Удивляюсь, как она не потребовала конспект каждой главы и письменные отчёты. Но, кажется, начинает понимать, что, когда дело касается тебя, не на всё найдётся ответ в книге, и немного расслабилась. Или просто вымоталась. Дядя Фред с пониманием относится к тому, что я днём пару раз ненадолго засыпаю в подсобке. Но вечно так продолжаться не может. Пришлось снова нанять Ли на неполный день, чтобы пополнить запасы товаров. Хорошо, что он опять с нами, но у него есть постоянная работа, к которой нужно вернуться. Может, дадим дяде Рону побольше часов. Мы можем себе позволить: магазин сейчас приносит хороший доход, а он почти закончил приводить в порядок дом, который они купили с тётей Полумной. Так что, наверное, будет не против поработать.
— Знаешь, забудь о мётлах. Интересно, когда твоя мама вообще подпустит тебя к нашей мастерской. Если бы Фред перестал случайно всё взрывать, там было бы совершенно безопасно. Честное слово. А ведь с тех пор, как мы сошлись, она и сама кое-что изобрела. Твоя мама, да. Неудивительно, что все решили, будто я ей что-то подлил в тыквенный сок. Староста, треть Золотого трио и самая умная ведьма своего поколения — со мной, недоучкой из Хогвартса, выдающимся шутником с одним ухом? Наверное, не первое сочетание, которое пришло бы кому-то в голову. Но все понемногу привыкают. Кажется, после полугода наших встреч и угрозы Рона проклясть меня, если я просто развлекаюсь, хотя бы семья поняла, что это не шутка. Чтобы угомонить остальных, пришлось пожениться.
— Ты знал, что «Ежедневный пророк» устроил опрос, мальчик ты будешь или девочка? Про новую кузину тоже устроили, поэтому, когда Рон с Полумной сказали нам, что ждут девочку, они со всех взяли клятву молчать. Только не хватало, чтобы эта газетёнка лезла ещё больше. Но твоя мама, Рон и Гарри очень знамениты. Теперь, наверное, мы все знамениты, но больше всего внимания достаётся этим троим, а они терпеть этого не могут. Впрочем, после того как мама прокляла фотографа, который пытался пробраться к ней в палату в больнице Святого Мунго, сомневаюсь, что нас ещё какое-то время станут беспокоить.
Эйден немного завозился, сморщил лоб и снова захныкал.
— Что, теперь проголодался? Не дашь маме ещё чуть-чуть поспать? Давай попробуем вот так.
Джордж вложил мизинец малышу в рот, и тот сразу начал его сосать.
— Хм. Похоже, долго ей больше не отдохнуть, да? Ну, я хотя бы попытался.
— Знаешь, меня не так уж удивило, что мы с твоей мамой оказались вместе. Не то чтобы я этого ждал или что-то такое. Просто однажды она спорила с дядей Роном в «Норе» и швыряла садовых гномов скорее в него, чем за ограду, а я вдруг понял, что без ума от неё. Рону с Гарри, может, и понадобилась вечность, чтобы заметить, что она девочка, но мне столько времени не потребовалось. На Святочный бал на шестом курсе я повёл Кэти. Уверен, она выглядела прелестно, но спроси меня сейчас, во что она была одета и какая у неё была причёска, — ничего не вспомню. А твоя мама тогда училась всего на четвёртом, но её пригласил Виктор Крам — да, согласен, дурацкое имя, — и я до сих пор точно помню, как она выглядела, когда вошла. До последнего локона. Я убедил себя, что шестнадцатилетнему парню совершенно естественно такое замечать, и сохранил это в памяти. Как потом ещё шесть лет сохранял каждый её образ, каждый взгляд и прикосновение. До того дня в саду, когда уже не смог отрицать очевидного.
— Я подождал ещё немного: ведь с дядей Роном она рассталась всего за два месяца до этого. Знаю, мне самому не верится, что они продержались хотя бы неделю, не то что полгода. Но твоя мама какое-то время была настроена очень решительно. Думаю, просто не могла допустить, что у неё что-то не получится. Но она была не виновата: они друг другу не подходили. Мы все это видели. И всё же слишком долго ждать мне не хотелось: я понимал, что иначе к ней выстроится очередь из волшебников. А самое поразительное — я ей тоже нравился! Безумие, да? Но мне повезло. Потому что твоя мама — самая умная и красивая ведьма на свете. А теперь повезло тебе: она будет замечательной мамой. И я, надеюсь, не самым плохим папой.
— Плохим папой ты точно не будешь.
Джордж быстро поднял голову. В дверях спальни стояла Гермиона, закутавшись в его фланелевый халат. Впрочем, наверное, уже не его: она, похоже, присвоила халат ещё прошлой зимой. Ей он всё равно шёл больше.
— И давно ты подслушиваешь наш разговор отца с сыном? — спросил Джордж, ухмыляясь.
Она подошла к дивану. Он опустил одну ногу на пол, переложил Эйдена поудобнее и освободил жене место перед собой.
— Достаточно давно, — ответила она. — Ты самый чудесный мужчина, Джордж Уизли. И будешь замечательным папой.
Её глаза слегка блестели, и Джордж немного покраснел от похвалы. Поцеловал её в лоб, потом в губы.
— Только с твоей помощью, любимая.
Лишившись пальца Джорджа, Эйден начал беспокоиться, и Гермиона взяла его. Джордж снова откинулся на спинку дивана, а она прислонилась к его груди. Заметив, что она босиком, он палочкой стянул со спинки дивана плед и укрыл их обоих.
— Привет, милый. Всё ещё требуешь внимания в три часа ночи, как я погляжу, — сказала Гермиона, прижимая к себе Эйдена и целуя его в макушку.
— Я старался дать тебе поспать подольше, но, видимо, аппетит Уизли уже даёт о себе знать, — ответил Джордж, приглаживая редкие рыжеватые волосики сына.
— Я недостаточно хорошо это обдумала, прежде чем мы решили завести ребёнка, — поддразнила она.
— У нас получилось с первой попытки, так что времени передумать у тебя было немного.
— Честное слово, с вашей семейной наследственностью нам ещё повезло, что сюрприза не случилось, пока мы встречались. Я сварю для нас обоих самые сильные зелья, на какие способна. И ещё будем подстраховываться чарами, пока точно не решим, что готовы ко второму.
Джордж тихо рассмеялся.
— Ну, ещё три недели они нам не понадобятся. Отмечаю дни в календаре.
— Ты с ума сошёл. Я уже четыре дня не мыла голову, только накладываю освежающие чары. По-моему, с тех пор как мы привезли его домой, я вообще не вылезаю из этого твоего халата. И не знаю, почему говорят, будто кормление грудью помогает сбросить вес после беременности. Пока никаких доказательств не вижу.
Гермиона подложила диванную подушку под руку, на которой лежал Эйден.
— Нет, это ты с ума сошла, если думаешь, будто меня что-то из этого волнует. Я как раз рассказывал нашему сыну, что до мельчайших подробностей помню, как ты выглядела на Святочном балу на четвёртом курсе. Но не сказал, что сейчас ты ещё красивее. С фланелевым халатом, растрёпанными волосами и всем прочим.
— Папа ведь объяснил тебе, что лестью можно добиться чего угодно от молодой мамы с разбушевавшимися гормонами, да?
— Конечно. Но я бы этого не говорил, если бы это было неправдой.
— Всё равно думаю, что ты с ума сошёл.
Он поцеловал её в затылок и обнял её так, чтобы они вместе поддерживали малыша. Гермиона распахнула халат и помогла Эйдену взять грудь. Когда он начал сосать, она слегка напряглась, потом расслабилась и снова прислонилась к мужу.
— Уже полегче, любимая? — мягко спросил он.
Джорджу совсем не хотелось повторения того, что случилось две с половиной недели назад, когда они только привезли малыша домой. Тогда пришлось в панике связываться с мамой через камин: Гермиона разрыдалась и объявила, что она полная неудачница, а ему лучше найти жену, способную накормить собственного ребёнка. Молли велела ему спуститься в магазин и найти себе занятие, пока она позаботится о Гермионе. К его возвращению та наконец кормила Эйдена — осторожно, но успешно — и всхлипывала, сдерживая новые слёзы. Правда, уверяла, что теперь это слёзы радости.
— Немного больно, но зелье, которое твоя мама принесла вчера, помогает, — ответила Гермиона, глядя, как Эйден довольно закрывает глаза.
Она провела пальцем по контуру крошечного уха.
— Иногда до сих пор не верится, что он настоящий.
— Мне тоже, — ответил Джордж. — Но мне так нравится. Даже в три часа ночи. Ничего лучше на свете нет.
Она тихонько рассмеялась.
— Скажи это Рону. На днях я была полностью прикрыта, и он почти десять минут даже не понимал, что я кормлю Эйдена. Видел бы ты его лицо, когда он сообразил, зачем мы укутались в плед. Можно было подумать, он застал Макгонагалл в ванне!
Джордж фыркнул и повернул голову, чтобы поцеловать её в ухо.
— Через несколько месяцев поймёт. Наверное, у меня было похожее лицо, когда я впервые увидел, как Флёр кормит Виктуар. Но с тобой и нашим сыном всё иначе.
— Нашим сыном. Люблю, когда ты это говоришь.
В её голосе снова послышались слёзы, и он сдержал улыбку. Практичная, спокойная, собранная Гермиона сама бы поразилась, если бы могла со стороны посмотреть на то, как её в последнее время бросает из одной эмоции в другую.
Безумие, подумал он: они все пережили войну и оказались здесь. Гарри снова выжил после встречи с Волан-де-Мортом и вместе с Роном и Гермионой уничтожил все крестражи. Его матери досталось удовольствие убить злую ведьму, которая пытала его любимую жену, пусть тогда та и была почти девушкой Рона. А Фред едва избежал гибели под рухнувшей стеной в Хогвартсе. Иногда не верилось, что они и правда могут быть здесь, быть счастливыми, жить своей жизнью. Что всё, за что они боролись, в конце концов было не зря.
Глаза Джорджа сами собой закрылись, и он задремал, пока Гермиона кормила Эйдена. Когда она переложила малыша к плечу, чтобы похлопать по спинке, он слегка вздрогнул.
— Уснул там? — поддразнила она шёпотом: Эйден тоже почти заснул.
— Немного, — признался Джордж. — Я его уложу.
Она кивнула и передала ему малыша, напоследок поцеловала сына и босиком ушла в спальню. Джордж погасил огонь и палочкой вернул плед и подушку на место. Отнёс Эйдена в спальню и обнаружил, что Гермиона уже снова спит, хотя не прошло и минуты. Он чувствовал, что и сам заснёт так же быстро. Осторожно опустил Эйдена в колыбельку и с облегчением вздохнул: младенец едва шевельнулся и затих.
— Так, чтобы до семи я тебя не слышал, — прошептал Джордж с шутливой строгостью. — Иначе придётся пересмотреть нашу договорённость насчёт метлы.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!