Глава 1: 1.

1.

39

0

Mот Molwe
Поделиться

Зал суда № 10 — Министерство магии

Гарри оглядел зал суда. Все смотрели на него сверху вниз. Фадж не только перенёс слушание по делу о применении несовершеннолетним магии в другое место, но и изменил время, назначив его на два часа раньше. К счастью, Гарри уже был в Министерстве: он пытался встретиться с главой ДМПЗ до слушания. Иначе он бы его пропустил.

Оглядывая зал, Гарри гадал, понимают ли они, насколько сильно сейчас навредят самим себе. После последнего задания Турнира Трёх Волшебников, но ещё до того, как его отправили обратно к его так называемым любящим родственникам, он сумел связаться с гоблинами, чтобы подтвердить свой статус в волшебном и магическом мире. Вопреки распространённому среди волшебников мнению, это были не одно и то же. Оказалось, что, заставив кого-то участвовать в состязании, предназначенном только для совершеннолетних, тем самым признаёшь его совершеннолетним. Забавно, но все необходимые бумаги для оформления этого статуса до Гарри в школе так и не дошли. Гоблины были крайне недовольны, когда узнали об этом. Они выдали ему многоразовый портключ, чтобы после возвращения на Тисовую улицу он смог встретиться с ними, обсудить свои счета и разобраться с операциями за последние пятнадцать лет.

Каково же было удивление Гарри, когда выяснилось, что у него есть не только доверительное хранилище. Более того, ему принадлежали контрольные пакеты акций нескольких предприятий в волшебном мире. В том числе «Ежедневного пророка». На всех его счетах вместе взятых находилось семьдесят пять процентов акций газеты.

Гарри лишь жалел, что Сириуса нет рядом, чтобы увидеть, что сейчас произойдёт. В четвёртый год обучения Гарри Сириуса предали. Он до сих пор не выяснил, кто именно его выдал, хотя подозрения у него были. Если они подтвердятся, одну рыжую голову после всего случившегося ждёт крайне неприятный сюрприз.

Мысли Гарри прервал министр, ударивший молотком, чтобы восстановить порядок в зале.

— Гарри Джеймс Поттер, мы, Визенгамот, пришли к единогласному решению. Мы признаём вас виновным в применении магии несовершеннолетним и нарушении Статута секретности: вы использовали магию в присутствии маггла. Ваша палочка будет сломана, а вы будете исключены из Школы чародейства и волшебства «Хогвартс». Кроме того, вас изгоняют из Великобритании до конца вашей жизни, без права возвращения, — заявил Фадж с довольным видом.

Если он рассчитывал, что Гарри сломается, то его ждало сильное разочарование. Гарри лишь оглядел присутствующих. По их лицам было видно, что они считают себя победителями. Тёмные были в восторге: теперь Гарри не сможет помешать планам их хозяина. Светлые и нейтралы тоже радовались, полагая, что добились уступок от Тёмных и министра в обмен на свой голос. Весь процесс был подстроен с самого начала: Гарри признали виновным ещё до того, как он вошёл в зал.

— Значит, это единогласное решение всех присутствующих? — спросил Гарри.

— Да. Я уже сказал это, мальчик, — ответил Фадж.

— Хорошо, — сказал Гарри. — Просто хотел убедиться, прежде чем начать. Мне ни разу не дали выступить в свою защиту за всё время этого разбирательства. Считаю, что теперь мне следует предоставить слово, прежде чем моё изгнание вступит в силу, когда я покину этот зал.

Фадж оглядел зал, чтобы понять, согласны ли остальные.

— Хорошо, мальчик, но говори быстрее. У нас есть дела поважнее того, что ты собираешься сказать.

— Хорошо, министр. Но сначала я хотел бы задать вопрос секретарю. Кто голосовал от имени домов Поттеров и Блэков? Чтобы решение было единогласным, кто-то должен был подать голоса от этих домов, и я хотел бы знать, кто именно.

Секретарь посмотрел в реестр, затем взглянул на министра, дожидаясь разрешения ответить.

— От имени дома Блэков голосовал Люциус Малфой: его жена — Блэк, и она единственная из этого дома, кто сейчас жив и не находится в заключении. От имени дома Поттеров голосовал Амос Диггори, которому Альбус Дамблдор, ваш магический опекун, передал право голоса по доверенности.

— Прекрасно. Амос Диггори и Люциус Малфой, не могли бы вы встать? — спросил Гарри, обращаясь к двум мужчинам на возвышении.

Когда оба поднялись, Гарри продолжил:

— Надеюсь, вам понравится жизнь без магии.

От этих слов в зале поднялся переполох. Все кричали, требуя объяснений, а двое мужчин, о которых шла речь, внезапно побледнели.

Министр ударил волшебной палочкой, и звук разнёсся по залу, словно пушечный выстрел. Порядок удалось восстановить.

— Объясните своё заявление, мистер Поттер. Почему этим двум достойным гражданам грозит потеря магии по вашему слову?

— Объясню, задав другой вопрос, министр. Какую клятву приносит каждый, кто занимает место в Визенгамоте по доверенности? — ответил Гарри.

Фадж вопросительно посмотрел на секретаря.

Тот побледнел, поняв, к чему клонит Гарри.

— Представитель по доверенности должен поклясться хранить честь дома, который представляет, и не действовать против нынешнего главы этого дома. Клятва даётся на магии, — пояснил секретарь.

Фадж посмотрел на Гарри:

— Я всё ещё не вижу проблемы, Поттер. Сейчас у этих домов нет глав, поэтому своими голосами они никак не нарушили клятву. Да, вы наследник дома Поттеров, а сын Люциуса, Драко, — наследник дома Блэков и станет его главой, когда достигнет совершеннолетия, но здесь нет никакого противоречия.

Услышав это, Гарри усмехнулся. Те, кто знал Джеймса Поттера, подумали бы, что перед ними его точная копия: именно такое выражение лица у Джеймса бывало перед тем, как он замышлял нечто грандиозное.

— Скажите, министр, что происходит, когда вы заставляете несовершеннолетнего участвовать в состязании, предназначенном только для совершеннолетних? А что происходит, когда несовершеннолетнего судит весь Визенгамот, хотя такие дела, позвольте напомнить, должны рассматриваться только для взрослых? Дела несовершеннолетних слушает трибунал. Я скажу, что происходит, министр: с точки зрения Магии вы тем самым объявляете этого несовершеннолетнего взрослым, освобождая его от опеки. А что происходит, министр, когда вы признаёте совершеннолетним наследника не одного, а сразу двух Древнейших и Благороднейших домов?

Фадж и оба стоявших мужчины побледнели как полотно. Если Гарри был прав, то Фадж только что изгнал главу двух Древнейших и Благороднейших домов. В политическом смысле это обернулось бы катастрофой.

Амос Диггори и Люциус Малфой не удержались на ногах, когда до них дошло значение слов Гарри. Если Гарри стал главой дома Поттеров, то было очевидно, какой второй дом перешёл под его власть.

— Когда после последнего задания Турнира Трёх Волшебников я связался с гоблинами, чтобы подтвердить свои предположения, меня очень встревожило то, что они пытались связаться со мной почти весь год. Оказалось, что после участия в первом задании меня признали совершеннолетним. Гоблины хотели, чтобы я пришёл и вступил в свои права. Но по какой-то причине их письма перехватывали, — сказал Гарри, оглядывая зал.

Некоторые из сидевших там лордов уже начали бледнеть: до них стали доходить последствия слов Гарри.

— Кхм-кхм. Вы обвиняете Министерство в перехвате вашей почты, мистер Поттер? — спросила похожая на жабу женщина в розовом, сидевшая рядом с министром. — И что вы имеете в виду, говоря, что являетесь главой двух Древнейших и Благороднейших домов? Вы станете главой дома Поттеров только в семнадцать лет, и больше никаких титулов у вас нет.

— Вы ошибаетесь, — сказал Гарри. — В прошлом году вы все устроили настоящее представление, когда наконец схватили Сириуса Блэка. Не теряя времени, вы отправили его на поцелуй дементора сразу же, как только он оказался в здании Министерства, верно?

— Конечно, Поттер. Этот человек был осуждённым преступником и правой рукой Того-Кого-Нельзя-Называть. Разумеется, мы отправили его на поцелуй дементора при первой же возможности. Я думал, ты будешь рад, что предатель твоей семьи понёс наказание, — ответил Фадж.

— Что ж, министр, когда главу Древнейшего и Благороднейшего дома отправляют на поцелуй дементора, даже не устраивая ему суда, я хочу убедиться, что всё правильно понял. Видите ли, когда в прошлом году вы подвергли поцелую моего невиновного крёстного, связанного клятвой, я стал главой его дома. Того самого человека, о чьей невиновности мы сообщили вам в конце моего третьего года. Того самого, кого отправили в ад на земле, даже не предоставив ему права на суд. И, кстати, разве вы не были одним из первых, кто прибыл на место? Разве ваш карьерный рост в Министерстве не начался с того, что вы оказались там первым?

Если предыдущие слова Гарри вызвали шум, то нынешнее признание обернулось настоящим хаосом. Фадж побелел как полотно, по мере того как до него доходил смысл сказанного. Он отправил на поцелуй дементора невиновного главу Древнейшего и Благороднейшего дома. Оглядев зал, он увидел, что другие лорды смотрят на него с яростью. Если он смог так поступить с Блэком, что мешало ему сделать то же самое с ними?

Когда порядок восстановился, один из членов Визенгамота посмотрел на Гарри и спросил:

— Мистер Поттер, вы можете подтвердить свои слова? Можно сколько угодно стоять и делать заявления, но есть ли у вас доказательства?

— Рад, что вы спросили, — ответил Гарри.

Он достал из кармана несколько документов и передал их секретарю.

— Не могли бы вы изучить эти документы и объяснить собравшимся, что это такое? — попросил Гарри.

Секретарь взглянул на оба документа и побледнел.

— Это последние волеизъявления лорда Джеймса и леди Лили Поттер, а также последняя воля лорда Сириуса Блэка.

В зале снова поднялся шум. Не из-за завещаний Поттеров, а потому, что Сириуса называли лордом Блэком. Это было возможно только в том случае, если его не осудили: заключённый не мог сохранять титул главы дома. То, что в документе он был назван лордом, доказывало: его никогда не признавали виновным.

Фадж выглядел так, словно вот-вот упадёт со стула. Одного упоминания этих двух документов хватило, чтобы он задумался, не раздобыть ли ему маховик времени в Отделе Тайн и не вернуться ли в начало дня.

— Прочитайте, пожалуйста, два подчёркнутых отрывка из завещания моих родителей, а затем подчёркнутый отрывок из завещания Сириуса, — попросил Гарри.

Секретарь взглянул на два выделенных отрывка, затем на Гарри, потом снова на документы.

— В завещании лорда и леди Поттер сказано:

«Мы назначаем опекуном нашего сына, Гарри Джеймса Поттера, нашего крёстного, связанного клятвой, Сириуса Ориона Блэка».

Далее следует список людей, которые могли бы заботиться о лорде Поттере, если Сириус окажется не в состоянии это делать.

Вторая часть завещания гласит:

«Если нас предадут, знайте: Хранителем Тайны был Питер Петтигрю, а не Сириус Блэк, как думают многие. Сириус согласился стать приманкой, чтобы скрыть, что настоящим Хранителем Тайны был Питер».

Последний отрывок — из завещания лорда Блэка:

«Я передаю титул лорда Блэка своему крестнику и наследнику, Гарри Джеймсу Поттеру».

Прочитав, секретарь положил оба документа на стол.

Снова вспыхнул переполох: теперь у присутствующих были доказательства невиновности Сириуса и того, что министр отправил на поцелуй невиновного главу дома.

Фадж наблюдал, как его политическая карьера с каждым новым откровением мальчишки Поттера летит в пропасть.

— Итак, вернёмся к моим словам, — продолжил Гарри, посмотрев на Амоса Диггори и Люциуса Малфоя. — Надеюсь, вам понравится жить без магии. Вы оба нарушили клятву, данную при представительстве по доверенности: проголосовали за то, чтобы признать меня виновным и изгнать из Великобритании.

Как только Гарри закончил говорить, оба мужчины на мгновение озарились светом и вскрикнули от отчаяния. Магия покарала их за нарушение клятвы. Теперь оба были не лучше магглов.

Все смотрели на них с жалостью и страхом. Каждый в зале получил суровое напоминание о цене нарушения клятвы, скреплённой магией.

— А теперь, поскольку из-за ваших действий я покидаю эти земли, считаю справедливым окончательно порвать с вами, — продолжил Гарри. — Поэтому, после того как с конца учебного года я тесно сотрудничал с «Гринготтсом», чтобы точно узнать своё положение, дома Поттеров и Блэков немедленно взыскивают ВСЕ долги, которые им причитаются. Прочитав всё, что писали обо мне в газетах после окончания учебного года, я решил, что мне стоит выяснить, кто именно задолжал моим домам. Я подозревал, что суд будет нечестным.

По залу было видно, как до людей наконец начало доходить, что именно они натворили. Не было ни одной семьи в зале, которая не задолжала бы дому Поттеров или Блэков — тем или иным образом. Если Гарри взыскивал ВСЕ долги и особенно подчёркивал слово «все», то речь шла не только о деньгах. Некоторые дома задолжали его семьям услуги и обязательства, и расплачиваться по ним будет неприятно и нелегко.

— Кроме того, поскольку решение принято единогласно, все дома, связанные договорами с домом Поттеров или домом Блэков, нарушили эти соглашения. В связи с этим Древнейший и Благороднейший дом Поттеров расторгает все договоры и союзы с волшебной Британией. Древнейший и Благороднейший дом Блэков также расторгает все договоры и союзы с волшебной Британией. Все они расторгаются по уважительной причине. Часть условий этих соглашений обязывает помогать членам союзных домов в трудные времена. Но никто из вас ни разу не счёл нужным помочь мне за последние четыре года, когда я в этом нуждался. Поэтому считаю, что имею право поступить именно так, — закончил Гарри.

Если его прежние действия в отношении Амоса Диггори и Люциуса Малфоя вызвали в зале переполох, то на последнее заявление ответила оглушительная тишина. Все замерли, обдумывая последствия его слов. Теперь дома Поттеров и Блэков стояли особняком, независимые от остальных. Ни с одним домом волшебной Британии они больше не состояли в союзе. Самые сведущие участники заседания обратили внимание на формулировку юного лорда. Уточнив, что разрывает связи именно с волшебной Британией, он сохранил все существующие союзы и соглашения с Магической Британией — в том числе с гоблинами и кентаврами.

Остальные смотрели, как их благосостояние стремительно катится под откос. Союз с Поттерами или Блэками был важным преимуществом для их предприятий. Когда станет известно, что они больше не союзники и что это они нарушили верность своим партнёрам, из-за чего договоры были расторгнуты по уважительной причине, их дела понесут серьёзные убытки. Никто не хотел иметь дела с теми, кому недостаёт чести, — и именно это, по сути, Гарри Поттер только что заявил, разрывая все связи.

— Ты не можешь так поступить! — воскликнул министр. — Ты разоришь и лишишь дела множество чистокровных семей. Нельзя так поступать с ними и с Британией!

— Вообще-то, могу, министр. Вы сами позаботились об этом, когда судили меня как взрослого, когда в прошлом году заставили участвовать в состязании и когда отказались верить всему, что я вам говорил: и о невиновности Сириуса, и о возвращении Волдеморта.

Весь зал вздрогнул, когда Гарри произнёс это имя. С отвращением оглядев собравшихся, он сказал:

— Да очнитесь вы. Это просто выдуманное имя. Бойтесь самого человека — он могущественный и опасный, — но не бойтесь имени. А если вам не нравится, называйте его Томом. Именно так его назвала мать.

После последних слов Гарри в зале воцарилась тишина. Все оглядывались, пытаясь понять, знает ли кто-нибудь ещё, о чём он говорит.

— О чём ты говоришь, мальчик? — потребовал объяснить рыжеволосый мужчина с моноклем на одном глазу. — Происхождение Того-Кого-Нельзя-Называть никогда не удавалось выяснить. ДМПЗ много раз пытался установить, кто он такой, но безуспешно. Нам даже не удалось добиться никаких сведений от Хогвартса! Директор всегда говорил, что не знает, кто это может быть, и сомневается, что кто-то настолько тёмный мог появиться оттуда.

— А вы кто? — спросил Гарри.

— Амелия Боунс, регент дома Боунсов и нынешняя глава ДМПЗ, — ответила она.

— Тогда, мадам Боунс, советую вам вернуться в Хогвартс и задать директору этот вопрос ещё раз. Только на этот раз воспользуйтесь сывороткой правды, чтобы получить ответ. Альбус Дамблдор всегда знал, откуда взялся лорд Волдеморт: в те годы он преподавал в Хогвартсе трансфигурацию. Именно Дамблдор принёс ему письмо о зачислении в маггловский приют, где тот рос. Это Дамблдор заставлял его возвращаться туда на каждые летние каникулы, хотя знал, что там с ним жестоко обращаются, — сказал Гарри.

— Настоящее имя лорда Волдеморта — Том Марволо Реддл, — продолжил Гарри. — Он родился у Меропы Гонт, почти сквиба и последней дочери семьи Гонтов, и Тома Реддла — богатого маггла-землевладельца, жившего в том же городке. Меропа подливала Тому любовное зелье, чтобы он сбежал с ней и женился на ней. Когда она забеременела, перестала давать ему зелье, думая, что он останется. Но стоило Тому освободиться от его действия, как он сбежал и вернулся домой. Меропа умерла, рожая Тома, в маггловском приюте. Перед смертью она успела назвать его. Так что герой движения за чистоту крови на самом деле полукровка, у которого отец — маггл.

Чтобы подтвердить свои слова, Гарри повторил фокус, которому Том научил его на втором курсе: огнём написал своё имя в воздухе, а потом переставил буквы так, чтобы получилось «Я — лорд Волдеморт».

В зале воцарилась полная тишина. Никто не мог поверить в услышанное. Особенно отказывались верить Тёмные семьи. Получалось, их обманом заставили следовать за полукровкой!

— Откуда вы всё это знаете, мистер Поттер? — спросила Амелия. — Мы десятилетиями пытались собрать о нём сведения, а вы просто выкладываете их нам как ни в чём не бывало.

— В первый, второй и четвёртый годы в Хогвартсе я сталкивался с ублюдком со змеиной мордой и потратил какое-то время на его изучение. А настоящее имя я знаю потому, что он сам назвался мне в Тайной комнате на втором курсе.

Все снова были потрясены словами Гарри. Казалось, каждый раз, когда он открывал рот, то говорил что-то, что потрясало их до глубины души. И именно этого человека они только что единогласно постановили изгнать из Великобритании без права возвращения?

— Впрочем, всё это неважно. Если хотите узнать больше, поговорите с Дамблдором. Он знает об этом не меньше моего, а то и больше, — закончил Гарри.

— А теперь вернёмся к тому, о чём я говорил до того, как мы отвлеклись. Вы убедитесь, министр, что я могу сделать всё, о чём заявил. Если волшебной Британии я не нужен, значит, ей не нужны ни я, ни мои деньги, ни моя поддержка. Вы ВСЕ единогласно проголосовали за моё наказание и изгнание — теперь пожинайте то, что посеяли.

С этими словами Гарри откинулся на спинку стула, ожидая, какие ещё вопросы возникнут, прежде чем он уйдёт. В каком-то смысле это разбирательство было настоящим подарком судьбы: благодаря ему он покинет Англию. Гарри уже смирился с тем, что его могут отправить либо в Азкабан, либо в изгнание; изгнание казалось наиболее вероятным вариантом. Даже если они хотели от него избавиться, то не захотели бы потерять его вклад в свою экономику, а простые люди ни за что не стали бы молча смотреть, как их «героя» отправляют в Азкабан, пока он ещё подросток.

— Мистер Поттер…

— Лорд Поттер-Блэк, пожалуйста. Никто в этом зале не вправе обращаться ко мне запросто. Может быть, всё было бы иначе, если бы кто-то из вас поступил так, как должен был. Но вы этого не сделали — теперь пожинайте последствия, — перебил Гарри.

— Хорошо, лорд Поттер-Блэк, — после паузы продолжила мадам Боунс. — Вы утверждаете, что директор давно всё это знает. Откуда вам это известно?

— Всё просто, — ответил Гарри. — Он сам мне сказал. И в конце второго года, и ещё раз после того, как я столкнулся с ним на кладбище в конце турнира. Альбус Дамблдор всегда точно знал, кем был лорд Волдеморт, а также знал его происхождение и прошлое. Чёрт возьми, Дамблдор даже отказал ему в должности преподавателя защиты от тёмных искусств, когда тот подал заявку вскоре после выпуска из Хогвартса. Можете обрадоваться: вскоре после того случая проклятие и начало действовать. Думаю, Том решил: раз ему не досталось это место, то пусть оно не достанется никому.

Гарри снова ошеломил Визенгамот своим ответом. Каждый раз, когда он отвечал на вопрос, появлялось ещё больше вопросов.

— Что ж, я любезно ответил на все ваши вопросы, но, думаю, больше отвечать не стану. Я уже сказал всё, что хотел, но напоследок добавлю ещё кое-что.

Гарри замолчал и оглядел зал, затем поднял взгляд на галерею, где собрались представители прессы, чтобы осветить суд и собрать все самые пикантные подробности.

— Министр Фадж и прочие достойные члены Министерства магии Британии, обратите внимание на формулировку. Да, оно называется «Министерство для магии», а не «Министерство магии», как вы извратили его название. Внимательно обдумайте текст клятвы, которую приносите, когда поступаете на службу в Министерство. Насколько я помню, она звучит примерно так: «Я торжественно клянусь служить всем магическим жителям Великобритании с полной отдачей и стремиться защищать их от вреда. Клянусь своей магией соблюдать законы Магической Великобритании и Законы Магии, установленные Основателями Визенгамота при его создании с одобрения правящего монарха Великобритании».

В ответ на слова Гарри повисла ошеломлённая тишина. Все знали клятву, которую приносили министр и остальные служащие Министерства, но Гарри представил её в совершенно новом свете.

— Надеюсь, министр, как и все, кто занимает места в этом зале, что никто не попросит Магию судить вас по клятве, которую вы добровольно принесли, вступая в должность или занимая место в Визенгамоте. Интересно, чем бы это закончилось? На этом, пожалуй, я отправлюсь в «Гринготтс» и покину страну, как того требует решение этого почтенного собрания.

Гарри поднялся и направился к дверям. Те распахнулись перед ним. За его спиной весь Визенгамот остался ошеломлённым и безмолвным, обдумывая последствия клятвы, о которой им только что напомнили. Согласно её формулировке, каждый из них оказался бы виновен: в клятве говорилось обо всех магических жителях, а не только о волшебниках и ведьмах, как они привыкли её понимать.

Гарри спокойно вышел в атриум Министерства и увидел там мистера Уизли и профессора Дамблдора. Почему-то профессор привёл с собой миссис Фигг, жившую неподалёку от дома Дурслей в Суррее.

— Здравствуйте, профессор, — начал Гарри. — Как обычно, опоздали. Но беспокоиться не о чем, всё прошло так, как я и ожидал. Исход этого суда решили ещё до того, как я переступил порог. Думаю, вы будете рады узнать, что меня исключили из Хогвартса, сломали мою палочку и изгнали из Великобритании до конца жизни. Это решение Визенгамот принял единогласно.

Дамблдор не мог поверить собственным ушам. Каким-то образом Гарри его переиграл, и все планы летели в тартарары. Судя по словам Гарри, поделать с этим было уже нечего.

Пока Дамблдор ошеломлённо стоял на месте, Гарри повернулся к мистеру Уизли.

— Спасибо за поддержку и за всё, что ваша семья для меня сделала, мистер Уизли. Но имейте в виду: если я когда-нибудь найду доказательства, что Рон причастен к поимке и поцелую дементора Сириуса, ничто его от меня не спасёт. Пока у меня есть лишь подозрения. Но если я найду доказательства…

Гарри не договорил. Он направился к ближайшему камину. Бросив в него немного пороха, Гарри спокойно шагнул внутрь, чтобы начать новую жизнь вдали от Великобритании.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1