Глава 4: 4. Надежда, вера и…
4. Надежда, вера и…
66
0
Потом было отчаянье от тупого оглушающего бездействия… Бегство из Годриковой впадины… Внезапное появление Рона и обретение меча Гриффиндора! Пытки чокнутой ведьмы Лестрейндж… Гибель Добби… Триумфальное ограбление Гринготтса и полёт на слепом драконе… Возвращение в захваченный Пожирателями Хогвартс…
Смерть Снейпа и его воспоминания добавили несколько недостающих кусочков паззла: Гарри должен сам, добровольно выйти навстречу своей смерти, только так можно будет покончить с Волан-де-Мортом. Только так и никак иначе.
Получив флакон с серебристой субстанцией, содержащей воспоминания профессора Снейпа, Гарри ринулся в кабинет директора к Омуту памяти, а выход из лаза, ведущего к Гремучей Иве, забаррикадировал. Гермиона, как безумная, ломая ногти и бормоча проклятия в адрес упрямого Поттера, принялась разгребать преграду.
— Рон! Ну что ты стоишь, помоги же, нам нужно догнать Гарри!
— Зачем, Гермиона? Раз он решил от нас избавиться, значит, так нужно. Гарри знает, что делать получше нас с тобой…
— Знает… Он знает, – повернулась к Уизли девочка и схватила его за плечи, глядя прямо в глаза, – я тоже должна это знать! Я не могу допустить… Я должна быть рядом, Рон, как ты не понимаешь!
Избавившись от препятствия, они выкарабкались наружу и помчались к замку. Гермиона неслась как на крыльях, Рон еле успевал за ней, продолжая недоумевать, что же случилась с подругой, отчего она пришла в такое волнение, потеряв Гарри из виду.
— Сюда, – Гермиону будто гнал вперед какой-то инстинкт, в коридоре второго этажа перед ними открылась дверь Выручай-комнаты. В этот раз она оказалась почти пуста. К голой стене была прислонена огромная картина, накрытая сероватым холстом. Гермиона рывком сдёрнула ткань и перед ними во всей красе предстал портрет дремлющего в кресле Альбуса Дамблдора. Этот портрет висел в директорском кабинете до тех пор, пока замок не захватили Пожиратели. Они приказали новому директору профессору Снейпу уничтожить его, но тот спрятал картину в одном из подвальных помещений. Теперь столь необходимый Гермионе предмет, как это обычно бывает в Хогвартсе, оказался в Выручай-комнате. Директор сидел в глубоком кресле с закрытыми глазами и явно не желал вступать в контакт с кем бы то ни было.
Гермиона, недолго думая, сунула руку в свою расшитую бисером сумочку, подвергнутую заклятию Невидимого расширения и, несколько секунд порывшись в её необъятных недрах, вытащила первый попавшийся тяжёлый предмет. Им оказалась почерневшая и покорёженная Чаша Пенелопы Пуффендуй – крестраж, который они с Роном час назад уничтожили с помощью ядовитого клыка василиска. Размахнувшись, Гермиона с силой запустила Чашей в самый центр картины…
— О, мисс Грейнджер, – открыл глаза Дамблдор, – отличный бросок. Хорошо, что я уже мёртв, а иначе бы точно был убит этой железкой…
— Эта железка – уничтоженный нами крестраж Волан-де-Морта, – процедил Рон, недовольный насмешливым тоном директора.
— И я очень рад видеть вас в добром здравии, мистер Уизли. Как поживаете? – светским тоном осведомился почивший директор, не обращая внимания на рассерженные физиономии бывших учеников.
— Отлично, сэр, – саркастично ответил Рон. – Всё просто замечательно: замок захвачен Пожирателями, с минуты на минуту сюда прибудет сам Волан-де-Морт, а Гарри куда-то пропал. И мы не уверены – доживём ли до рассвета…
— Мне очень жаль, мой мальчик… Мисс Грейнджер, простите меня, за всё, что вам пришлось пережить…
— Простить? Вас? – Гермиона была вне себя, таким тоном она никогда не говорила с учителями, а тем более с директором. Но Рон понимал – если бы перед ними стоял живой Дамблдор, его подруга точно так же орала, не выбирая выражений. – Простить за то, что мы трое по вашей милости полгода блуждали в потёмках? Неужели так сложно было объяснить Гарри, что он должен делать, дать какой-то план, объяснить цель, наконец…
— Цель ему известна, – пожал плечами Дамблдор. – А путь он должен был найти сам. С вашей помощью, Гермиона, Рон... Простите меня. Я не мог ничего ему объяснить…
— Хорошо. Не могли. Мы знаем теперь путь, вы правы… – девочка изо всех сил пыталась успокоиться, но ей никак это не удавалась, она вновь перешла на крик: – Тогда объясните МНЕ сейчас – почему Гарри должен будет погибнуть? Почему этого никак нельзя избежать? Это несправедливо, ужасно! Сэр, скажите мне, что я могу сделать, чтобы этого не произошло?! Он должен жить, Гарри не может умереть, не должен… – Гермиона сорвала голос и последнюю фразу произнесла почти шёпотом.
Рон соляным столбом стоял рядом и не мог сообразить, о чём твердит Гермиона. Что значит – должен погибнуть? Но вопросов задавать не стал, он до сих пор чувствовал вину за то, что бросил их тогда вдвоём. И хотя друзья простили его, сам себя простить так и не смог. Спросит позже, если получится… А пока просто будет делать то, что скажет Гермиона.
— Есть хоть один шанс… Самый маленький, малюсенький… Что Гарри останется жив? Я сделаю для этого всё, я даже готова…
— Гермиона, – покачал Дамблдор седой головой, – ты восхитительна. Да, я всегда знал, что на тебя можно положиться. Минерва воспитала настоящее чудо. Ты готова… На всё? Даже принять смерть вместо него? Не отвечай, девочка, в этом нет нужды. Ты будешь жить долго и счастливо… Поверь, смерть – не самое ужасное, что может случиться с человеком. Но шанс есть. Я надеюсь, что Гарри не умрёт. Всего лишь надеюсь. Идите, дети, вы нужны там… Битва продолжается.
Гермиона и Рон вышли из Выручай-комнаты и молча направились вниз. Уворачиваясь от летающих повсюду боевых заклинаний, пронизывающих красными, ярко-зелеными и неоново-синими потоками магии окружающее пространство, Рон дотащил почти бесчувственную Гермиону до Большого зала. Он мало что понял из разговора с портретом, и, как ни стыдно ему было в этом признаться даже самому себе, страшно ревновал: вряд ли Гермиона могла бы пожертвовать жизнью ради него, Рональда Уизли. А Гарри в этот момент в одиночестве шёл по залитому лунным светом Запретному лесу, где с палочкой Дамблдора наперевес его ждал сам Тёмный Лорд.
Количество жертв с каждой минутой росло, Пожиратели, поддерживаемые армией враждебных магических существ, были повсюду. Вдруг Гермиона услышала тихую фразу, словно прозвучавшую у неё в голове: я скоро умру. Потом пауза, долгий выдох и ещё одно слово: Люмос. Это был голос Гарри. Но как же так! Вот оно – Последнее Мгновение, она должна быть рядом…
— Гермиона, что с тобой?! – к бессильно опустившейся на усыпанный осколками камней пол хогвартского зала Гермионе наклонился Рон и обхватил её дрожащие плечи.
— Он ушёл, Рон. Ушёл… умирать. Всё кончено, – прошептала она и закрыла глаза.
В эту минуту Гарри в сопровождении призраков родителей и близких друзей подошёл к толпе Пожирателей, скинул мантию-невидимку, и, встав лицом к лицу со смертью, принял её как должное, выполнив свою миссию, к которой шёл всю свою короткую и такую яркую жизнь. Настал тот самый Последний Момент, когда действие отворотных заклятий Дамблдора и Минервы МакГонаггал прекратилось за ненадобностью, мощные чары спали и… Чувства Гарри и Гермионы, испытываемые друг к другу, ничуть не изменились.
Да, великий стратег Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, который ради высшей цели готов был жертвовать людьми, как пешками на шахматной доске, снова ошибся! Между этими двумя существовала самая прочная связь, которая только может быть, основанная на безграничном и бесконечном доверии. Союз, в котором нет места ревности и глупым мелочным ссорам.
Гарри всегда знал, что Гермиона – лучшая. Никто и никогда не сможет с ней сравниться, она – единственная и неповторимая. Человек номер один в его жизни. Его ангел-хранитель. Любить её так же естественно, как дышать и так же неизбежно. Разве могло это чувство, спасающее его от печалей, придающее уверенность в себе, помогающее справиться с любой, даже самой невыполнимой, задачей, помешать хоть в чём-то?
МакГонагалл тоже старалась напрасно. Гермиона всем сердцем любила Гарри, любила больше всех на свете. Ради него она пожертвовала возможностью быть рядом с родителями. Ради него была готова потерять Рона. И жизни ей не жаль ради него. И вновь обретя возможность обнять живого Гарри, она поняла – так было и будет всегда. Рон, несносный, постоянно бесящий её Рональд Уизли, заставляющий плакать и смеяться, совершающий ошибки и делающий глупости Рон станет её мужем, отцом её детей.
А Гарри… Ну, он будет тем единственным, с кем она сможет просто молчать вот так, сидя вдвоём на берегу озера и глядя, как туман поднимается над серебристой водой. Или, если понадобится, снова спасти мир.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!