Глава 1: 1.

1.

21

0

Mот Molwe
Поделиться

14:30, 2 мая 1998 года. Предпокои у Большого зала, школа чародейства и волшебства Хогвартс, Шотландия

— Минерва, очень рад, что вы смогли к нам присоединиться.

Кингсли Шеклболт, исполняющий обязанности министра магии, и Артемус Бэгнолд, самопровозглашённый глава Визенгамота — после его роспуска прошлой осенью он оказался следующим в очереди на эту должность, — вошли в комнату. Минерва поднялась с кресла у камина и натянуто улыбнулась. Увидев, что мужчины закрывают за собой двери и запечатывают их, она быстро взмахнула палочкой и наложила на комнату ряд чар скрытности и защиты.

— Благодарю, директор, — гладко произнёс Кингсли и указал на пару кресел напротив Минервы. Они с Бэгнолдом уселись, и Кингсли усмехнулся, заметив настороженное выражение её лица.

— Не хочу сглазить, но на то, чтобы собрать работоспособный кворум Визенгамота, уйдёт большая часть месяца. За последний год из Британии бежало слишком много семей. Поэтому Артемус и я собираемся воспользоваться полномочиями наших должностей во время этого «кризиса» и утвердить вас постоянным директором школы. Так будет проще навести здесь порядок, чем ждать, пока члены Визенгамота и Совета попечителей вернутся из своих нор — или из-под какого камня они там прячутся.

Минерва села и внимательно оглядела обоих волшебников. Глубоко вздохнув, она кивнула Кингсли, а затем повернулась к его спутнику.

— Артемус, давно не виделись. Но меня удивляет, что вы в одностороннем порядке решили занять пост главы Визенгамота.

Она помолчала, внимательно разглядывая бывшего однокурсника, после чего откинулась на спинку кресла.

— Насколько я понимаю, около трети Совета не могут участвовать в заседаниях. Августа считает, что сумеет связаться с Огденом, а катастрофа такого масштаба, возможно, уговорит Мюриэль явиться на собрание. Раз вы теперь глава Визенгамота, Артемус, вы можете объявить места Малфоя, Трэверса и Соррентона вакантными. Тогда для кворума нам понадобится не пять голосов, а четыре.

— Не будем торопиться, Минерва, — ровным голосом ответил Бэгнолд. — Вы слишком напоминаете мне мою сестру Миллисент. После прошлой войны она оказалась на пенсии в своём поместье в Котсуолдсе. Альбус, при всех своих недостатках, после той войны и после войны с Гриндевальдом мыслил верно. Нельзя отправлять людей в Азкабан направо и налево. Сейчас пора объединить наш мир и двигаться дальше после этого периода… — Он на миг замолчал, улыбнулся и закончил: — Неприятностей.

Минерва недоверчиво покачала головой. На мгновение она перевела взгляд куда-то за плечи собеседников, глубоко вдохнула и повернулась к Кингсли.

— Господин министр, полагаю, вы разделяете точку зрения Артемуса?

Её голос напомнил Кингсли первый день в аврорской академии: Грозный Глаз задавал ему вопрос, на который тот обязан был ответить, хотя прекрасно понимал, что вопрос с подвохом.

— Минерва, вы ведь не хуже меня знаете, насколько наше общество мало и замкнуто…

— В основном потому, что большинство маглорождённых, не вступивших в брак с представителями старых и влиятельных семей, уезжают из Британии туда, где им рады больше.

Минерва подняла руку и свирепо взглянула на обоих мужчин.

— Ещё до этой недавней волны «неприятностей», — слово она выплюнула с особым ядом, — почти три четверти моих маглорождённых выпускников уже к третьему Рождеству после окончания Хогвартса присылали мне праздничные открытки из Америки или стран Содружества. За последние семь лет поток превратился в настоящее наводнение. Маглорождённые и магглы заплатили самую высокую цену — особенно за последний год. Поэтому я не представляю, как хоть кто-то здесь или за рубежом хорошо воспримет политику, которая не предусматривает громких, открытых судебных процессов с участием всего Визенгамота против не только Пожирателей смерти, но и всех их пособников и сторонников.

Глубоко вдохнув, она пристально посмотрела на Кингсли.

— Вы ведь не собираетесь снова выслушивать заявления в духе «невиновен, потому что находился под Империусом»?

— Минерва, будет проведён ряд громких, открытых процессов. Начнём с нашего бывшего однокурсника Риддла. Для исцеления ран нашего общества особенно важно показать, как он всех обманул и годами выдавал себя не за того, кем был.

— Да чтоб все двадцать четыре, проклятый саксонец мёртв и уже гниёт! Его тело лежит в запертом хранилище у Большого зала!

Минерва вскочила на ноги и уставилась на обоих волшебников, не веря своим ушам.

— Не могу поверить, что лучшее, до чего вы, деревенщины, додумались, — устроить совершенно бессмысленный показательный суд над мертвецом.

Она яростно заходила по комнате, загибая пальцы и перечисляя дела.

— Начать с самого главного: вне зависимости от того, находился он под Империусом или нет, его необходимо допросить публично и под Веритасерумом.

— За исключением горстки людей из Сопротивления — вроде Артура Уизли и ещё нескольких, — каждый, кто в последний год занимал в Министерстве должность выше, чем сортировщик почты, должен пройти тщательную проверку. А если он участвовал в этих злодеяниях, его следует судить.

— Что до Хогвартса: Кэрроу оба должны до заката танцевать с дементором, но я согласна и на суд до Ночи костров. В Лондоне следует начать с мерзавки, которая придумала регистрацию магглов. Долорес…

— Нам понадобятся преданные сотрудники с большим стажем вроде Долорес, чтобы быстро вернуть всё в норму, — гладко вставил Артемус.

Благостное выражение его лица исчезло: атмосфера в комнате стала давящей. Он на миг огляделся, а затем снова повернулся к Минерве.

— Не смотрите на меня, — скромно сказала Минерва, с трудом удержавшись от улыбки при виде явного неудобства обоих волшебников. — Похоже, Хогвартс не в восторге от ваших идей ничуть не больше, чем я.

Она повернулась к новоиспечённому исполняющему обязанности министра и вздохнула.

— Кингсли, вы состояли в Ордене и видели, к чему привели методы и политика Альбуса.

Не дожидаясь ответа, Минерва снова повернулась к бывшему однокурснику.

— Арти, как вы собираетесь вернуть Министерству устойчивость, если своим упорством выгоняете из страны целое поколение молодых волшебников? Отказ публично судить абсолютно всех причастных никого из оставшихся здесь не удержит. А уж тем более не заставит вернуться тех, кто уже покинул Британию.

— Минерва, сила нашей культуры всегда заключалась в старых, уважаемых семьях, — гладко начал Артемус, не замечая острого взгляда, которым Кингсли одарил его. — Когда мы стабилизируем положение и вернём повседневной жизни подобие нормальности, маглорождённые увидят, что мы заботимся об их интересах.

Он помолчал и добавил:

— А если не увидят, ничего страшного. На их место всегда найдутся другие.

Оставив последние слова висеть в воздухе, Минерва долго смотрела на обоих мужчин, а затем покачала головой.

— Кроме попытки задобрить меня назначением на пост директора, здесь есть какая-то ещё цель.

— Да, Минерва, — оживлённо ответил Кингсли. — Мы поднимались в башню Гриффиндора, искали Гарри. Я говорил с Уизли. И юная Джинни, и Рональд беспокоятся, куда пропали он и мисс Грейнджер. Вы случайно не знаете, где они?

— Почему?

Кингсли удивлённо моргнул и посмотрел на спутника, явно не ожидая такого ответа от Минервы.

— Минерва, мы пытаемся найти мальчика с самого конца битвы. Он ушёл с двумя друзьями, и уже несколько часов никто его не видел. Мы хотели обсудить, как скоординировать все публичные мероприятия на ближайшие недели, рассказать ему о планах на памятные службы и прочее. Пусть поддержит Министерство, пока мы восстанавливаем страну.

Минерва сжала переносицу. Потом встала посреди комнаты и недоверчиво покачала головой.

— Кингсли, помните, что случилось в прошлый раз, когда глупый министр попытался принудить мистера Поттера поддержать Министерство?

— У юного Гарри никогда не складывались отношения с Корнелиусом, — осторожно начал Кингсли. — Я надеялся, что на этот раз всё будет иначе, ведь за последние годы мы немного наладили отношения…

— Да чтоб тебя, Кингсли! Я говорю о неудачной попытке Руфуса заставить Гарри поддержать Министерство в день похорон Альбуса. Даже если бы вы оба не сошли с ума со своей идеей примирения, сегодня совершенно не тот день, чтобы уговаривать парня появляться на публике.

— Никогда не бывает неподходящего времени… — плавно начал Артемус.

Он не успел договорить: гора Макгонагалл изверглась с такой силой, что Кракатау показался бы рядом с ней хлопушкой.

— Да вы же совершенно круглый дурак! Там лежат мёртвые. Люди, которых парень знал. Люди, которых он любил. Им с Гермионой придётся заботиться о малыше, потому что родители их крестника погибли. Однокурсники едва держатся, а люди, которых они оба считали семьёй, лежат в Большом зале. Единственное, что им нужно меньше, чем приставучий репортёр с просьбой об интервью, — это чтобы вы двое принялись загонять их в череду министерских показушных представлений.

Минерва шагнула к ним. Оба волшебника отступили, и она пронзила их испепеляющим взглядом.

— Не знаю, откуда вы взяли эти идеи, но могу гарантировать вам одно.

Минерва глубоко вдохнула и на мгновение оглядела комнату — словно прикидывая, что думают о происходящем портреты. Затем резко кивнула и снова повернулась к двум мужчинам, которые теперь смотрели на неё настороженно.

— Если вы не хотите, чтобы в выпуске «Мистик Таймс Фри Пресс» от первого июня появилась новость о том, что Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер стали экспатами и собираются завершить образование в академии Салема, то список предстоящих процессов должен включать всех, кто замешан во всей этой отвратительной истории.

Она ненадолго замолчала и взглянула на бывшего однокурсника, после чего снова обратилась к своему бывшему ученику:

— Господин министр, если Долорес Амбридж не окажется в этом списке, я официально заявляю, что мисс Грейнджер, мистер Поттер и я будем тянуть жребий, чтобы решить, кому достанется честь вызвать эту тварь на дуэль чести в атриуме Министерства.

Кингсли побледнел — впечатляющее зрелище для человека с таким цветом кожи. Минерва сухо добавила:

— Правда, думаю, Филиус тоже захочет участвовать: эта корова пытала нескольких его маглорождённых когтевранцев.

— Вот именно такого мы и не можем допустить: чтобы каждый самовольно вершил то, что ему кажется справедливостью. Наша культура, наше общество держатся на честном слове. Мелочные, ребяческие обиды не помогут нам исцелить их.

Артемус помолчал, принял позу, напоминавшую ту, в которой Альбус порой выступал перед Визенгамотом, и торжественно произнёс:

— «Высшее благо» магической Британии…

Прежде чем он успел договорить, комнату залил ослепительно яркий всплеск света. Минерва успела затемнить стёкла очков почти до черноты, и они частично защитили её глаза. Кингсли и Бэгнолд ослепли.

Но слух их не подвёл, и они прекрасно расслышали, сколько яда было в следующем голосе.

— Я поклялся выпотрошить следующего бесхребетного труса, который заведёт эту шарманку. Чтобы потом Гермиона не читала мне нотаций, пришлось прервать вас прямо сейчас, — раздался голос из угла комнаты.

Голос был низким и звучным, в нём чувствовалась сила. В комнате возникли две фигуры, и их присутствие оказалось настолько подавляющим, что у обоих волшебников перехватило дыхание.

Второй голос, женский и не менее сильный, рассмеялся и ответил:

— Гарри, если мы через восемь часов после последних похорон уже будем лететь в Австралию, ты можешь делать с этими идиотами что угодно.

Когда зрение Кингсли и Бэгнолда постепенно восстановилось, они огляделись и увидели в углу комнаты — там, где, как им казалось, никого не было, — Гарри Поттера и Гермиону Грейнджер. Гарри смотрел на них так, как Кингсли в последний раз видел его взгляд, направленный на Тёмного Лорда. Гермиона печально покачивала головой.

— Кингсли, я ожидала от вас большего, — упрекнула она. Затем взглянула на профессора Макгонагалл, которая сердито смотрела на обоих волшебников, и улыбнулась. — Лорд Актон был прав: абсолютная власть развращает абсолютно.

— Он ещё заметил, что великие люди почти всегда плохие, — небрежно добавил Гарри. — Но это не оправдывало Альбуса и уж точно не оправдывает вас двоих.

Кингсли, явно не вполне уверенный в себе, шагнул вперёд и попытался улыбнуться. Не получилось; выражение его лица напомнило Корнелиуса Фаджа.

— Гарри, Гермиона, мы вас искали. Семья Уизли очень беспокоится о вас, да и некоторые друзья начали волноваться.

Гарри покачал головой, на секунду взглянул на Гермиону, затем сунул руку в карман и протянул ей галлеон. Увидев её самодовольную ухмылку, он закатил глаза и повернулся к исполняющему обязанности министра.

— Кингсли, мы предупредили наших «друзей», что нам нужно разобраться с несколькими важными делами. Если бы вы поговорили с кем-нибудь, кроме Уизли, избавили бы себя от лишних хлопот.

Увидев пустые взгляды обоих мужчин, Гермиона раздражённо фыркнула.

— Честное слово, мы оба знакомы не только с Уизли. Сегодня они потеряли сына. У них есть дела поважнее, чем следить за парой взрослых людей.

Гермиона повернулась к Минерве и тепло улыбнулась.

— Мы успели поговорить с миссис Тонкс. Как только всё уладится, юридическая фирма её покойного мужа подготовит все документы, касающиеся нашего крестника.

— Крестника? — озадаченно переспросил Артемус.

— Да. В Ордене и Сопротивлении все знали, что Ремус и Дора выбрали Гарри крёстным своего сына, Тедди.

Кингсли понял, о чём речь, а Бэгнолд выглядел удивлённым. Гермиона продолжила:

— Они также попросили меня стать крестной матерью мальчика. Поэтому мы с Гарри будем растить юного Тедди Люпина в память о доверии, которое они нам оказали.

— Я бы подумал, что они выберут кого-нибудь из семьи Артура… — начал Артемус, но, увидев лицо Гермионы, умолк и натянуто улыбнулся. — Уверен, родители сделали превосходный выбор.

— Через несколько лет расскажу, насколько удачным он был, — весело отозвалась Гермиона. — Когда выясним, что у нас получится в воспитании сына.

Она посмотрела на Минерву и грустно улыбнулась.

— Хотя, похоже, в сентябре 2009-го он не поедет на «Хогвартс-экспрессе», директор.

Кингсли понял намёк раньше Бэгнолда. Гермиона закатила глаза.

— Я же говорила: не поймут.

Кингсли удивлённо моргнул и прищурился, глядя на Гарри.

— Тебе не кажется, что сегодня слишком рано принимать такие серьёзные решения о будущем?

— Господин министр, — начал Гарри. Голос его был предельно серьёзен, хотя сам он улыбался. — Неважно, произойдёт это завтра, сегодня или через десять лет: взгляды, которые почти привели к появлению Волдеморта, не изменятся, если вы не начнёте менять их прямо сейчас. Взгляды, позволившие Гриндевальду прийти к власти на континенте полвека назад, устаревшие убеждения, из-за которых Англия получает очередного Тёмного Лорда примерно раз в тридцать лет, не изменятся, если не начать сию же минуту.

Он ненадолго замолчал, рассмеялся и покачал головой.

— Я однажды услышал историю. Сейчас объясню.

Оба волшебника смотрели на него внимательно. Гарри чувствовал, как Гермиона закатывает глаза, но всё равно начал:

— Волдеморт и Люциус Малфой зашли в «Кабанью голову» после последней битвы, — начал Гарри, не обращая внимания на бормотание Бэгнолда: «Но он же мёртв, разве нет?»

— Стоя у стойки, они пытались понять, что пошло не так. Наконец Волдеморт решил, что с самого начала им следовало действовать масштабнее. Он повернулся к Люциусу и сказал: «Мы недостаточно быстро внушили им страх. В следующий раз начнём по-крупному. Наша ошибка была в том, что в первый же месяц мы замучили пять тысяч грязнокровок и магглов, водрузили Тёмную метку над их горящими лачугами, а потом убили приветливую ведьму из аптеки в Джон-о’Гроутсе».

— Не успел Люциус ответить, как Долорес Амбридж подняла глаза от стакана джина с тоником и спросила: «Зачем вы убили приветливую ведьму из аптеки?» И тут Люциус воскликнул: «Блестяще! Вы правы, никому не было дела до того, что мы убили грязнокровок и магглов».

На этом Гарри и Гермиона развернулись и вышли из комнаты.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1