Глава 1: Вот это был Патронус

Вот это был Патронус

42

0

Mот Molwe
Поделиться

Ремус Люпин сидел на преподавательской трибуне, как всегда устроившись как можно дальше от Снейпа. Он всячески старался оставить их прежнюю вражду в прошлом, но Снейп по-прежнему не желал забывать старые обиды и, казалось, задался целью быть с ним как можно неприятнее. Ремус решил, что проще по возможности его игнорировать. По большей части им удавалось не попадаться друг другу на пути, хотя Снейпу и приходилось каждый месяц варить для него зелье.

Ремус понимал причины откровенной неприязни Снейпа к нему и успешно её игнорировал, но закрыть глаза на безрассудную ненависть к Гарри не мог. Как бы тот ни походил на отца, он не был Джеймсом. Наказывать Гарри за давние выходки Джеймса было совершенно недопустимо, и Ремус, гордившийся своим самообладанием, нередко чувствовал, как в нём закипает гнев, стоило увидеть, что Снейп издевается над мальчиком. Поэтому он заступался за Гарри при любой возможности и однажды даже прикрыл его, когда тот тайком пробрался в Хогсмид. Правда, тогда он совершил ту же ошибку, что и Снейп: ожидал, что Гарри отреагирует на выговор, как Джеймс, и пропустит его мимо ушей. Но Гарри, напротив, явно раскаивался в своём безрассудстве, а слова о том, что он обесценивает жертву родителей, просто убили его. Ремус порой забывал, как много для Гарри значит память о родителях, хотя уроки по вызову Патронуса должны были ему об этом напомнить. Позже он пожалел о своей резкости, но знал: больше Гарри в Хогсмид не пойдёт. И хотя это приносило облегчение — ведь мальчик будет в безопасности, — Ремусу всё же было жаль, что он помог подавить тот бунтарский дух, который так восхищал его в Джеймсе.

Пока команды готовились к началу матча, а капитаны обменивались рукопожатием, мысли Ремуса вновь вернулись к загадке «Молнии» Гарри. Подозрение, конечно, сразу пало на Сириуса Блэка, но, когда выяснилось, что на метле нет никаких заклятий, эту версию отбросили. При мысли о том, как Джеймс отреагировал бы на разборку новенькой метлы международного класса, Ремус мысленно поморщился. Сириус хотел убить Гарри, а не помогать ему выигрывать квиддичные матчи. Хотя тихий непокорный голосок, всё ещё отказывавшийся верить в виновность Сириуса, твердил: именно такой подарок Бродяга и сделал бы.

Насколько Ремус знал, живых родственников-волшебников у Гарри не было. А судя по тому, что он слышал о магловской родне мальчика, одна мысль, будто они могут сделать для него хоть что-нибудь хорошее, вызывала смех — не говоря уже о такой щедрости, как покупка «Молнии». Дамблдор, при всей своей привязанности к Гарри, никогда не купил бы ему метлу. А Уизли, будь у них достаточно золота на «Молнию», прежде потратились бы на нужды собственной семьи, а уж потом покупали такие метлы другим. Нет, личность дарителя оставалась загадкой, и разгадать её Ремусу не удастся. Он снова сосредоточился на игре. Ремус никогда особенно не разбирался в квиддиче, но не мог не восхититься «Молнией», которая носилась над полем, явно оставляя все остальные мётлы далеко позади.

Гриффиндор, похоже, играл очень хорошо, что, как не без злорадства отметил Ремус, чрезвычайно раздражало Снейпа. За это злорадство ему было немного стыдно. Гарри уже несколько раз замечал снитч, но пока так и не поймал. Впрочем, Ремус не волновался: он слышал, с какой гордостью Минерва отзывалась о своём юном ловце, а такой тон она позволяла себе нечасто. Гарри должен быть действительно хорош. С другой стороны, юная ловец Когтеврана тоже играла неплохо, и, кажется, Гарри отвлекался на неё куда больше, чем следовало. Ремус надеялся, что это не будет стоить ему победы. Он вспомнил один памятный случай: Джеймс едва не проиграл матч из-за того, что Лили ему улыбнулась. Сириус потом целый месяц его дразнил.

Когда Гарри снова устремился вниз за снитчем, трибуны охватило волнение, и Ремус тоже невольно ему поддался. Гарри вытянул руку, мячик был уже совсем близко. Ремус подался вперёд, всем сердцем желая ему удачи. Случайно взглянув вниз, он с ужасом увидел, что на поле выходят несколько дементоров. Снова посмотрел на Гарри — и понял: тот тоже их заметил. Рука Гарри нырнула под мантию и выхватила палочку, вторая по-прежнему тянулась к снитчу. Ремус увидел, как шевельнулись его губы, и… сердце словно остановилось. Из палочки Гарри вырвался огромный скачущий олень — величественный, гордый, с высоко поднятыми серебряными рогами и серебряными глазами, взгляд которых пронзил Ремуса насквозь. Сохатый. Олень бросился на дементоров — теперь уже было ясно, что ненастоящих. Ремус судорожно втянул воздух и понял, что всё это время не дышал. Он снова посмотрел на Гарри: осознал ли тот, понял ли? Но нет. Гарри смотрел не на медленно таявшего Патронуса, а на снитч, который победно держал над головой. К нему подлетали товарищи по команде, и он медленно опускался на землю.

Народ хлынул на поле, и Ремус, всё ещё потрясённый, оказался среди остальных. Можно было подумать, что Гриффиндор уже выиграл кубок: повсюду радостно кричали и предлагали устроить праздник в гостиной. Ремус неторопливо пробирался к Гарри, чувствуя, как его переполняет гордость. Ему удалось научить этого тринадцатилетнего, несомненно блестящего волшебника заклинанию, которое должно было быть для него слишком сложным. Он наклонился к самому уху Гарри, чтобы остальные их не услышали: почему-то хотелось, чтобы Патронус мальчика остался их тайной.

— Вот это был Патронус.

Гарри обернулся и широко улыбнулся. На лице так и светилась гордость.

— Дементоры совсем на меня не подействовали, — сообщил он, раскрасневшись от успеха. — Я ничего не почувствовал.

— Это потому, что они… э-э…

Ремусу не хотелось умалять его достижение. Вызвать телесного Патронуса — уже выдающийся успех, даже если настоящих дементоров поблизости не было. Тем более на лету, ещё и сумев поймать снитч.

— …были не дементорами, — закончил он. — Пойдём, посмотришь.

Он повёл Гарри к краю поля и с радостью заметил, что известие о ненастоящих противниках ничуть не убавило его восторга. Ремус лукаво улыбнулся.

— Ты здорово напугал мистера Малфоя.

Увидев своего соперника, лежавшего на земле бесформенной кучей, Гарри громко расхохотался. А когда Минерва принялась отчитывать притворщиков, засмеялся ещё сильнее. Довести Минерву до настоящего гнева было непросто, но уж если удавалось — зрелище получалось незабываемое. Ремус незаметно отошёл в сторону. Рон и остальные игроки догнали Гарри, вместе с ним посмеялись над Малфоем, а потом отправились праздновать в гриффиндорскую гостиную. Ремус не сомневался: праздник затянется до глубокой ночи.

Погружённый в воспоминания, он неспешно брёл в свой кабинет извилистыми коридорами. Они четверо: Джеймс, Питер, он сам и… Ремус чуть побледнел. Сириус. Он сердито тряхнул головой. Нет, он не позволит себе отказываться от счастливых воспоминаний о Сириусе. По крайней мере тогда тот был настоящим другом и настоящим Мародёром — в этом Ремус не сомневался. То, кем Сириус стал, не должно отнять у него единственные счастливые воспоминания детства. Ремус усмехнулся. Тогда, в те годы, он был королём. Все Мародёры были королями. Пусть по-настоящему «крутыми» были только Джеймс и Сириус, пусть именно они верховодили в их маленькой компании — от этого он не становился менее близким другом. И они всегда были готовы ему об этом напомнить, особенно когда он впадал в уныние из-за своей «пушистой проблемки». Ремус вспомнил, как был поражён: друзья не отвернулись от него, как все остальные, а приняли таким, какой он есть, и не стали относиться к нему иначе. Более того, они, настоящие друзья, решили стать анимагами, чтобы сделать его мучительные превращения неизмеримо легче. Вспоминая матч, Ремус, хоть и не был суеверен, твёрдо верил: Сохатый вернулся и даже спустя столько лет всё ещё присматривал за ним и за Гарри.

Разумеется, Ремус задумывался, какую форму примет Патронус Гарри, но и представить не мог, что снова увидит Сохатого. Гарри никак не мог знать, что означает его Патронус. Ремус даже сомневался, заметил ли он вообще, кого вызвал: так сосредоточенно ловил снитч. И всё же хотелось надеяться, что Гарри узнает правду, пусть ради этого придётся раскрыть большой секрет Ремуса — его «пушистую проблемку». Гарри был для него больше, чем учеником. И Ремус подозревал, что сам он для Гарри больше, чем преподаватель, — во всяком случае, надеялся на это. Но знал об этом Гарри или нет, было ему до этого дело или нет, он пробуждал в Ремусе прежнего Мародёра. И Ремус ничего не мог поделать: ему это нравилось.

Высоко на трибунах, на этот раз надёжно скрытый от чужих глаз, чёрный пёс размером с медведя наблюдал за квиддичем. Особенно за одним игроком. Гарри Джеймс Поттер. Сириусу нравилось, как звучит это имя, и он снова и снова повторял его про себя. Это странным образом успокаивало. Будь у него сейчас человеческое лицо, на нём появилась бы нежная улыбка. Среди безумных мыслей — Он в Хогвартсе — оставался Гарри, напоминавший, что ещё есть ради чего жить и бороться. И сам об этом даже не знал. Сириус помрачнел, вспомнив: Гарри считает его безжалостным убийцей, человеком, предавшим его родителей. И, представься возможность, наверняка попробует отомстить. Вот поймают Питера, убеждал себя Сириус, поймают и заставят ответить за всё, свернут крысе шею — и всё наладится. Гарри узнает, кто я на самом деле, и я смогу стать ему настоящим крёстным.

Сириус испытывал особую гордость, глядя, как Гарри летает на «Молнии», которую купил ему именно он. Гарри парил над остальными игроками, демонстрируя поразительное мастерство. Сириус знал, что его сразу заподозрят в отправке метлы, хотя и не поймут истинных причин. Знал и то, что у Гарри её отберут, чтобы проверить на заклятия. Он надеялся, что метлу успеют вернуть до следующего матча, и теперь радовался, видя Гарри на ней. Сириус мысленно хмыкнул: что бы сказала семья, узнав, что родовые деньги пошли на покупку метлы мальчику, победившему Волан-де-Морта? Наверняка много кричали бы. О чём-нибудь вроде «Благороднейшего и древнейшего, насквозь свихнувшегося рода Блэков». Впрочем, точно он не знал: со временем просто перестал слушать.

Приятно было увидеть и Ремуса на преподавательской трибуне по другую сторону поля. Хотелось подскочить к старому другу, но Сириус знал: нужно оставаться в укрытии. Одному. Ремус выглядел почти здоровым, а для него это уже хорошо. По привычке Сириус прикинул, сколько осталось до полнолуния, и с удовлетворением отметил: целых две недели. Наверное, аконитовое зелье для него варит Снейп. Сириуса вдруг обожгла ревность: даже Снейп теперь ближе к Лунатику, чем он. Он посмотрел на Снейпа. Тот сидел в противоположном от Ремуса конце трибуны и следил не за игрой, а сверлил его знакомым взглядом, полным неприкрытого отвращения. Только иногда отвлекался, чтобы точно так же посмотреть на пролетавшего мимо Гарри. Сириус был почти рад, что Ремус со Снейпом по-прежнему враждуют, а за Гарри ему хотелось заступиться. Он понимал, за что Снейп ненавидел Джеймса и остальных Мародёров, но что ему сделал Гарри, кроме того, что родился сыном своего отца? Уж этого мальчик точно не мог изменить — да и незачем. Снейп был ничем не лучше тех маглов, с которыми жил Гарри: они ненавидели его за то, что он волшебник. Впрочем, если Снейп ненавидит Гарри, значит, тот наверняка хороший парень. Враг Снейпа — его друг. Сириус с восторгом подумал, что Гарри продолжает традиции Мародёров: терпеть не может Снейпа и не даёт ему покоя.

Гарри заметил снитч, и внимание Сириуса снова вернулось к игре. Он смотрел, как мальчик стремительно уходит в пике. Не будь он так безоговорочно предан Джеймсу, пришлось бы признать: Гарри летает лучше отца. Поэтому Сириус решил, что Гарри летает не хуже Джеймса. Как же хотелось дождаться дня, когда он сможет рассказать Гарри, что видел его на квиддичном поле. Что тот летает не хуже отца. Что он его крёстный. Что любит его. Но пока приходилось любоваться издалека. Другого выхода не было. Подберись он ближе — и его отдадут дементорам на Поцелуй.

Сириус повернулся к друзьям Гарри на трибуне и почувствовал, как шерсть на загривке встаёт дыбом. Мальчишка Уизли. Петтигрю. Он в Хогвартсе. У мальчишки была крыса. Предатель. Сириуса охватило отчаяние: он не мог до него добраться, но видел его. Совсем рядом. Сириус заставил себя успокоиться. То, что Петтигрю жил у мальчишки в облике крысы, ещё не означало, что сам мальчишка в чём-то виноват. Наверняка он хороший друг Гарри. Наверняка они вместе успели влипнуть во множество неприятностей. К тому же Уизли — хорошая семья. Если не считать того, что они приютили человека, предавшего Джеймса, Лили и Гарри Волан-де-Морту, — просто замечательная.

Сириус заставил себя посмотреть на другую подругу Гарри — девочку, сидевшую рядом с Уизли. Гермиона Грейнджер, если раньше он правильно расслышал. Он перебрал в памяти список чистокровных семей, который ему вдалбливали с рождения. С Уизли, конечно, всё было в порядке: большего семейства предателей крови волшебный мир ещё не знал. Его родные их ненавидели, а этого было достаточно, чтобы Сириус сразу проникся к ним симпатией. Фамилию Грейнджер он не узнал. Значит, девочка либо маглорождённая, либо из какой-нибудь семьи полукровок, о которой ему не рассказывали. Сириус очень гордился тем, что Гарри выбрал друзей, которых семья Блэков не одобрила бы.

Взглянув на поле, Сириус увидел, как на него выплывает группа дементоров. Его охватила паника. Я невиновен. Но тут он понял: они на него совсем не действуют. Значит, это не настоящие дементоры. Но тогда зачем? Он снова посмотрел на игроков, на Гарри, заметил короткую вспышку страха на его лице и понял: кто бы ни скрывался под этими капюшонами, они хотят помешать Гарри. Сириус уже был готов броситься на поле, когда Гарри выхватил палочку и… Сохатый. Он замер как вкопанный, шерсть встала дыбом, дыхание остановилось. Призрак старого друга мчался по полю — снова победитель. Сириус посмотрел на Гарри. Тот не сводил глаз со снитча, зажатого в руке. Глаза сияли, на лице был восторг. Понимал ли он, что только что сделал? Явно нет. Если бы только понимал.

Джеймс, — подумал Сириус, не отрывая взгляда от оленя. Как хотелось ещё раз поговорить с другом. Передать ему одно, последнее сообщение. Джеймс, я позабочусь о твоём сыне, даже если меня за это убьют. Обещаю. Олень остановился: поверженные лжедементоры лежали спутанной кучей. Он повернулся к Сириусу, и в серебряных глазах, смотревших прямо на него, будто проступил ореховый оттенок.

Спасибо.

Сириус услышал эти слова так, словно кто-то прошептал их ему на ухо. Он подался вперёд, но олень уже таял.

Сириус снова сел и стал смотреть, как торжествующие гриффиндорцы медленно опускаются на землю. На поле хлынули ликующие ученики. Среди них был Ремус — потрясённый, но сиявший от гордости. Значит, Лунатик тоже увидел Сохатого. И на короткий миг показалось, будто Мародёры снова вместе. Сириус наблюдал, как Ремус наклоняется к Гарри и что-то шепчет ему на ухо, а потом ведёт к лжедементорам. Должно быть, именно он научил мальчика вызывать Патронуса. Сириус помнил, как на седьмом курсе Ремус помогал остальным Мародёрам освоить это непростое заклинание. А Гарри справился в тринадцать. Сириус с восхищением смотрел на этого блестящего мальчишку. Что ж, сын Джеймса и Лили — разве он мог быть обыкновенным?

Они всегда шутили, что Лунатик — прирождённый преподаватель. И вот доказательство: прекрасный учитель для лучшего ученика. Было очевидно, что Ремус и Гарри отлично ладят. На одно безумное мгновение Сириус ощутил такую сильную ревность к Ремусу, что стало стыдно. Ему хотелось самому стать самым близким человеком для Гарри. Но, как уже не раз, он напомнил себе: всё придёт со временем. Когда его имя очистят, а крыса умрёт. Или с ней случится что-нибудь похуже.

Игроки направились к замку, явно собираясь праздновать, а Сириус ускользнул обратно в лес. Обратно к своей одинокой охоте, к кошмарам, от которых всё ближе подступало безумие. Но теперь у него появилась новая надежда, дававшая силы идти дальше.

Мародёры ещё вернутся.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1