Глава 1: 1.
1.
29
0
Последний ужин перед возвращением Гарри в Хогвартс выдался приятным. Возвращение мистера Уизли смягчило напряжение после событий дня — в особенности после визита Снейпа — и развеяло гнетущую тишину, царившую в доме на протяжении рождественских каникул. За едой Гарри почти не разговаривал, но с удовольствием слушал остальных. Он не знал, когда снова увидится с Сириусом, и старался растянуть время как можно дольше, просто наслаждаясь тёплой атмосферой.
Гермиона и Джинни закончили раньше остальных и извинились, чтобы перед сном доделать сборы. Вскоре миссис Уизли отослала Рона и близнецов собирать собственные сундуки, строго наказав им не рассчитывать на чужую помощь. Правда, уходили они не особенно тихо. Гарри тоже собрался за ними, но миссис Уизли настояла, чтобы он остался и поел ещё немного: ей казалось, что он слишком худой. Гарри мысленно закатил глаза, но, просидев за столом ещё почти полчаса, понял, что ему и правда очень хорошо. Сейчас он слушал, как Сириус и Люпин спорят о том, какое наказание было для них самым ужасным за школьные годы.
Гарри, подперев голову левой рукой, с улыбкой наблюдал за двумя Мародёрами. Тонкс сидела через несколько мест от него, напротив мистера Уизли. Она с весёлым интересом слушала, как тот увлечённо рассказывал о своём знакомстве с маггловскими «швами». Миссис Уизли хлопотала у кухонной стойки в подвале: убирала со стола и ставила грязную посуду мыться самостоятельно.
— Нет, — настаивал Сириус. — Это определённо та отработка, которую мне назначили за то, что я пронёс огневиски на вечеринку после финала Кубка по квиддичу. Макгонагалл была в ярости.
Сириус завёл разговор главным образом ради развлечения Гарри, но оба мужчины уже успели всерьёз увлечься спором.
— Я всё-таки считаю, что хуже было то наказание, которое получили мы все четверо, когда ты решил выкрасить Северусу волосы в розовый к Пасхе, — сказал Люпин, отпив из кубка.
Гарри фыркнул. Он отдал бы половину денег из своего хранилища в «Гринготтсе», лишь бы увидеть лицо Снейпа, когда его сальные волосы стали красивого оттенка фуксии.
Сириус с нежностью улыбнулся воспоминанию.
— Ах да, он и правда выглядел сногсшибательно, верно? Но ведь у меня была и другая отработка с этим старым Сопливусом, помнишь? Одной её уже хватило с избытком.
День давал о себе знать, и Гарри начинал уставать. Он широко зевнул, но прикрыл зевок, почесав нос: ему не хотелось, чтобы его отправили спать. Ему нечасто удавалось вот так послушать, как разговаривают Сириус и Люпин.
— Да, — притворно согласился Ремус. — Наверное, потому что именно тебе пришлось помогать ему оттирать мальчишеские туалеты. А мы с Джеймсом тем временем отлично повеселились. У меня до сих пор сохранились фотографии, знаешь ли.
Люпин улыбнулся Гарри и подмигнул ему, а затем снова повернулся к Сириусу.
И тут он вдруг резко обернулся.
Мерцающий свет камина отражался на бледной коже Гарри, подчёркивая жемчужно-белые шрамы на тыльной стороне правой руки. Гарри не успел ничего предпринять: Люпин резко протянул руку, схватил его за запястье и притянул ладонь к себе. Сонливость мигом улетучилась. Гарри охватила паника: он понял, что именно увидел Люпин — слова на тыльной стороне его руки: «Я не должен лгать». Гарри широко распахнул глаза и отчаянно попытался высвободиться, но Люпин не отпускал.
— Ремус, что ты… — начал Сириус, но Люпин перебил его.
— Что это, Гарри? — спросил он, подняв взгляд от руки. Веселье исчезло из его глаз.
Гарри дёрнулся и наконец вырвал руку из хватки оборотня. Он вскочил из-за стола и направился прямиком к двери. Но дверь не поддалась. Гарри резко обернулся и увидел, что Люпин достал палочку и направил её на дверь. Тот запер её. Все смотрели на Гарри.
— Отпустите меня! — сердито сказал Гарри.
— Нет, — просто ответил Люпин и жестом подозвал его обратно.
Гарри несколько мгновений стоял вызывающе прямо, но в конце концов нехотя признал, что другого выхода действительно нет. Он медленно вернулся к столу. Люпин снова схватил его за запястье.
— Сядь.
Гарри бросил на бывшего преподавателя сердитый взгляд и сел.
— Гарри, что это? — твёрдо повторил Люпин, глядя ему прямо в глаза.
Гарри смутно заметил, что на них теперь смотрят и Тонкс, и Уизли. Сириус разглядывал руку Гарри; растерянность на его лице быстро сменялась гневом.
Гарри почувствовал руку на плече и поднял голову. Рядом стояла миссис Уизли, глядя на израненную кожу с ужасом.
— Ничего, — наконец сказал Гарри. — Правда.
Он выразительно посмотрел на стол. Краем глаза он заметил, как Тонкс поднялась и заглянула через плечо Сириуса на руку Гарри. Мистер Уизли подошёл к жене. Гарри чувствовал, как лицо у него заливает жаркий румянец смущения. Он снова безуспешно попытался выдернуть руку, но Люпин держал крепко.
— Гарри, — теперь заговорил Сириус. — Посмотри на меня.
Медленно и нехотя Гарри поднял глаза и встретился взглядом с крёстным.
— Что случилось с твоей рукой? Расскажи немедленно.
Гарри видел, как Сириус изо всех сил старается говорить ровным голосом.
— Не могу, — тихо ответил Гарри и снова опустил взгляд.
Повисла тишина.
Затем Люпин заговорил снова:
— Ты сам это сделал?
— Нет! — резко ответил Гарри, вскинув голову. — Ну… да… вроде как. Послушайте, просто забудьте об этом.
— Чёрта с два мы об этом забудем! — резко сказал Сириус. — Не знаю, заметил ты или нет, но у тебя на тыльной стороне руки что-то вырезано. И я, например, хочу знать, как это там появилось!
Сириус кипел от ярости. Он знал, что до начала учебного года у его крестника этих шрамов не было; значит, это случилось в Хогвартсе. Сириус не мог представить, чтобы Гарри сделал такое с собой сам, — следовательно, это сделал кто-то другой. И когда он узнает, кто именно… Что ж, Сириус вполне мог бы стать тем убийцей, за которого его считали в волшебном мире.
Гарри молчал, и Люпин попытался ещё раз:
— Гарри, ты должен рассказать, как это случилось. Если понадобится, я приведу Дамблдора.
— А я знаю, что он сумеет вытянуть из тебя правду, — прорычал Сириус.
— Нет! — поспешно возразил Гарри. — То есть… не нужно его беспокоить… прошу… ничего страшного, клянусь.
— Если ничего страшного, значит, тебе не составит труда рассказать, в чём дело, верно? — спросила Тонкс.
Гарри задумался. Если он не признается, этот случай непременно дойдёт до Дамблдора, а Гарри твёрдо решил не посвящать старого волшебника в происходящее. Если директор даже не удосужился взглянуть ему в глаза, он не заслуживал знать, что творится в жизни Гарри. Но если рассказать правду об Амбридж, был небольшой шанс, что взрослые решат: Дамблдору и впрямь необязательно об этом знать. Шанс небольшой, конечно, но всё же шанс — а Гарри ухватился бы за любой.
Гарри вздохнул.
— Если я расскажу, пообещаете не устраивать сцен?
Сириус уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но первым заговорил Люпин:
— Мы можем пообещать только выслушать тебя, прежде чем что-нибудь предпринять.
Гарри на долю секунды задумался, затем заметно собрался с духом.
— Вы… когда-нибудь слышали о перьях, которые не… э-э… не используют чернила?
— О чём ты? «Не используют чернила»? Зачем такое перо вообще нужно? — недоумённо спросила Тонкс.
— Ну, я имею в виду… оно использует кое-что другое. — Гарри посмотрел на Сириуса, надеясь, что тот поймёт и не заставит его объяснять. Сириус уставился на него в полном недоумении. Мысленно вздохнув, Гарри отвёл взгляд. — Ему… нужна кровь.
— Кровь? — повторила миссис Уизли, потрясённо глядя на него.
Гарри кивнул.
Похоже, никто из них не понимал, о чём он говорит. Никто, кроме мистера Уизли, который впервые подал голос:
— А, да, я видел несколько таких в Министерстве. Их конфисковали во время облав, которые мы проводили несколько лет назад. Мерзкие штуки.
Артур заметил недоумённые взгляды остальных взрослых и принялся объяснять:
— С виду они ничем не отличаются от обычных перьев, только, как и говорит Гарри, для письма им нужна кровь. Стоит писцу коснуться таким пером пергамента — оно вытягивает кровь из руки, которой он пишет, и вырезает слова на тыльной стороне…
Артур Уизли побледнел и странно посмотрел на Гарри.
— …руки.
Гарри заставили пользоваться одним из этих проклятых перьев.
Внутри Артура вскипела ярость. Гарри Поттер — мальчик, который каждое лето после поступления в Хогвартс проводил с его семьёй; мальчик, которого «Ежедневный пророк» несправедливо высмеивал и поливал грязью, потому что тот «лгал»… мальчик, который всего несколько дней назад спас ему жизнь. Артур мог представить себе лишь нескольких людей, решившихся на такое в Хогвартсе.
Мистер Уизли оглядел остальных. Судя по их нездоровому виду, до них тоже дошло, что это значит. Артур взглянул на жену. Что бы ни говорил ей Сириус, Гарри она считала одним из своих. Она любила его не меньше остальных детей и постоянно за него тревожилась… впрочем, они оба. Артур знал, что она сдерживает слёзы. Казалось, её рука на плече Гарри сжала его ещё крепче.
— Кто? — с трудом выдавил Сириус сквозь стиснутые зубы.
Гарри пробормотал что-то невнятное.
— Что?
— Амбридж, — тихо сказал Гарри.
Сириус резко поднялся.
— Я её убью! — прорычал он, выхватывая палочку.
— Ничего подобного ты делать не будешь, Сириус. Ради всего святого, сядь! — сказал Люпин, хотя сам, похоже, не отказался бы проучить нынешнюю преподавательницу защиты от тёмных искусств в Хогвартсе.
Сириус не шелохнулся. Костяшки пальцев на руке, сжимавшей палочку, побелели.
— Если ты появишься в замке, тебя поймают и снова отправят в Азкабан. Тогда ты никому не сможешь помочь, и уж точно не Гарри.
Сириус обдумал его слова и медленно опустился на место. Казалось, это далось ему с большим трудом.
— Но зачем? — прошептала Тонкс в гробовой тишине.
Гарри пожал плечами.
— Я всё твержу, что Волдеморт вернулся, а ей это не нравится. Думает, я просто хочу привлечь к себе внимание и устроить неприятности. Поэтому и назначила мне отработку. Сказала писать строки. И я писал… вроде как…
Гарри почувствовал, что Люпин отпустил его руку, и с благодарностью отдёрнул её, скрестив руки на груди. В наступившей тишине он поднял глаза и оглядел всех. Сириус, Люпин и мистер Уизли выглядели совершенно взбешёнными. В глазах миссис Уизли стояли непролитые слёзы, но губы она сжала в тонкую линию, а челюсть дрожала от гнева. Похоже, Тонкс вот-вот стошнит.
— Сколько… сколько у тебя было отработок? — резко спросил Сириус.
— Э-э… пока две недели, — необычно робко ответил Гарри.
Длинные всклокоченные волосы крёстного, впалое лицо и теперь уже сердитые серые глаза делали его почти таким же безумным на вид, каким он казался в тот день, когда Гарри впервые встретил его.
— И сколько именно они длятся? — спросил мистер Уизли.
Гарри посмотрел на него и встретился взглядом с самым разгневанным лицом, какое когда-либо видел у мистера Уизли. Чувствуя на себе взгляды всех присутствующих, Гарри с огромным интересом уставился на собственные ногти.
— Шесть или семь часов, — сказал он, пытаясь — и с треском проваливаясь — говорить небрежно.
— Шесть или семь часов! — воскликнула Тонкс.
Гарри, всё ещё не глядя ни на кого, кивнул.
— Почему ты, чёрт побери, никому не сказал?! — проревел Сириус.
Гарри ощетинился. Это была не их борьба, а его. Его и Амбридж. И с самого начала он решил, что не станет потакать ей.
— Потому что она этого и хотела! — громко ответил Гарри, дав волю гневу. — А я не собирался доставлять ей удовольствие, показывая, что побежал к кому-то жаловаться! Она просто пытается меня задеть.
— Пытается тебя задеть?! — воскликнула Тонкс. — Она тебя, считай, изрезала, как рождественскую индейку!
— Не то чтобы я всё равно мог кому-нибудь рассказать, — сказал Гарри, отгоняя образ, который нарисовало его воображение после слов метаморфмага. — Она бы всё отрицала. И не то чтобы сейчас меня считали надёжным свидетелем, верно? Я, оказывается, рассказываю всякие ужасные истории просто ради внимания, помните? — добавил он, имея в виду ядовитые статьи в «Ежедневном пророке», где его объявляли и психически неуравновешенным, и патологическим лжецом.
— Мы должны сообщить Дамблдору, — заключил Люпин после недолгого молчания.
— Что? Нет! — возразил Гарри. — Вы не можете!
— Гарри, — сказал мистер Уизли, — мы ничего не сможем с этим поделать, если не обратимся к Дамблдору. Только у него достаточно власти, чтобы всё уладить.
— Это того не стоит, — возразил Гарри. — Не хочу, чтобы из-за меня были неприятности.
— Неприятности? — возмущённо переспросил Сириус. — Она тебя пытает, Гарри! Это должно прекратиться.
Гарри помолчал.
— Я просто… не хочу, чтобы всё стало ещё хуже, чем должно быть. Если кто-нибудь попытается что-то сделать с Амбридж, она найдёт способ выкрутиться. А потом ещё сильнее надавит на школу, чтобы отыграться. Бесполезно, — устало закончил он.
— И что ты собираешься делать, если она назначит тебе ещё одну отработку? — спросил Люпин.
Гарри поморщился при этой мысли, но пожал плечами.
— Сам справлюсь… всё будет нормально.
Сириус горько фыркнул и открыл рот, чтобы что-то сказать, но миссис Уизли его опередила:
— Гарри Поттер! — укоризненно воскликнула она. — Ничего тут не нормально: это неправильно и чрезвычайно серьёзно! Она причиняет тебе боль!
Слёзы уже готовы были покатиться из её глаз, но она сумела не дать голосу дрогнуть. Гарри почувствовал, как её рука пробежала по волосам у него на затылке.
Он поднял на неё глаза, но не смог выдержать её взгляда и снова опустил голову.
— Тогда я просто буду молчать… держаться от неё подальше, — тихо сказал он.
Молли Уизли в отчаянии вздохнула, но Сириус снова заговорил:
— Гарри, ты должен рассказать об этом Дамблдору. Другого выхода нет. Поговори с ним сам — или поговорим мы, — твёрдо сказал он. — Понял?
— Ладно, ладно, поговорю с ним, — рассеянно ответил Гарри и собрался встать из-за стола.
К немалому его удивлению, мистер Уизли схватил его за руку и усадил обратно. Голос у него стал твёрдым — таким он разговаривал с детьми лишь в редких случаях, когда одних вспышек темперамента Молли было недостаточно и требовалась строгая дисциплина.
— Нет уж, Гарри. Я уже слышал, как ты так говоришь, и ты ни слова не имеешь в виду. На этот раз тебе не удастся отговориться.
Гарри изумлённо посмотрел на него: он никогда прежде не видел мистера Уизли таким. В конце концов он опустил глаза, и плечи его поникли.
— Так чего вы все от меня хотите? — простонал он.
— Ты должен ему рассказать, Гарри, — сказал Люпин.
Он подался вперёд.
— Чего ты так боишься?
— Я ничего не боюсь, — оборонительно ответил Гарри. — Просто не думаю, что это настолько важно, чтобы его беспокоить.
— Он директор Хогвартса, — напомнил Люпин. — Он отвечает за то, чтобы подобные вещи не оставались без внимания. Ты его ничуть не побеспокоишь. И потом, — мягко добавил он, — он бы не хотел, чтобы с тобой случилось что-то подобное.
Гарри прикусил губу и хорошенько всё обдумал.
— Ладно. Обещаю.
Все посмотрели на него с недоверием.
— Обещаю! — возмущённо повторил он.
Гарри ненавидел врать им, но другого выхода не было. Это вообще не их дело! И уж точно не дело Дамблдора. Это было между ним и Амбридж. Что бы ни думали остальные, он не ребёнок… он может вытерпеть немного боли. Оставалось только надеяться, что никто больше не решит поговорить об этом со старым директором.
Сириус внимательно посмотрел на него, а потом вздохнул.
— Ладно, Гарри. Иди спать. Завтра рано вставать.
Люпин взмахнул палочкой, и замок на кухонной двери щёлкнул. Гарри не удержался и облегчённо вздохнул. Он поднялся из-за стола и едва сдержался, чтобы не выбежать из кухни.
Когда Гарри ушёл, над всеми повисла тишина. Никто из них и представить не мог, что такое может случиться в Хогвартсе — прямо у Дамблдора под носом. В Хогвартсе дети должны были быть в безопасности… это должно было быть самое безопасное место в магической Британии.
А теперь Гарри приехал домой на Рождество и рассказал, что его избила садистка-тиранша. Вернее, заставила причинить боль самому себе. Одно лишь знание о том, что Гарри, Гермиона и дети Уизли совсем скоро снова окажутся в лапах мучительницы, никак не помогало им успокоиться.
Тонкс тихо пожелала остальным спокойной ночи и неохотно поднялась по лестнице в переднюю. Они услышали, как открылась и закрылась входная дверь. Вскоре Уизли тоже отправились спать. Сириус и Ремус остались сидеть за столом. Ремус поднялся и принялся заваривать чай, а Сириус так и остался сгорбленно сидеть на стуле, неотрывно глядя на стол перед собой.
Он мог думать только о том, как душит эту мерзкую жабу. Да как она посмела навредить Гарри! То, что она сделала, было отвратительно. Сириус и так знал, что от Амбридж добра не жди: достаточно было посмотреть на то, как она обращается с полукровками и прочими… как она обходится с оборотнями вроде Ремуса. Он пришёл в ярость, когда узнал, что она будет преподавать в Хогвартсе. Но теперь… теперь в его глазах она сравнялась с Пожирателями смерти. Она навредила Гарри, оставила ему шрамы… словно ему и так не хватало шрамов. Сириус решил, что смерть была бы для неё слишком мягким наказанием. Если её наказать как следует, она должна страдать — так же, как заставила страдать Гарри.
Но Сириус понимал: пока что его злобные мысли — это всё, что он может предложить в ответ на её жестокость. Ремус был прав: он ничего не мог с этим поделать.
За спиной Сириуса послышалось невнятное: «К чёрту всё». Когда Ремус вернулся к столу, он поставил перед ними не чай, а два стакана и бутылку огневиски. Сириус молча налил им обоим и залпом выпил свою порцию, наслаждаясь жжением в горле. Ремус же медленно потягивал напиток, погружённый в свои мысли.
Они просидели молча ещё четверть часа. Потом Ремус снова поднялся и отнёс стакан к раковине.
— Пожалуй, я пойду спать.
Сириус встал и потянулся, хрустнув спиной.
— Ага… я тоже.
Но оба прекрасно знали, куда именно они собираются.
Сириус повёл его вверх по тёмной лестнице и остановился на второй площадке, прижав ухо к двери. Не услышав ни звука, он осторожно открыл дверь, стараясь не дать ей скрипнуть, и вошёл в комнату. Ремус пошёл следом и тихо прикрыл за собой дверь. Они обернулись.
Гарри крепко спал. Он лежал на спине; одеяло доходило лишь до пояса, открывая белую футболку и тёмные пижамные брюки. Пока что сон его был спокойным. Сириус взглянул на кровать Рона. Из-под огромного бугра торчала прядь рыжих волос. Сириус знал, что Рон спит очень крепко: будить его не придётся.
Сириус бесшумно пересёк комнату и остановился у кровати Гарри, боясь, что тот проснётся, если он сядет. Но Ремус подошёл с другой стороны.
— Садись, Бродяга, он не заметит.
Сириус медленно опустился на край кровати, не сводя глаз с лица Гарри. Ремус сделал то же самое. Они долго молча наблюдали, как грудь Гарри вздымается и опускается при каждом вдохе. Но вскоре лоб мальчика нахмурился, а тело напряглось во сне. Дыхание участилось, и он отвернул голову, словно пытаясь заслонить лицо от неведомой опасности. Внезапно он вскрикнул, выгнул спину и повернул лицо в другую сторону.
Сириус осторожно протянул руку и замер над растрёпанными волосами Гарри. Тот снова вскрикнул — казалось, ему было больно. Сириус провёл рукой по чёрным, как воронье крыло, волосам, пытаясь унять кошмары крестника. Теперь у Гарри дрожали руки; Ремус тоже потянулся к нему. Нерешительно прикоснувшись к израненной руке Гарри, он провёл пальцем по словам «Я не должен лгать».
Через несколько мгновений Гарри успокоился, и напряжённые мышцы обмякли. Ремус перестал гладить его по руке и положил ладонь ему на предплечье, машинально поглаживая в попытке утешить. Сириус продолжал перебирать волосы Гарри. Кошмар отступил, и Гарри, похоже, почувствовал, что Сириус делает это для него: он чуть приподнял голову, прижимаясь к его ладони, и уголки его губ тронула едва заметная улыбка.
Сириус тоже печально улыбнулся.
— Бедный мальчишка. У него никогда не было никого… никого, кто был бы рядом, как должны были быть Лили и Джеймс…
— Да, — отозвался Ремус. — Он выглядит счастливым, а это, увы, случается редко. Не думаю, что тётя с дядей хоть когда-нибудь утешали его… судя по тому, что я слышал от Молли, Артура и Альбуса, детство у него было довольно голодным.
Лицо Сириуса помрачнело.
— Не понимаю, почему Дамблдор настаивает, чтобы мы каждый раз отправляли его обратно. Он заслуживает гораздо большего.
— Ты хочешь, чтобы он жил с тобой, — просто сказал Ремус.
— Да… я просто хочу быть рядом с ним, Лунатик.
Ремус заметил в голосе Сириуса почти умоляющую нотку.
— Я ведь почти его не знаю.
— Он тоже хочет жить с тобой… я знаю, что хочет.
Сириус фыркнул.
— С чего бы ему хотеть жить в мрачном доме с осуждённым убийцей?
— Потому что он тебе доверяет, и ты связываешь его с родителями, которых он никогда не знал. Уверен, он предпочёл бы жить с тобой… где-нибудь в пещере, не знаю, чем с этими Дурслями.
Ремус улыбнулся.
— Ты ему нравишься.
— Значит, он и вправду чокнутый.
Ремус усмехнулся.
— Ну, он хочет проводить время с тобой. Наверное, ему нравится быть среди своих, — пошутил он.
Сириус без особого жара сверкнул на него глазами. Они снова повернулись к Гарри и молча продолжили наблюдать за ним.
— Он за тебя волнуется, — серьёзно сказал Ремус.
Сириус приподнял бровь.
— Разве не мне положено волноваться о нём?
Ремус пожал плечами.
— Думаю, он понимает, что ты чувствуешь. Он лучше кого бы то ни было знает, каково это — оказаться запертым в унылом доме и почти не иметь связи с внешним миром. — Он помолчал. — По-моему, Гарри боится, как всё это на тебе скажется. Наверное, не хочет, чтобы ты натворил глупостей.
— У него есть друзья. Зачем я ему? — нехотя спросил Сириус.
— Ты для него особенный, Сириус, — объяснил Ремус. — Ты его семья.
— Он так не думает…
— Думает, — перебил его Ремус. — Я вижу. Ты бы тоже видел, если бы не был таким упёртым.
Сириус задумался. Он определённо считал Гарри своей семьёй. Любил его… любил с той минуты, как впервые подержал новорождённого мальчика на руках. Хотя иногда и сомневался, он надеялся, что Гарри чувствует то же самое. Сириус знал, что Ремус не врёт, и от этого ему стало радостнее, чем за очень долгое время. Он убрал руку с волос Гарри и коснулся его щеки, не желая прерывать прикосновение. Когда Гарри прижался к его ладони, по груди Сириуса разлилось странное тепло.
Ремус сжал плечо Сириуса.
— Ты ему нужен. И он нужен тебе. Просто… дважды подумай, прежде чем сделать что-нибудь, что может лишить вас обоих этого.
Сириус кивнул, понимая, что спорить с Ремусом бесполезно. Не убирая руки от лица Гарри, он протянул другую и взял Гарри за руку. Сириус опустил взгляд и провёл большим пальцем по ужасным словам.
Держись, Гарри, — подумал он. Мы со всем справимся. Я знаю, что справимся.
Ремус ободряюще сжал его плечо.
Сириус поднял глаза: оборотень наклонился, чтобы провести рукой по волосам Гарри, и прошептал:
— Спокойной ночи, Гарри.
Он поднялся с кровати и подождал Сириуса.
Сириус положил израненную руку Гарри обратно на кровать и наклонился к крестнику. Он лишь на миг замешкался, а затем склонился ниже и легко поцеловал Гарри в лоб. Ещё раз погладив его растрёпанные чёрные волосы, Сириус тоже встал.
Он обернулся и увидел, что Ремус ухмыляется.
— Что? — нахмурился Сириус.
Ремус поднял руки в примирительном жесте.
— Абсолютно ничего.
Ремус многозначительно посмотрел на него, пожелал другу спокойной ночи и вышел из комнаты. Сириус снова повернулся к Гарри и осторожно подтянул одеяло к самому его подбородку. Он ласково похлопал по нему, а затем пересёк комнату. Уже у открытой двери он остановился и оглянулся на спящего крестника. Сириус слегка улыбнулся.
— Спокойной ночи, Гарри… — прошептал он. — Я люблю тебя.
С этими словами Сириус бесшумно вышел из комнаты и тихо прикрыл за собой дверь.
Гарри перевернулся во сне… и улыбнулся.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!