Глава 1: 1.

1.

31

0

Mот Molwe
Поделиться

Джеймс Поттер никогда не терял очки. Он умел терять другие вещи — домашние задания, перья и даже рассудок. Но в его представлении потерять очки было просто невозможно. Каждый вечер перед сном он клал их на тумбочку, совершенно уверенный, что утром они будут лежать там же. И всегда оказывался прав.

До одного дня.

Чертыхаясь на чём свет стоит, он сел на кровати и ощупал тумбочку. Они должны быть здесь…

Раздались стук и звон — один за другим. Ворча, Джеймс решил, что это его вещи падают с тумбочки. В любой другой ситуации в прошлом году он позвал бы на помощь кого-нибудь из Мародёров, чтобы тот подал ему очки — самым вежливым и учтивым способом:

— Эй, придурки, подайте очки, а?

Конечно, сейчас так не получится: он учился на седьмом курсе, был старостой школы и спал один в отдельной комнате в Башне старост. Ещё недавно он считал отдельную комнату просто чудом — и регулярно хвастался ею перед товарищами, даже если это было совершенно не в тему разговора. Но теперь ему хотелось снова жить в комнате с другими Мародёрами и жаловаться на вечный запах плесени и храп, а главное — велеть другу принести очки, иначе он пустит такую мощную газы, что мало не покажется.

Джеймс сидел на кровати, взъерошивая волосы и не зная, что делать дальше. Он был практически слеп.

Ну, не совсем слепой. Цвета и некоторые предметы он всё ещё различал. Джеймс был почти уверен, что вон та сероватая штука — стена…

Или лампа?

Если подумать, а он вообще в своей кровати?

Джеймс мысленно застонал. Очевидно, вместе с очками он потерял и рассудок.

В голову пришла внезапная мысль: палочка. Если он найдёт палочку, простое заклинание призыва вернёт ему верные очки… если он найдёт палочку. Чтобы найти одну вещь, Джеймсу нужно было найти другую, и он почему-то подозревал, что это превратится в бесконечный замкнутый круг растерянности.

Он снова ощупал тумбочку, вспомнив, что прошлой ночью положил туда палочку. Но теперь поверхность была пустой: видимо, он смахнул всё на пол. Может, палочка там? Джеймс свесил ноги с кровати и наклонился, меняя выражение лица при каждом новом прикосновении — то к мягкому, то к острому, то к чему-то мокрому, от чего он тут же отдёргивал руку.

Никакого толку. Ему нужны были его чёртовы очки.

Обычно он носил палочку в заднем кармане брюк, и, не подумав, проверил именно это место. Вспомнив, что на нём только трусы и ночью он не носит палочку в кармане, Джеймс хлопнул себя по лбу.

Нужен был новый план.

Он встал, заметно покачиваясь из-за плохого зрения, и пересёк комнату, отчаянно надеясь, что идёт к двери. Коричневатое пятно впереди смутно напоминало какой-то дверной проём…

Нет. Это была стена.

— Чёрт, чёрт, — повторял Джеймс, ощупывая стены. — Чёрт, чёрт… ай.

Его рука наткнулась на то, что он принял за книжный шкаф.

— Чёрт, чёрт…

Нога зацепилась за грязный свитер на полу, и он отшвырнул его в сторону.

Когда Джеймс уже почти потерял всякую надежду и решил сесть на пол и рыдать, пока кто-нибудь не придёт его спасать, его рука наткнулась на плоскую поверхность и, как ему показалось, дверную ручку. Он радостно ахнул, повернул ручку и открыл дверь. В коридоре глаза подстроились под новые оттенки расплывчатости.

Судя по памяти, Лили Эванс — несчастная староста школы — жила прямо напротив. Придётся попросить её о помощи. Девушку. В которую он влюблён. Которая, кажется, не отвечает ему взаимностью. И на нём почти ничего нет.

Может, сперва одеться?

…Нет. Поиски брюк займут часа три. Значит, пойдёт в одних трусах.

Пошатываясь и раскинув руки, словно птица, он пересёк коридор и добрался до двери Лили. Снова нащупал гладкую поверхность, нашёл дверную ручку и, ни секунды не колеблясь, распахнул дверь.

Едва он вошёл, как услышал растерянное:

— Мерлин знает что…

Затем оно переросло в пронзительный, оглушительный визг:

— А-а-а-а-а!

Джеймс растерянно замер и прикрыл уши. Он различил знакомое пятно рыжих волос — оттуда доносился крик.

— Вон! Вон, ВОН! — отчётливо услышал он визг Лили.

— Нет, подожди, Лили, мне нужна твоя помощь…

— На мне нет лифчика, мерзкий извращенец!

Лили обернулась. Её обнажённая спина оказалась прямо перед ним, и она застыла при виде Джеймса. Схватив рубашку, она торопливо натянула её, пытаясь прикрыться, и продолжала кричать:

— ВОН!

— Нет, подожди, Лили, послушай, я без очков! — Джеймс поднял руки, защищаясь, и отвернулся от рыжего пятна, которым была Лили, надеясь, что так она поверит, будто он не подглядывает. Хотя он всё равно не мог бы — к своему огромному сожалению. Увидеть грудь Лили стало бы новым поводом похвастаться — вместо своих… постельных подвигов.

— Убирайся! — Лили наконец нашла рубашку и как можно быстрее натянула её. Когда она заметила, что он всё ещё стоит в её комнате и таращится совсем не туда, где она была, то сердито спросила: — Ты почему всё ещё здесь? И почему ты не одет?

— Я бы с радостью сбежал от твоего гнева, но я почти слеп и не знаю, где выход.

— Почти слеп?

— Потерял очки. — Джеймс указал на переносицу, где ничего не было.

— Ну, прекрасно, Джеймс. Только осторожнее, а то сейчас врежешься в стену, — бесстрастно заметила Лили, слишком поздно.

Джеймс выругался, ударившись головой, и потёр ушибленное место.

— Повернись на девяносто градусов по часовой стрелке, — велела Лили.

Джеймс послушно повернулся.

— Ещё раз. Теперь сделай шесть шагов влево — там будет дверь. И, пожалуйста, закрой её за собой, чтобы я могла снять рубашку и надеть лифчик, а то соски слишком заметны.

— Даже если бы на мне сейчас были очки, ты ведь знаешь, что я не стал бы пялиться на твои соски?

Джеймс обратился к лампе.

— Джеймс, я стою справа от тебя. Ты вечно говоришь женщинам не то, что нужно.

— Мне нельзя произносить слово «соски»? — растерянно спросил Джеймс. Он почувствовал прикосновение к плечу, и кто-то направил его в нужную сторону. — Что за…

— Не паникуй, это моя рука. Я веду тебя к двери, чтобы ты мог уйти ещё более жалким образом.

— Подожди, Лили! — Джеймс протянул руку, надеясь нащупать её локоть, но не зная, с какой стороны искать. На ощупь он оказался довольно мягким.

— Это моя грудь, Джеймс.

Он отдёрнул руку… после небольшой паузы.

— Прости, — скривился он.

— Я не стану тебя убивать, потому что у тебя есть разумное оправдание — ты почти слеп. Но руку, пожалуй, придётся отрубить.

— Если тебя это утешит, то, что бы я ни потрогал — левую или правую грудь, — на ощупь она была упругой и очень приятной.

Лили сжала кулаки.

— Кажется, я отведу тебя к Астрономической башне и столкну вниз, — процедила она сквозь зубы.

— Я не это хотел сказать! — Джеймс прикрыл лицо, ожидая пощёчины. — Я практически инвалид! Пожалуйста, не бей меня!

Лили смягчилась, увидев, каким жалким он выглядит, и наконец прониклась сочувствием к его положению.

— Ты знаешь, где потерял очки?

— Нет. Именно поэтому я и сказал «потерял»…

Джеймс ни с того ни с сего получил подзатыльник и потёр лоб.

— Прости за это замечание. Я не подумал.

— Вот именно, — согласилась Лили.

Она снова повела его вперёд, и Джеймс нахмурился.

— Значит, ты не собираешься мне помогать? — печально предположил он.

— Поверь, сейчас мне меньше всего хочется помогать тебе. Скорее уж хочется отомстить: привязать тебя к стулу и оставить голым в Большом зале.

Глаза Джеймса испуганно расширились.

— Но я староста школы, хороший человек, так что помогу тебе. Подожди за дверью, пока я надену лифчик: тут ужасно холодно, и они уже… в общем, стоят торчком.

— Ты даже не представляешь, как мне хочется, чтобы на мне сейчас были очки.

— Поверь, представляю. И ты немедленно должен надеть брюки.

Джеймс скрестил ноги, и Лили захлопнула дверь.

Две минуты спустя насвистывающий в коридоре Джеймс вздрогнул, когда чья-то рука внезапно опустилась ему на плечо.

— Это снова моя рука, Джеймс, — закатила глаза Лили.

Теперь она была полностью одета. Джеймс — нет.

Он смущённо улыбнулся, понимая, почему так вздрогнул: когда не видишь всего, что обычно перед глазами, легко испугаться.

— У тебя ужасно длинные ногти. Я подумал, что это когти дьявола.

Лили снова закатила глаза.

— Он правда не знает, что женщинам лучше говорить, — тихо пробормотала она. — Ты знаешь, как добраться до своей комнаты?

— Ага, — уверенно ответил Джеймс и тут же врезался в стену. — Чёрт побери…

— Не верится, что я вообще это предлагаю, — пробормотала Лили, глубоко вздохнув. — Джеймс? Возьмись за моё плечо, и я тебя провожу, хорошо?

— Хорошо.

Он протянул руку, наугад пытаясь найти её плечо.

— …Это снова моя грудь, Джеймс.

Он отдёрнул руку и скривился.

— Чёрт, прости.

— Вообще-то плечо не находится в верхней части груди, ты, глупый, несносный… — Она осеклась, прежде чем пуститься в гневную тираду, хорошо знакомую Джеймсу. Лили взяла его руку — к его немалому удовольствию — и положила её себе на плечо. — Вот так. Иди, когда иду я.

— С удовольствием! То есть… да.

Лили с подозрением покосилась на него, когда они вошли в комнату Джеймса.

— Клянусь, если ты специально потерял очки, чтобы лапать меня за грудь, я тебя ПОКАЛЕЧУ.

— Поверь, я бы предпочёл видеть, когда лапаю тебя за грудь.

Очередной подзатыльник пришёлся ему по лбу.

— Что я тебе говорила, Джеймс?

— Не отпускать шуточки.

Лили обшарила каждый уголок, но очки так и не нашлись.

— Чёрт, я их не вижу.

Она приподняла несколько предметов одежды, надеясь, что очки под ними.

— Ты уверена?

— Конечно, я уверена, чёрт побери! — раздражённо ответила Лили.

Раздражение в ней всё нарастало с тех пор, как от тёплой руки Джеймса на её плече у неё по коже побежали мурашки — самые приятные на свете.

— А мою палочку хотя бы видишь?

Лили обыскала пол, ногой отодвинула несколько вещей.

— Палочки тоже нет.

Она достала свою палочку и взмахнула ею, произнося заклинание:

— Акцио, палочка Джеймса Поттера!

Ничего не произошло.

— Джеймс, очков здесь нет.

— Я боялся, что ты это скажешь, — простонал Джеймс, взъерошивая волосы. — Наверняка это был Похититель Очков.

— Какой ещё похититель?

— Это история, которую мама рассказывала мне в детстве, чтобы напугать.

— Что, если не убирать очки на место, их украдёт чудовище с щупальцами?

— Кто сказал, что у чудовища были щупальца?

— Я боюсь осьминогов.

— Напомни не вести тебя в рыбный ресторан, если там осьминог дня.

— Ты говоришь так, будто я добровольно пойду с тобой на ужин.

— Может, и говорю.

— Может, тебе не стоит.

Лили пристально посмотрела на Джеймса, а Джеймс — на шкаф.

— Я же не туда смотрю, да? — догадался он, краснея.

— От твоего взгляда шкаф сейчас расплавится, — бесстрастно заметила Лили. — Ладно, если мы закончили, я пошла на трансфигурацию. Мы уже пропустили завтрак.

Джеймс шагнул вперёд, внезапно лишившись опоры на плече Лили, которая направилась к выходу.

— Пока!

— Подожди! Ты не можешь меня бросить! — пожаловался Джеймс, размахивая руками в сторону дверного косяка. — Может, ты… ну… хотя бы оденешь меня? Пожалуйста?

У Лили отвисла челюсть.

— Ты хочешь, чтобы я тебя одела? Я тебе не мать!

— Иногда партнёры одевают друг друга.

Ответа не последовало.

— Или раздевают…

И снова никакого ответа.

Джеймс забеспокоился.

— Лили? Лили, ты ещё здесь? Лили? О боже, она ушла. ЛИЛИ? ЛИЛИ! ЛИЛИ, НЕ ОСТАВЛЯЙ МЕНЯ ЗДЕСЬ! Я ЖЕ ПРАКТИЧЕСКИ ИНВАЛИД, ЛИЛИ!

— Мерлин, Джеймс, не паникуй! Я здесь!

Он с облегчением выдохнул.

— Фух. Прости, просто трудно понять, когда я почти слепой.

— Я просто молча остановилась на секунду, чтобы подумать, ты, идиот! — Лили помассировала переносицу и наконец приняла решение. — Ладно, Джеймс. Я дам тебе одежду, а ты сам её наденешь.

— Хорошо.

Он кивнул, почувствовав, как ему вложили в руки какую-то вещь.

— Так… это брюки, да?

Он попытался натянуть одежду на ноги.

— Нет, это рубашка.

Лили наблюдала, как рубашка запутывается у него в ногах.

— Ох, ради всего святого, я сама, — сдалась она. — Руки в стороны.

Он послушно вытянул руки, и Лили просунула их в рукава. Она отчаянно старалась не смотреть на его грудь, подтянутую и мускулистую благодаря квиддичу. Сглотнув, она принялась застёгивать рубашку, каждый раз краснея, когда её пальцы касались его гладкой кожи. Застегнув последнюю пуговицу, она поправила воротник и не удержалась — смахнула с его плеч воображаемую пылинку. Лили убедила себя, что тёплое чувство внутри — это просто то же самое, что испытывает мать, одевая сына в первый школьный день.

— Ну как я выгляжу? Хочется меня?

Вот только сыновья таких вопросов не задают. А матери не хочется отвечать мечтательным «да…».

— Застегнись, Казанова, — огрызнулась Лили и принялась искать брюки Джеймса.

— Какая ещё Кэсси?

— Маггловская шутка.

— …Не понял.

— Забудь.

Лили вела Джеймса на трансфигурацию, и со стороны они странно напоминали слепого и собаку-поводыря: Джеймс держался за её плечо и шёл следом. Разумеется, у собак-поводырей не бывает ярко-рыжих волос и милых веснушек. Джеймс очень жалел, что у него нет очков, чтобы полюбоваться на чудесную попку своей собаки-поводыря.

— Я слышу, как люди смеются, Лили.

Так и было: Лили заметила, как некоторые ученики показывают на них пальцами, пока они шли по коридору под хихиканье окружающих.

Лили ответила со всей искренностью и красноречием:

— Это у тебя в голове, приятель.

— Джеймс! — крикнул кто-то впереди.

— Слава Мерлину, — пробормотала Лили, заметив, что остальные Мародёры идут к ним от класса трансфигурации. Теперь она могла сдать Поттера на попечение этих трёх олухов.

— Почему вы всегда так делаете? — спросила Лили, когда парни наконец их догнали.

— Как? — спросил Питер.

— Ходите везде шеренгой.

— Мы же Мародёры! — Сириус растянул губы в глуповатой улыбке.

— Вы мне стриптизёров напоминаете, — заметила Лили. — Ещё раз так сделаете — сниму баллы с факультета. А теперь… — Она сняла руку Джеймса со своего плеча и подтолкнула его к Ремусу. — Присмотрите за своим потеряшкой. Бабуин потерял очки.

Сириус окинул Джеймса взглядом. В его внешнем виде явно было что-то странное.

— Не хочу показаться грубым, Сохатый, но… э-э… почему на тебе комбинезон?

Джеймс моргнул.

— На мне что?

— Комбинезон, — пояснил Питер.

— Невозможно! — засмеялся Джеймс. — Лили одевала меня утром, и… — Он замолчал, нащупав одежду, совсем не похожую на обычную школьную мантию. — Лили!

Он возмущённо попытался указать на неё пальцем, но, похоже, без точного зрения это оказалось слишком сложно.

— Лили? Чёрт побери, где ты?

Она спряталась у него за спиной, яростно мотая головой, пока Ремус смотрел на неё.

— Прости, Джеймс, она только что ушла, — солгал оборотень, стараясь сдержать смех.

Джеймс резко развернулся, а Лили отчаянно попыталась спрятаться снова.

— Эй! Я видел рыжие волосы! — Он пошарил рукой в воздухе. — Лили! Лили, это ты?

— Это был Хвост, — подхватил Сириус.

— Да, я недавно покрасился, — пошутил Питер.

— Берегись, Пит, — предупредил Сириус, наблюдая, как Лили крадётся в класс трансфигурации, чтобы незаметно улизнуть. — Он запал на рыжих. А без очков куда охотнее тебя зацелует.

Джеймс скривился.

— О, ну очень смешно. Издеваться над почти инвалидом — просто верх остроумия. Придурки… Но серьёзно, я правда в комбинезоне?

— Похоже, на тебе комбинезон для беременных, — сказал Сириус, хлопнув Джеймса по спине. — Ещё шаг — и будешь как мамаша в декрете.

— Ради Мерлина, найдите мне брюки, или мне придётся раздеться, — предупредил друзей Джеймс.

Все трое тут же бросились искать ему брюки. В конце концов, никому (или всё-таки всем?) не хотелось, чтобы полуголый Сохатый носился по замку.

Весь день Лили тайком помогала Джеймсу. Она была хитра, как лиса, — так, по крайней мере, говорил Джеймс. Но это он говорил главным образом из-за её рыжих волос, а потом прозвал её «лисичкой Лили». С этим прозвищем она была категорически не согласна.

Лили велела Сириусу, Ремусу и Питеру присматривать за их почти слепым Мародёром на каждом уроке, но они этого не делали. Не то чтобы им было совсем наплевать — скорее, они просто ленились. Как бы то ни было, когда Джеймсу требовалась помощь, на выручку приходила Лили… разумеется, тайком.

Когда учитель велел открыть страницу пятьсот шестьдесят четыре, Джеймс неуклюже перелистывал книгу туда-сюда целых пять минут, то и дело проскакивая нужную страницу. Тогда Лили взмахнула палочкой, и книга сама открылась где надо. Когда Джеймс уронил перо, оно вдруг невидимой силой — Лили Эванс — подпрыгнуло и вернулось на парту. А когда Джеймс чуть не испортил зелье, добавив совсем не тот ингредиент, Лили незаметно подменила его нужным.

Конечно, она злилась — и, чего уж там, сама не понимала, почему так хочет ему помогать. Ещё сильнее её раздражало, что друзья Джеймса даже не пытались прийти ему на помощь. Почти казалось, будто они намеренно оставили его без поддержки, чтобы Лили пришлось вмешаться, потому что так было правильно.

Лили наблюдала, как Джеймс ползает по полу коридора, пытаясь собрать учебники, разбросанные после впечатляющего падения. Вокруг успела собраться толпа зрителей, которые хихикали и смеялись над ним, пользуясь случаем увидеть старосту школы в таком унизительном и нелепом положении.

— Книги! — звал Джеймс, ощупывая пол в поисках своих вещей. — Идите к Сохатому!

До некоторой степени смотреть, как Джеймс выставляет себя ещё большим дураком, чем обычно, было для Лили почти мучительно, и она чувствовала себя виноватой. Она протиснулась сквозь толпу и свирепо взглянула на Сириуса, Ремуса и Питера, стоявших рядом с ним. Те равнодушно наблюдали за тем, как Джеймс ищет учебники.

— Почему вы ему не помогаете? — потребовала объяснить Лили, прищурившись.

Ремус шагнул вперёд, чтобы помочь Джеймсу, но Сириус остановил его, покачал головой и выразительно посмотрел на него.

Лили смерила их сердитым взглядом.

— Вы такие идиоты!

Опустившись на колени, она положила руку Джеймсу на плечо. Он испуганно вздрогнул.

— Это всего лишь я, — мягко сказала Лили, собирая книги.

— Слава богу, — с облегчением выдохнул Джеймс. — А то я подумал, что опять ткнулся кому-то в пах.

— Опять?

— Не хочу об этом вспоминать.

Лили протянула ему книги.

— Вот.

— Ух ты, грязнокровка помогает чистокровному, — заметил кто-то из толпы. — Не думал, что доживу до такого.

Джеймс тут же взорвался:

— Кто это, чёрт побери, сказал?

Он закатал рукава мантии и грозно уставился на стену, приняв её за источник голоса.

— Это ты, Снейп? Ах ты, скользкий ублюдок! Не смей больше так называть Лили! Я тебе зад надеру!

Он набросился на стену, размахивая кулаками и издавая звериный рёв.

— Джеймс! Джеймс, брось! — Лили потянула его за руку, стараясь удержать. — Ты напал на стену!

Он остановился, только когда его рука угодила в портрет. Джеймс сунул пальцы в рот и пробормотал:

— Ай…

— Пойдём отсюда, — посоветовала Лили, прекрасно понимая, что на них смотрит весь коридор.

Она взяла его за руку и повела сквозь толпу.

— Где Снейп? — спросил Джеймс. Он не хотел уходить, но всё же позволял Лили тянуть себя за собой. — Я должен придушить его подушкой, — заявил он с безумным блеском в глазах.

— Он ушёл, Джеймс.

— Насовсем? Тогда мне не придётся попадать в Азкабан.

Оставшиеся Мародёры смотрели, как Лили и Джеймс исчезают в конце коридора, направляясь к школьной территории.

— Ну и когда ты скажешь Джеймсу, что очки у тебя, Бродяга?

С ухмылкой Сириус достал очки Джеймса из кармана брюк и надел их на переносицу.

— Когда он как следует зацелует Эванс, Лунатик.

— Я знаю, где мы.

Лили растерянно посмотрела на Джеймса. Она вывела его из замка на школьную территорию, подальше от любопытных взглядов, но не сказала, куда именно ведёт.

— Ты не можешь знать, где мы, — возразила она.

Джеймс улыбнулся, прислушиваясь к окружающим звукам.

— Если мои расчёты верны, я слышу плеск воды — значит, мы у Большого озера. Справа тихо щебечут птицы. А ещё мы в тени, так что, наверное, стоим под буком.

Он угадал.

— Не знала, что у тебя такой хороший слух, Джеймс, — улыбнулась Лили.

Она села на траву и усадила рядом Джеймса, мягко — уж наверняка ласково — подтолкнув его на колени.

— Не такой уж и хороший, — признался он. — Просто… когда теряешь часть зрения, начинаешь больше полагаться на остальные чувства. Сегодня я больше слушал и замечал то, чего обычно не слышу.

— Например? — с любопытством спросила Лили.

— Ты тихонько постукиваешь ногой, когда тебе скучно на уроке или ты нервничаешь, — просиял Джеймс.

Лили тут же перестала постукивать: да, она нервничала. Он заставлял её нервничать.

— А ещё у тебя самая милая манера чихать и кашлять.

Лили покраснела и обняла колени.

— Спасибо, что помогала мне сегодня, Лили, — наконец благодарно сказал он. — Ремус рассказал, что ты весь день помогала мне на уроках. Просто… спасибо.

— Не за что, — ответила Лили, изо всех сил стараясь скрыть румянец. Оправившись, она улыбнулась. — Значит, комбинезон тебе понравился?

— Боюсь, Дамблдор решил, что он не совсем соответствует школьной форме.

— Жаль, — вздохнула Лили. — Знаешь… мне кажется, я бы не возражала, если бы ты каждый день терял очки.

— Жестоко, — сказал Джеймс, но всё равно рассмеялся. — Почему?

— Потому что я поняла, что ты мне довольно нравишься без них.

Джеймс изо всех сил старался не подпрыгнуть от восторга.

— Тогда я навсегда уничтожу эти очки, — прорычал он с улыбкой.

Лили засмеялась и кокетливо улыбнулась.

— Но как ты будешь жить, почти ничего не видя?

— Переживу. Ты могла бы меня одевать. Только, желательно, не в комбинезон.

— Но он тебе так идёт, — Лили игриво толкнула его локтем.

— Ты бы на мне смотрелась хорошо.

Лили нахмурилась.

— Что?

— О, Мерлин, не в том смысле, что ты будешь лежать на мне! Не про секс! Я хотел сказать, что ты будешь хорошо смотреться у меня… под руку? Понимаешь, о чём я? Нет, давай ещё раз. Мы хорошо смотримся вместе — вот что я имел в виду! Я хочу быть с тобой… Ох, чёрт. В голове это звучало совсем не так, и вслух, наверное, тоже получилось ужасно. Чёрт. Чёрт, чёрт, чё…

Лили приложила палец к его губам, призывая замолчать. Джеймс продолжал говорить, хотя её палец всё ещё прижимался к его губам.

— Ты мне очень нравишься, если ты ещё не заметила, и я ужасно надеюсь, что не отпугнул тебя своей болтовнёй.

Она не ответила сразу.

— Лили? Лили, ты здесь?

Он запаниковал, когда её палец исчез с его губ.

— О боже, она ушла! Как мне теперь добраться до замка? Я свалюсь в озеро! Упаду, утону, а русалки меня съедят! ЛИЛИ, ВЕРНИСЬ! ЛИЛИ, ТАК НЕЛЬЗЯ, Я ЖЕ ПРАКТИЧЕСКИ ИНВАЛИД, ЛИ…

Он тут же замолчал: его губ коснулась другая пара губ. Возможно, он и потерял свои любимые очки, но сейчас это было неважно, потому что Лили Эванс его целовала — во всяком случае, он надеялся, что это Лили. Он искренне надеялся, что это не русалка, пытающаяся присосаться к его губам: во-первых, потому что она русалка, а во-вторых — потому что ощущения были невероятно приятными.

Когда они наконец отстранились, чтобы вдохнуть, Джеймс сдавленно спросил:

— Просто уточню: это Лили меня целует, да?

Она закатила глаза.

— Да, Джеймс.

Радостно улыбаясь, он взял Лили за руку…

— Это опять моя грудь, Джеймс.

— Мерлин, у тебя грудь прямо как магнит для рук… Просто любопытно: раз уж мы поцеловались, мне можно оставить руку здесь?

— Нет.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1