Глава 1: Мы против всего мира

— И что, по-твоему, ты делаешь? — Голос Джиневры Уизли разнёсся по девичьей спальне, перекрыв разговоры.

Гермиона Грейнджер сидела перед туалетным столиком и собирала волосы на макушке. В зеркале она посмотрела на Уизли, стоявшую чуть поодаль за её спиной, и приподняла бровь.

— Готовлюсь ко сну. День был довольно долгий.

Это был первый день в Хогвартсе после битвы. Девушек, решивших вернуться на «восьмой курс», поселили вместе с новыми семикурсницами. После переезда и исполнения обязанностей старосты школы Гермионе хотелось лишь свернуться калачиком в постели и уснуть. Но Джинни почему-то решила её за это отчитать.

Гермиона повернулась к девушке помладше.

— Тебя что-то не устраивает?

— Во что ты вообще одета?

Остальные девушки тихо зашептались. Гермиона оглядела себя. Одежды на ней было немного: старая квиддичная майка и трусики. По сравнению с нарядами некоторых соседок — ничего особенно шокирующего.

— В одежду для сна. Теперь можно мне лечь?

— В том-то и дело, Гермиона. — Джинни скрестила руки на груди. — Это не просто одежда для сна, это майка Гарри. Почему она у тебя?

Гермиона едва удержалась от презрительного смешка и села на кровать. Джинни не имела права допрашивать её о том, что они с Гарри делают, особенно теперь, когда сама с ним не встречалась.

Судя по глазам Джинни, в ней кипела едва сдерживаемая злость. Гермиона понимала почему: та хотела вернуть Гарри. После войны все ждали, что они снова сойдутся. Джинни к этому готовилась, а Гарри — нет. Он больше не хотел быть с ней, прежние чувства прошли. По крайней мере, так он сказал Гермионе. Гарри не хотел давать Джинни ложную надежду, но знал, что она до сих пор к нему чувствует. С тех пор как они вернулись из Австралии, где провели целый год и нашли родителей Гермионы, он старался избегать её при любой возможности.

Гермиона закатила глаза.

— Она у меня, потому что она у меня, Джинни. А теперь я ложусь спать.

— Между вами с Гарри что-то есть?

Вот и прозвучал вопрос. Только, к удивлению Гермионы, задала его не младшая Уизли, а Лаванда Браун.

— Не понимаю, какое это имеет к вам отношение. Всё, что между нами происходит или не происходит, касается только нас с Гарри. Точка.

— По-моему, я имею право знать, — заявила Джинни, уперев руки в бока и самодовольно усмехнувшись.

Гермиона приподняла бровь.

— С чего ты взяла?

Уизли собралась что-то ответить, но Гермиона её перебила:

— Честно говоря, уж ты-то меньше всех вправе спрашивать меня хоть о чём-нибудь, связанном с Гарри. Мы с тобой, может, и подруги, Джинни, но прежде всего он мой лучший друг. Вы больше не вместе, а значит, тебе уж точно не решать, с кем он общается и тем более кто носит его майку. — Она забралась ногами под одеяло. — Оставь это, Джинни. Всё кончено.

Гермиона взмахнула палочкой, задёргивая полог.

Гермиона резко села в постели. Сердце колотилось, лоб покрылся холодным потом. Это был всего лишь сон. Она дрожащей рукой вытерла лоб. Глубоко вздохнула и отодвинула полог. Все девушки спали. Тикавшие на тумбочке часы показывали час ночи.

В комнате было слишком тихо. Ей не хватало храпа Рона и тяжёлого дыхания Гарри у затылка.

Гермиона тихонько выбирается из постели и босиком выходит из комнаты. Стоит войти в спальню мальчиков, как напряжение сразу отпускает. Гарри сидит на краю кровати в одних шортах. Встретившись с ней взглядом, слабо улыбается. Он ложится, и она устраивается рядом. Гарри обнимает её и утыкается лицом ей в шею. Гермиона закрывает глаза, перебирая пальцами его волосы. Здесь безопасно. Здесь я дома.

На следующее утро Гермиона проснулась в его постели одна, с простынёй, обернувшейся вокруг талии. В окно рядом с кроватью с балдахином светило солнце. Она лежала, свернувшись калачиком и обняв подушку, на которой покоилась голова. Гарри вернулся в спальню, вытирая волосы полотенцем, в одних джинсах.

— Доброе утро, — тихо поздоровалась она.

Гермиона огляделась: почти все мальчики ещё спали, кроме Гарри и Рона.

— Доброе. Я как раз собирался тебя будить, — сказал он, доставая из шкафа рубашку. — Как только Рон выйдет из душа, пойдём завтракать.

Гермиона посмотрела на часы на тумбочке. Половина восьмого. Ещё довольно рано. Чтобы пойти на завтрак, нужно одеться, а для этого — вылезти из постели. Такой план её совершенно не устраивал. Она заставила себя сесть.

— Мы ещё успеем немного поспать.

Гарри натянул рубашку через голову.

— Не успеем, если ты хочешь вернуться к себе до того, как все проснутся.

Он поцеловал её в лоб и плюхнулся на кровать.

Гермиона закатила глаза.

— Ладно. Увидимся внизу.

К счастью, когда она спустилась по лестнице, гостиная была пуста. В спальне повезло меньше. Большинство девушек уже встали и следили за каждым её движением. Никто не осмелился ничего сказать, и она спокойно собралась.

— Кто-нибудь слышал о магловской игре «Я никогда»? — спросила Лаванда, входя в спальню.

День подходил к концу. Гермиона хотела закончить повторять материал, лечь спать и завтра начать всё с чистого листа. После того как утром ей не удалось незаметно вернуться в спальню, шепотки, казалось, преследовали её повсюду. Стоило оказаться рядом с Гарри — а рядом с ним она, разумеется, проводила почти каждую секунду, — как шептаться начинали ещё больше.

Девушки расположились по всей комнате. Услышав вопрос, все разом посмотрели на Гермиону — единственную здесь маглорождённую. Она знала эту игру. И знала, что во время неё неизменно всплывает правда, которую лучше было бы не раскрывать.

Гермиона вздохнула и отложила перо.

— В неё обычно играют с алкоголем.

Многие посмотрели на неё с недоумением.

— Ну, это магловское огневиски. Нужно поднять обе руки, расправив все пальцы, а потом по очереди говорить, чего вы никогда не делали. Если вы это делали, загибаете палец и выпиваете рюмку. Кто загнёт все пальцы, проигрывает, а у кого останется больше всего поднятых — выигрывает.

Она снова взяла перо. Оставалось дописать всего одно предложение.

— Давайте сыграем, — первой отозвалась Джинни.

Гермиона вскинула глаза и встретила её пристальный взгляд.

— У меня в сундуке есть бутылка огневиски. Можем позвать мальчиков.

Остальные девушки начали выходить, но Гермиона едва подняла голову.

— Ты тоже, Гермиона.

— Да, пойдём!

— Будет весело!

— Ну пожалуйста, Гермиона, мы хотим, чтобы ты тоже поиграла, — попросила Лаванда от двери.

Снова вздохнув, Гермиона поставила последнюю точку и отодвинула свои вещи. Чем скорее с этим покончит, тем скорее ляжет спать. Девушки радостно загомонили, и все спустились в гостиную. Большинство мальчиков были там и охотно согласились участвовать. Было поздно, и все младшие гриффиндорцы уже разошлись по спальням.

— Я первая! — объявила Джинни, когда Гермиона села на пол между Гарри и Роном.

Лаванда её остановила:

— Подождите. Хочу предупредить всех: чтобы игра была честной, на комнату наложены чары. Вам будет хотеться говорить правду, а всё сказанное останется здесь. Понятно?

Все кивнули и подняли руки, расправив пальцы.

— Я никогда не получала «О» за экзамен.

Несколько человек отпили. Так прошло несколько кругов: простые утверждения, из-за которых многим приходилось пить не по одному разу. Но вскоре все уже хотя бы немного захмелели, и темы стали интереснее.

Настала очередь Гермионы, у которой оставалось пять поднятых пальцев.

— Я никогда нарочно не заходила к лучшему другу, когда тот был голым.

Палец Гарри дрогнул, а потом всё-таки согнулся.

— Я знала, что ты слышал душ! — воскликнула она и толкнула его в плечо.

Он пожал плечами, весело блеснув глазами, и осушил рюмку. Все, кроме Рона, потрясённо уставились на них.

Следующей была Парвати. Она откашлялась, возвращая внимание к игре.

— Я никогда не целовалась с Роном Уизли.

Лаванда и Гермиона выпили.

Теперь очередь Лаванды.

— Я никогда не целовалась с Гарри Поттером.

Джинни и Гермиона загнули по пальцу. Все снова посмотрели на Гермиону. Она целовалась с Гарри Поттером.

Гермиона быстро выпила, избегая чужих взглядов. Именно поэтому она и не хотела играть. Обязательно выяснится что-нибудь, чего никто не должен был знать. Не то чтобы она стыдилась — причин не было. Просто это касалось их с Гарри и больше никого. Она не обязана ни перед кем оправдываться. Гермиона откашлялась и посмотрела на остальных.

— Может, продолжим?

Настала очередь Рона.

— Я никогда не занимался сексом втроём.

Гермиона сглотнула. Сегодня явно был не её вечер. Она сердито посмотрела на Рона с его дурацкой ухмылкой и медленно загнула палец. Краем глаза увидела, что Гарри сделал то же самое, и услышала изумлённые возгласы. Оглядела компанию: за потрясением на лицах скрывалось восхищение. Она спрятала усмешку за рюмкой и выпила. Кажется, у заучки-всезнайки оказалось больше опыта, чем у остальных.

— Вы двое?..

— Уточняющие вопросы не входят в правила.

Щёки Гермионы пылали.

Рон едва сдерживал дразнящую улыбку.

— Почему бы не рассказать? Всё, что происходит в гостиной, остаётся в гостиной.

Гарри откашлялся.

— Скажем так: Австралия — очень интересное место.

Теперь была очередь Джинни. Она не сводила глаз с Гермионы.

— Я никогда не трахалась с Гарри Поттером.

В комнате стояла тишина. Гермиона с силой поставила пустую рюмку на деревянный пол.

— Думаю, на сегодня откровений хватит.

Она не могла посмотреть на Джинни. Не сейчас. То, что было между ней и Гарри, должно было остаться только между ними. Это никого больше не касалось, а теперь всё раскрылось. Гермиона никогда не хотела причинять Джинни боль, но то, что случилось между ней и Гарри, оказалось ей неподвластно. Они ещё толком не решили, будут ли вместе, и никто не должен был узнать об этом, пока они сами не разберутся. Как же, осталось тайной.

Гермиона направилась к лестнице в девичьи спальни.

— Не знаю, изменит ли это что-нибудь, но прости, Джинни.

С этими словами она тихо поднялась по ступеням.

Гермиона проснулась оттого, что кто-то скользнул к ней в постель и обнял её знакомыми руками. Она повернулась к Гарри лицом, на ощупь нашла палочку и наложила вокруг кровати заглушающие чары.

— Я никогда не хотела, чтобы Джинни узнала вот так. Особенно когда мы сами ещё не знаем, что между нами.

Он уткнулся лицом ей в плечо и поцеловал в шею.

— Нам хорошо так, как есть. Тебе ведь хорошо?

— Конечно. Но что мы скажем остальным?

— А почему мы вообще должны что-то говорить? Из всех остальных важно только мнение Рона, а он не против. Между нами столько всего, что неважно, знают ли другие, как это назвать.

— А если я хочу это как-то назвать?

Она перебирала волосы у него на затылке. Скоро ему понадобится стрижка.

Гарри отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Мы вместе, и нам хорошо. Иногда мы просто друзья, как всегда. Иногда хотим побыть в объятиях друг друга. — Он обнял её крепче. — Иногда целуемся. — Его губы коснулись её губ. — А иногда доставляем друг другу самое большое удовольствие.

Его ладонь скользнула по её спине и легла на ягодицу. Гермиона ахнула и прижалась теснее.

— Пока мы счастливы, нам не нужно давать этому название. Когда-нибудь дадим — когда закончим школу и всё остальное в нашей жизни уляжется. Главное, что я твой, а ты моя, правда?

Он сжал её ягодицу, и Гермиона придвинулась ещё ближе, кивая.

— Разве пока этого недостаточно?

Она коротко поцеловала его.

— Пока достаточно.