Глава 1: Глава 1

— Вайолет! — широко улыбнулась полноватая женщина в розовом, заметив подругу, пытавшуюся влезть в её портрет. — Ви, не думала, что ты так скоро заглянешь!

Пара сморщенных рук вцепилась в рамку портрета Толстушки. Вскоре рук уже оказалось недостаточно: в картину вильнуло несколько ног, туловище и узкое лицо в заострённой шляпе, которые с трудом, но всё же влезли внутрь. Ви улыбнулась, отряхнув низ длинной чёрной мантии, выпрямилась и, размахивая бутылкой вина, зашла в комнату.

Толстушка рассмеялась, повернулась к маленькому столу и подняла два кубка, стоявшие там.

— День выдался расслабленный, да? — спросила она.

Ведьма приложила ладонь ко лбу и громко вздохнула.

— Близнецы опять у моего портрета...

— Уж неужели? — Толстушка цыкнула языком и не теряя времени сняла пробку с бутылки. Она наполнила кубки до краёв, продолжая разговор. — Да они ведь только вернулись в школу — прошло уже целую неделю?

Ви согласилась с мягким ворчанием. Она быстро выхватила наполненный кубок и одним глотком выпила половину содержимого.

— Они взорвали целую связку петард прямо под моим портретом! — проворчала ведьма, пробормотав несвязанные слоги, а затем снова заговорила. — Шум чуть не свалил меня с метлы!

Толстушка убедилась, что смотрит в сторону, прежде чем улыбнуться. Мысль о том, что Ви могла свалиться с метлы, пока летала внутри картины, показалась ей весьма забавной.

Крупная женщина быстро взяла себя в руки, стерла усмешку и заменила её на хмурое выражение.

— Это ужасно, Ви! — сочувственно сказала она. — Но уверенна, Уизли вовсе не хотели тебя напугать лично...

Старая ведьма бросила на свою подругу недоверчивый взгляд. В глубине души она понимала, что не должна удивляться: Толстушка всегда питала особую слабость к ученикам Гриффиндора. — Да ладно им не хотеть... — пробурчала она.

Толстушка улыбнулась и села за маленький круглый стол, приглашая подругу присесть напротив. — Ты ведь знаешь, что у них ещё один брат, да?

Глаза Ви округлились от удивления, и она устроилась в свободном деревянном кресле.

— Ещё один брат? — воскликнула она, хлопнув свободной рукой по столу. — Да ты шутишь!

Толстушка покачала головой, вертя в бокале вино.

— Кажется, его зовут Рон, — сказала она, отхлебнула и с гордой улыбкой добавила: — Его распределили в Гриффиндор только на прошлой неделе, понятно же.

Ви с глухим стуком поставила стакан и бросила подруге беспомощный взгляд.

— Надеюсь, он не такой озорной, как старшие братья, — сказала она.

Толстушка пожал плечами, подняла кубок к губам и вдруг почувствовала, что её резко подтолкнули вперёд; вино брызнуло по столу. Смотря из портрета, она заметила, что теперь её взгляд направлен не на противоположную стену, а вниз по длинному коридору.

— Чёртовы дети, — проворчала Ви, осматривая платье на предмет пятен. Не найдя таковых, она продолжила ругаться. — Не понимаю, зачем ты вообще согласилась быть входом в Башню Гриффиндора. Особенно — когда эти дети влетают и вылетают, как им вздумается. — Портрет вернулся на место и снова надёжно встал в раму. — Никакого уважения...

Толстушка будто не слушала жалобы подруги. Она наклонилась через стол и заговорила быстрым шёпотом:

— Ви, ты видишь тех мальчишек?

Ви посмотрела туда, куда указывала подруга. Это были те самые двое, которые только что выскользнули из‑под портрета Толстушки; теперь они быстро шли по коридору, очевидно направляясь в Большой Зал на ужин.

— Конечно видела — при чём тут это? — удивилась она.

Толстушка пояснила в быстром тоне:

— Тот, что справа, с рыжими волосами — тот самый Уизли, о котором я тебе рассказывала. А вот другой — Гарри Поттер.

Ви выпрямилась в кресле, забыв о своей недавней обиде.

— Слышала слухи, что он тут, но не верила...

Толстушка откинулась назад в кресле, чувствуя себя немного осведомлённой.

— Лучше верь теперь, потому что это правда, — сказала она, отпив из бокала. — На лбу у него даже шрам есть.

Брови Ви поднялись к линии волос.

— Неужели...

Толстушка потянулась за бутылкой.

— Но я сомневаюсь, что он будет таким же скверным, как его отец, — заметила она и наполнила кубок. — По крайней мере, надеюсь, что он не будет попадать в такие же неприятности...

Ви схватила бутылку в тот же миг, как Толстушка отпустила её.

— Никто не мог быть так плох, как Джеймс и Сириус, — пробормотала она. — Даже близнецы Уизли!

Толстушка пожала плечами, явно думая иначе.

— Я не уверена, — проворчала она. — Я понимаю, что эти ребята попадали в кучу передряг — но Джеймс вовсе не был сплошным негодяем...

Ви заинтересованно наклонилась.

— Джеймс Поттер? — переспросила она, словно проверяя, о ком именно идёт речь. Толстушка кивнула, и Ви издала резкий смешок. — Что заставляет тебя думать, что он был хорошим?

— Видишь ли, — начала Толстушка медленно, затягивая рассказ, — у Джеймса был дар завоёвывать женщин...

***

— Не хочу показаться грубой, сэр Кэдоган, но даме нужно выспаться, — холодно сказала Толстушка.

Рыцарь в полном латном доспехе поклонился, чуть не потеряв равновесие от тяжести шлема.

— Конечно, — провозгласил он громким, громовым голосом. — И, полагаю, вы захотите хорошенько поспать.

Глаза Толстушки широко раскрылись от изумления.

— Что? — прошипела она, явно оскорблённая его словами.

Сэр Кэдоган, казалось, вдруг понял, что наговорил.

— Я… о, боже — я не имел этого в виду. Я просто подумал…

— Прочь! — закричала Толстушка, указывая толстой пальцем в коридор и ясно давая понять, что хочет, чтобы рыцарь немедленно покинул её портрет и вернулся в свой. Лицо её покраснело до вишнёво‑алого, тело задрожало от гнева. — Сейчас же!

Сэр Кэдоган, чтобы поскорее удрать, чуть не запнулся о собственные железные сапоги. Он уже однажды бывал в немилости у этой дамы и вовсе не собирался повторять опыт…

— Д-да, мадам, — сбивчиво прошептал он. Пытаясь не смотреть в смертоносный взгляд Толстушки, он промахнулся мимо выхода и врезал шлемом в рамку портрета. Рыцарь рухнул на спину, стонув, но вскоре подпрыгнул и выскочил из картины.

— Наконец-то, — устало вздохнула Толстушка и покачала головой. В считанные секунды она успокоилась и устало устроилась в раме, чтобы заснуть. — Немного покоя и тишины…

Едва закрыв глаза, она уловила приглушённые шёпоты в коридоре.

— Нет, — охнула женщина, не желая открывать глаза. — Я думала, все студенты уже вернулись из Хогсмида…

— Это отличное вложение, Лили, я уже говорила с владельцем! — раздался голос.

Толстушка тяжело вздохнула — ей следовало ожидать, ведь единственные, кто обычно шатался по коридорам так поздно, были Джеймс и Лили, скорее всего совершающие обход в рамках дежурств. Они почти всегда ходили вместе и редко расходились далеко друг от друга.

Услышав нотку раздражения в голосе Лили, Толстушка приоткрыла один глаз, желая подслушать разговор этой пары.

— Джеймс, — попыталась тише сказать Лили, — я понимаю, что это может быть выгодно, но мне кажется, это неразумно.

Тёмноволосый парень выглядел поражённым. Он почесал голову и подвинул очки, прежде чем ответить.

— Лили, это разовая возможность! — торопливо сказал он. До этого они шли по коридору, но у портрета Толстушки Джеймс внезапно встал перед Лили и положил ей руки на плечи, остановив её на месте. — Подумай только, сколько денег мы сможем сэкономить!

— Джеймс, — в голосе Лили прозвучала тревога. Она спокойно отняла его руки с плеч и переплела свои пальцы с его. — Подумай, что ты говоришь.

Глаза Джеймса смягчились, плечи поникли.

— Я думал об этом, Лили! — возразил он, и его голос стал чуть громче, чем шёпот. Лили быстро прикрыла ему рот ладонью.

Она нервно оглянулась через плечо, словно боясь, что кто‑то подслушает. Джеймс улыбнулся ей, наслаждаясь тем, что она волновалась из‑за позднего возвращения. — Никто нас не поймает, — мягко уверил он её, поцеловав пальцы, которыми та прикрыла его губы. — Ещё только полночь.

— Только полночь? — прошипела Лили, делая шаг вперёд, чтобы не быть услышанной. — Нам надо было закончить обход в одинадцать! — И тут она задумалась, нахмурив бровь: — Как долго ты и твои друзья обычно гуляете допоздна?

Джеймс нахмурился: не предполагал, что разговор пойдёт по этому пути.

— Не важно, — отмахнулся он. — Нам надо поговорить о том, почему ты против моей идеи!

Лили тяжело вздохнула, усталая от этого разговора.

— Джеймс, — сказала она, — ты просишь меня съехать к тебе. Ты же понимаешь, что мы начали встречаться всего в октябре? — Она быстро прикинула в уме сроки и воскликнула: — Прошло ещё даже не три месяца! — с усмешкой отметила, что Джеймс, похоже, не видит проблемы. — До того как нам придётся искать жильё, ещё как минимум пять месяцев!

— И что? — приподнял бровь Джеймс. — Я просто облегчаю нам поиск места — нам не придётся искать квартиру, когда мы решим съехаться!

Лили снова рассмеялась.

— Джеймс, я имею в виду, мы только начали встречаться. — Она запнулась, не зная, как продолжить — Джеймс всё ещё, похоже, не понимал. — Ты не знаешь, что случится с нами через несколько месяцев!

Джеймс нахмурился.

— Что, например, какую работу мы выберем? — удивлённо спросил он. — Ты думаешь, мы не сможем работать в одном районе? — Он наклонился к Лили с лёгкой усмешкой. — Вдобавок, если хочешь, ты можешь аппарировать на работу и обратно.

— Нет, Джеймс! — воскликнула Лили, так раздражённая разговором, что голос её стал заметно громче. — Я имею в виду — а что, если через несколько месяцев мы перестанем быть парой? — поинтересовалась она, желая услышать его реакцию.

Челюсть Джеймса отвисла: он, кажется, никогда об этом не думал. Затем он, почти застенчиво, спросил:

— А почему бы нам не оставаться вместе?

Лили взглянула на его наивное лицо и, будучи уверенной, что тот шутит, разразилась громким смехом. Она согнулась в поясе, подхватив себя за живот от хохота. Увидев, что Джеймс не смеётся вместе с ней, её смех постепенно стих.

Цвет лица её побледнел.

— Ох, — прошептала она, прикусывая нижнюю губу. — Ты серьёзно?

Джеймс старался выглядеть невозмутимо перед реакцией Лили, но она видела скрытую боль. — Ничего, — пробормотал он, поворачиваясь к портрету. Он слегка улыбнулся, как будто только что сказал что‑то нелепое. — Просто… забудь, что я вообще говорил, — добавил он.

— Нет, Джеймс, постой. — Лили умоляла, не желая, чтобы он уходил; она протянула руку и крепко сжала его за руку.

Он нехотя остановился и тяжело вздохнул, повернувшись к ней.

— Что? — спросил он; его настроение вдруг переменилось с весёлого на раздражённое. — Что такое?

Лили пару раз моргнула, прежде чем смогла сформулировать внятный вопрос. — Ты… ты правда думаешь, что мы всё ещё будем вместе этим летом?

Джеймс закатил глаза.

— Я же сказал — оставь это, Лили, — пробормотал он, стараясь не вспылить.

— Нет, — оборвала его Лили, не давая замять разговор. — Ты сам начал.

— И я этим закончил, — возразил Джеймс, резко вырвав руку из её захвата. — Так что всё кончено.

— Нет, это не конец, — резко ответила Лили и быстро встала между Джеймсом и портретом Толстушки. — Я хочу знать, почему ты думаешь, что мы будем вместе, если мы встречаемся всего два месяца!

Когда Джеймс только проглотил, воздух вокруг них будто изменился.

— Ну, — начал Джеймс, прочищая горло. — Я просто думал, что — ты и я, понимаешь? — он запинался, складывая в одно предложение сразу несколько мыслей. — И всё же было хорошо, почему бы нам не остаться вместе? И… — он замолк, понимая бессмыслицу слов.

Он уставился в зелёные глаза Лили и печально покачал головой. Опустив лицо на грудь, Джеймс пробормотал последнее:

— Потому что я — я, кажется, люблю тебя и — ну, возможно, хочу быть с тобой всю жизнь.

Брови Лили взлетели вверх — она с удивлением услышала эти слова из его уст.

— Ты — думаешь, что любишь меня? — повторила она, пытаясь осмыслить услышанное. Затем она сцепила руки перед собой, выглядя слегка задетою. — Ты не уверен?

Джеймс быстро качнул головой, осознав, как сильно мог задеть Лили своими неуклюжими словами.

— Ну… — он неуклюже вращал ногой по полу, избегая смотреть в глаза. — Я имею в виду — может быть, я и знаю — если бы ты сказала мне, что думаешь ты. — Он пожал плечами и поднял взгляд на Лили. — Потому что — если бы ты сказала мне, что думаешь, то, может быть —

Лили покачала головой, совершенно озадаченная: слова Джеймса казались бессвязными.

— Джеймс, — начала она, — о чём ты вообще говоришь…?

— Я люблю тебя, — выпалил Джеймс, уже склонившись так низко, что произнёс каждое слово прямо в её лицо. — Ты счастлива? Я сказал это. — Коридор замер, и вспышка его истерического признания угасла. Лицо его побледнело, и он, несколько раз глубоко вздохнув, отшатнулся и прижался к стене, напротив портрета Толстушки. Когда Лили подошла и положила тёплую руку ему на руку, он заговорил снова. — Слушай, — прошептал он тихо, так что Толстушка напрягла слух, — я люблю тебя, — повторил он, теперь произнося это легче. — Я люблю тебя — я хочу быть с тобой — я хочу жениться на тебе, Лили! Я просто… — голова Джеймса устало опустилась на грудь, и Лили не могла встретиться с его взглядом. — Я не хотел говорить это, если ты не чувствуешь того же.

Дыхание Лили стало прерывистым, с резкими вдохами; она поднесла свободную руку ко рту и широко раскрыла глаза.

— Боже, — только прошептала она, потрясённая признанием. — Я этого совсем не ожидала — Мерлин.

Глаза Джеймса вспыхнули, наблюдая, как Лили путается в словах; она не говорила прямо о своих чувствах — словно пыталась найти способ не отвечать на признание.

Раздавленная её реакцией, Джеймс качнул головой и пробрался мимо неё.

— Забудь, что я это сказал, — пробормотал он, желая, чтобы этот разговор никогда не начинался. — Если ты не чувствуешь того же, я не виню тебя, но ты не должна была щадить мои чувства. — В этот момент он посмотрел на портрет Толстушки: её глаза были плотно закрыты, и она, надеясь, что их не застали на прослушке, не подавала признаков жизни. — Я могу вынести отказ, Лили, — добавил он.

— Нет, Джеймс, — резко прошептала Лили и бросилась к нему. — Дело не в этом, я просто… — она увидела, что он смотрит на неё пустым взглядом, будто ему всё равно. Лили опустила глаза. — Я имею в виду… — она сглотнула и подняла взгляд в его тёмные глаза, — я тоже люблю тебя.

Мгновенно лицо Джеймса озарилось, и Лили улыбнулась в ответ. До её ушей долетел тихий смех, когда Джеймс обхватил её за талию, поднял и завертел, выглядя самым счастливым человеком на свете.

Когда они остановились и Лили потянулась, чтобы опустить лицо Джеймса к своему, Толстушка — успевшая лишь на мгновение приоткрыть глаза — снова прикрыла их, с улыбкой понимая, что этой паре нужно побыть наедине.

* * *

— Ох, как романтично, — вздохнула Виолетта, осторожно поставив бокал на стол. — Никогда бы не подумала, что Джеймс Поттер может быть таким сентиментальным!

Толстушка кивнула, усмешка играла на её лице.

— Удивительно, не правда ли? — Схватив бутылку, она перевернула её над бокалом, но улыбка исчезла: ничего не пролилось. — Ты выпила всё?

Виолетта оторвалась от воспоминаний и посмотрела на Толстушку с удивлением.

 — Что? Ой… — старая ведьма нырнула под стол в поисках чего‑то и подняла вторую бутылку вина, сияя. — Я взяла запас.

Толстушка усмехнулась.

— Хитрая женщина…

Ви допила оставшееся и терпеливо ждала, пока подруга откроет бутылку. Она постукивала пальцами по столу, опершись другой рукой.

— Хотелось бы, чтобы у моего портрета тоже случилось что‑нибудь подобное…

Толстушка гордо улыбнулась, и пробка с громким хлопком улетела в комнату. — У меня полно историй, — объявила большая женщина, разливая вино по бокалам.

Глаза Ви округлились.

— Правда? — спросила она, открыв рот от удивления. — Лучше той?

— О, нет, — Толстушка покачала головой. — Вряд ли у меня есть истории получше той. — Она облизывала губы, пытаясь вспомнить другие случаи. — Хотя у меня есть и довольно забавные, — подсказала она.

Ви с нетерпением кивнула.

— Давай послушаем!

Толстушка глубоко вздохнула, как будто готовясь к тяжёлой работе. Выпив остаток вина залпом, она с шумом поставила бокал на стол и устало вздохнула.

— Ты помнишь Сириуса Блэка? — начала она.