Глава 1: Лучший подарок на свете

Джинни Поттер закончила пробежку и принялась растягивать мышцы, оглядывая парк, где обычно бегала. Она любила этот парк, и его близость даже стала одним из доводов в пользу дома, который они выбрали с Гарри. Помимо удобной дорожки для бега, здесь была большая детская площадка — неподалёку от того места, где Джинни обычно заканчивала пробежку.

Сегодня всё было как в любой другой летний день: несколько компаний ребятишек играли на площадке под бдительным присмотром мам. Джинни смотрела на детей с затаённой тоской. Перед глазами возникали черноволосые мальчики и рыжеволосые девочки с зелёными глазами. Почти два месяца назад, в конце прошлого сезона, ей показалось, что она беременна. Она даже сходила в больницу Святого Мунго провериться, но, к её разочарованию, ей сказали, что беременности нет.

Вздохнув, Джинни направилась домой. Она обещала матери приехать сегодня к чаю.

Шелест крыльев заставил Гарри оторваться от дела, которое он просматривал. К его удивлению, это оказалась настоящая сова, а не служебная записка, как он ожидал.

— Кого ты ищешь? — спросил он, потянувшись к сложенному пергаменту на лапке птицы весьма величественного вида.

На пергаменте было написано только: «Поттер».

Гарри снял письмо и озадаченно проводил улетающую сову взглядом. Перевернув пергамент, заметил печать больницы Святого Мунго. Нахмурился и сломал печать. Но, пока он читал, хмурое выражение исчезло с его лица.

Уважаемые мистер и миссис Поттер!

Приношу искренние извинения за недоразумение, но во время визита миссис Поттер в конце мая произошла путаница с результатами обследований. Вопреки тому, что мы сообщили ранее, результат проверки на беременность у миссис Поттер оказался положительным.

Поздравляем! Вы ждёте ребёнка. Согласно сведениям в нашей документации, предполагаемая дата родов — около шестнадцатого января. Пожалуйста, свяжитесь с нами как можно скорее, чтобы записаться на приём.

Ещё раз прошу прощения за недоразумение.

Целительница Веста Смайт

Гарри дважды перечитал письмо. На второй раз его лицо озарила широкая улыбка. Он помнил, как они оба расстроились, когда Джинни сказали, что она не беременна. С минуту он просидел за столом, затем схватил лист пергамента и торопливо написал записку главе аврората Гавейну Робардсу. Нужно было попасть домой и кое-что устроить.

Приняв душ и переодевшись в светло-жёлтый сарафан, Джинни трансгрессировала в «Нору». Она улыбнулась, увидев племянницу Виктуар, которая играла в саду со своим котёнком по кличке Тень.

— Тори!

— Тётя Джинни!

Виктуар бросилась через двор. Джинни опустилась на колени, и трёхлетняя племянница с разбегу влетела в её раскрытые объятия. Смеясь, Джинни принялась осыпать девочку поцелуями.

— Как моя любимая девочка?

— Хорошо! Мы с бабулей делали печенье. Я хотела, чтобы Домми помогала, а она только спала. Тогда мы с Тедди играли с моим котёнком, но Тедди с бабулей надо было домой, и теперь мы с котёнком одни. Тётя Ми-Ми тоже здесь, но она не очень любит играть. Ты пришла со мной поиграть, тётя Джинни?

Джинни рассмеялась и заправила Тори за ухо прядь светлых волос с рыжеватым отливом.

— Ух ты! Похоже, день у тебя выдался замечательный. А что делает тётя Ми-Ми?

— Разговаривает с бабулей, — ответила Тори, подхватывая Тень на руки. Её голубые глаза сияли. — Покачаешь меня на качелях?

— Конечно, милая.

Они вместе направились к качелям, висевшим на самом большом дубе у края сада. Отец Джинни повесил эти простые верёвочные качели ещё тогда, когда Билл был малышом. Четыре года назад Билл и Гарри обновили на них чары: Тедди как раз подрос настолько, что уже мог качаться.

От качелей Джинни было видно большое кухонное окно, а за ним — Гермиону, помогавшую накрывать к чаю. Всякий раз, услышав от кого-нибудь из детей «тётя Ми-Ми», Джинни про себя смеялась. Первым так стал говорить маленький Тедди: имя «Гермиона» ему не давалось. Гарри счёл это уморительным и принялся подбивать сначала Тедди, а потом и Тори называть её именно так. Надо ли говорить, что Гермионе это совсем не нравилось. Она всё пыталась научить детей правильно произносить её имя, но они упорно звали её тётей Ми-Ми.

Тори и Джинни учили Тень гоняться за садовыми гномами, когда Молли Уизли позвала их пить чай.

Они со смехом помчались в «Нору», причём Джинни с нарочитым огорчением уступила победу маленькой племяннице. Она поздоровалась с матерью и тремя жёнами братьев — Флёр, Гермионой и Одри. Гермиона показывала остальным фотографии из их с Роном свадебного путешествия по югу Испании. Малышка Доминик, вторая дочь Флёр и Билла, тихо спала в колыбели возле кухонного камина.

Джинни подошла полюбоваться Доминик и услышала, как Тори гордо объявила Флёр:

— Мамочка, ты видела? Я победила тётю Джинни!

— Видела, милая, — с улыбкой ответила Флёр. — Молодец.

Молли подавила смешок и улыбнулась внучке, поставив перед ней печенье и чай.

— Хорошо поиграла в саду, родная?

Тори с воодушевлением закивала.

— Да, с тётей Джинни. Они с дядей Гарри умеют играть лучше всех-превсех.

Женщины рассмеялись. Гарри, несомненно, был любимцем и Тедди, и Тори. Он никогда не упускал возможности с ними поиграть. Случалось даже, что он без всякого повода брал выходной и увозил обоих в магловский Лондон — в зоопарк, океанариум или ещё куда-нибудь, смотря что интересного придумывал на этот день.

Повернувшись к тёте, Тори спросила:

— А дядя Гарри придёт играть?

— Сегодня нет, милая, — ответила Джинни. — Дядя Гарри работает.

Она наклонилась и поцеловала прелестную спящую малышку в колыбели, затем присоединилась к остальным за столом. Оглядев угощения, приготовленные матерью, Джинни положила себе несколько сконов, клубничное варенье и густые топлёные сливки. Молли с некоторым удивлением посмотрела на её тарелку.

— Проголодалась, дорогая?

Джинни подняла голову и с удивлением обнаружила, что все смотрят на неё. Она отложила нож.

— Вообще-то да. Утром мне было не очень хорошо, и я почти не завтракала. А последние несколько дней ужасно хочется таких сливок.

Вернувшись домой, Гарри удивился тишине и темноте. Джинни он нашёл в гостиной: она крепко спала на диване. Опустившись рядом на колени, он с минуту смотрел на неё. Она была так красива. Часть её роскошных рыжих волос закрывала лицо, остальные рассыпались по диванной подушке. Даже после трёх лет брака он всё ещё не мог поверить, что ему выпало такое счастье — быть её мужем.

Он убрал волосы с её лица и нежно поцеловал в щёку. Джинни медленно открыла тёплые шоколадно-карие глаза. Увидев его рядом, улыбнулась и коснулась его щеки.

— Привет, любимый, — сказала она и поцеловала его. — Почему ты так рано дома?

Гарри мягко улыбнулся.

— Вообще-то уже не так рано. Почти шесть.

Джинни села и огляделась.

— Прости, любимый. После обеда я играла с Тори и очень устала.

— Ничего страшного. — Гарри сел рядом с ней на диван. — Мне удалось освободить выходные, и мы отправляемся в небольшое путешествие.

— Правда? — Глаза Джинни засияли. Она любила выбираться куда-нибудь с Гарри: он всегда умел превратить поездку в удовольствие. — Куда едем?

Он с улыбкой покачал головой.

— Сюрприз. Я уже собрал свои вещи и кое-что приготовил для тебя. Если хочешь, можем отправиться сегодня вечером.

Через полчаса Джинни была готова. Гарри взял сумки, обнял её за талию и активировал портал.

Приземлившись, Джинни с любопытством огляделась. Узнала участок нормандского побережья, где прошёл их медовый месяц, и улыбнулась. Это место стало одним из самых любимых, и они часто сюда возвращались.

Гарри придвинул диван к стене, расстелил перед камином мягкий изумрудно-зелёный плед и наколдовал полдюжины больших пышных жёлтых подушек, разбросав их по полу. Зажёг дюжину свечей и пустил их парить по комнате. Купленные букеты роз — розовых, красных и белых — расставил по краям комнаты.

Открыв корзину, приготовленную Кикимером, Гарри достал ужин из любимых блюд Джинни: пирог с курицей и ветчиной, отварной картофель, салат и домашние булочки. На десерт был её любимый клубничный шорткейк.

Он как раз закончил раскладывать еду, когда за спиной раздался изумлённый вздох. Обернувшись, Гарри увидел в дверях Джинни.

— Что всё это значит?

— Иди сюда, любимая, — ответил он, подзывая её к расстеленному пледу.

Джинни села и откинулась на одну из подушек. Гарри устроился рядом, обнял её и поцеловал в щёку.

— Это тебе, любовь моя, — сказал он и протянул маленькую коробочку.

Джинни с любопытством посмотрела на него, затем снова прислонилась к нему и открыла коробку. Внутри оказалась небольшая рамка с письмом из больницы Святого Мунго. Она дважды перечитала его, прежде чем повернулась к Гарри.

В глазах блестели слёзы.

— Это правда?

Гарри кивнул.

— Я поговорил с целительницей Смайт. Она подтвердила, что ты беременна. Это правда, милая.

При виде безграничной радости на её лице у него самого на глаза навернулись слёзы. Джинни крепко обняла его и уткнулась лицом ему в шею.

— Я беременна.

Она нежно поцеловала его и отстранилась.

— У нас будет ребёнок.

Взяв его за руку и переплетя их пальцы, Джинни положила обе руки себе на живот. Она почувствовала, как ей на плечо упала слеза, и повернулась к мужу. Тот чуть покраснел и вытер глаза свободной рукой.

— Прости. Я просто… Я никогда не думал, что это случится. Ты ждёшь моего ребёнка. Ты станешь мамой, а я — папой.

Он улыбнулся ей.

— Когда ты согласилась выйти за меня, я думал, что это лучший подарок на свете. Но теперь понимаю: мы здесь, вместе, любим друг друга, у нас будет семья… Вот он, самый лучший подарок на свете.

Джинни снова поцеловала его, на этот раз чуть страстнее.

— Я люблю тебя.

— И я тебя люблю.

Он ответил на поцелуй и принялся целовать её шею. Джинни откинулась на подушки. Приподняв её рубашку, Гарри стал нежно и благоговейно целовать плоский подтянутый живот.

— Не могу дождаться, когда твой животик начнёт расти. Не представляю, как можно быть ещё красивее, чем ты сейчас, но почему-то уверен, что ты станешь ещё прекраснее.

Джинни потянула его к себе и страстно поцеловала.

— Покажи, как сильно ты меня любишь, — прошептала она.

После того как они занялись любовью, Гарри наколдовал ещё пледов. Укутавшись в них и прижавшись друг к другу, они принялись за угощение, приготовленное Кикимером.

Взмахом палочки Гарри призвал из корзины ещё несколько завёрнутых коробок. Джинни рассмеялась.

— Гарри, что ты натворил?

— Просто захотелось сделать тебе несколько подарков, — ответил он, пока она уютнее устраивалась в его объятиях.

Джинни взяла самый большой свёрток и с удивлением обнаружила внутри книгу — «Чего ждать, когда ждёшь ребёнка: издание для волшебников». Заметив выражение её лица, Гарри объяснил:

— Одна ведьма с работы, пока была беременна, на эту книгу чуть ли не молилась. Я подумал: я ведь ничего не знаю о беременных ведьмах, а ты раньше не была беременна. Пригодится.

Джинни пока отложила книгу и открыла один из подарков поменьше. Внутри оказался браслет с гранатами и бриллиантами.

— Мерлин, Гарри. Какая красота.

Гарри помог ей застегнуть браслет и объяснил:

— Я спросил у продавца, какой камень соответствует январю. Так и выбрал.

— Гарри, я даже не знаю, что сказать. Это чудесно.

Она любовалась новым браслетом в свете камина.

Гарри рассмеялся, поцеловал её в макушку и протянул последнюю коробку. Открыв её, Джинни засмеялась: внутри лежало маленькое детское боди в гриффиндорских цветах с надписью «Будущий игрок сборной Гриффиндора».

Она снова устроилась в его объятиях и взяла книгу. Они вместе принялись её листать.

Утро застало их спящими в обнимку. Они до глубокой ночи читали, разговаривали и занимались любовью.

Джинни проснулась первой. Повернулась и поцеловала мужа в щёку, затем выбралась из его объятий, быстро приняла душ и оделась. Когда она начала жарить яичницу с беконом, на кухню вошёл Гарри — в одних джинсах. Обняв её, он долго целовал её в губы.

— Доброе утро, любимая. Помочь?

— Нет, я справляюсь.

Он сел за стол и взял чашку кофе. За завтраком они смеялись и флиртовали. Закончив, Гарри взмахом палочки отправил грязную посуду в раковину.

Они спустились на пляж, держась за руки. Пока шли вдоль кромки воды, Джинни посмотрела на Гарри.

— Я тут подумала. Когда вернёмся, схожу к Гвеног. Знаю, некоторые играют и во время беременности, но я не хочу. Я ухожу из квиддича. По-прежнему люблю эту игру, но больше играть не буду.

— Ты уверена? — спросил Гарри.

— Да. Совершенно уверена.

Она потянула его за собой, чтобы сесть на песок.

— Я так рада, что даже не знаю, за что взяться в первую очередь.

— А что тебе хочется сделать?

Оглядевшись, Гарри незаметно наколдовал пляжное покрывало, чтобы им было на чём сидеть.

Джинни откинулась к нему на грудь.

— Ну, нужно будет освободить маленькую комнату на втором этаже под детскую. Хочу украсить её изображениями зверей из джунглей. Когда Флёр ждала Доминик, я ходила с ней по магазинам. Там был такой милый комплект со зверями из джунглей.

— Звери из джунглей — хорошо, — сказал Гарри. — А какого цвета хочешь стены?

Размышляя над ответом, она перебирала его волосы.

— Может, жёлтые? Мне кажется, детская должна быть яркой и весёлой.

Повернувшись в его объятиях, она спросила:

— А имена?

Гарри задумчиво посмотрел на воду. По правде говоря, едва он узнал о беременности, ему сразу пришло в голову одно имя.

— Я подумал: если будет мальчик, может, назовём его Джеймсом?

— Джеймс. Джеймс Поттер. — Джинни улыбнулась. — По-моему, прекрасно. А второе имя — Сириус? Мне кажется, эти два имени просто должны быть вместе.

На мгновение Гарри лишился дара речи от нахлынувших чувств.

— Это было бы… Даже не знаю, что сказать. Я был бы счастлив назвать нашего сына Джеймсом Сириусом.

Несколько мгновений они сидели молча, затем Джинни спросила:

— А если девочка? Знаю, у Уизли обычно рождаются мальчики, но у Билла две дочери, так что всё возможно.

Она наблюдала, как меняется выражение его лица.

— Девочка? Вот было бы здорово. Красивая рыжеволосая малышка.

Он с надеждой посмотрел на неё.

— Лили? Знаю, наверное, не очень справедливо называть детей в честь моих родителей, но… Мне хочется как-то почтить их память.

— Лили? — Джинни задумалась. — А как тебе Лили Роуз?

Его лицо озарила счастливая, немного глуповатая улыбка.

— Идеально.

Он поцеловал её в щёку.

— Пойдём обратно в наш домик у моря.

Протягивая ей руку, он сказал:

— Я люблю тебя, Джинни.

Она обвила руками его шею и притянула к себе.

— Я люблю тебя. И я так счастлива, что у меня будет твой ребёнок.