Глава 1: Неизбранный путь

Отказ от прав: Все персонажи, места действия, сюжетные дыры и возможности для манчкинства предоставлены благодаря любезному попустительству Дж. К. Роулинг, за которой сохраняются права.

Гарри сидел в гриффиндорской гостиной, глядя в камин. Огонь горел, хотя в начале сентября было ещё недостаточно холодно, чтобы требовалось дополнительное отопление. Очевидно, камин зачаровали так, чтобы он лишь создавал уют. Это немного помогало Гарри, погружённому в раздумья.

Первый урок Слизнорта… на многое открыл ему глаза.

Невилл плюхнулся на мягкое сиденье рядом. Гостиная была забита младшекурсниками — в основном с первого, второго и третьего курсов, — которые ещё не успели втянуться в школьную жизнь. Они шумели, и Невиллу пришлось повысить голос, чтобы перекричать общий гомон.

— Как дела?

Гарри медленно повернулся к нему.

— Пока не знаю. Всё ещё думаю об уроке Слизнорта.

— Здорово было, правда? — Невилл явно восхищался преподавателем зельеварения. — Он показал нам очень сложные зелья. Большинство из них даже купить нельзя, сколько бы у тебя ни было денег!

— Значит, ты о них знаешь?

Невилл пожал плечами.

— Немного. Большинство детей, выросших среди волшебников, знают о чудо-зельях.

— О чём?

Гарри явно никогда не слышал такого названия.

— О чудо-зельях, — повторил Невилл. — Они делают то, чего не может никакая другая магия. Их-то профессор Слизнорт нам и показал. Вершина зельеварческого искусства. Амортенция вызывает любовь, все остальные — только похоть.

— Разве он не сказал, что она вызывает лишь влюблённость?

— Он обязан так говорить. Настоящая любовь не проходит, а зелье действует всего около трёх недель. Чувство любви очень сильное, но со временем проходит, поэтому его и называют влюблённостью.

Гарри и Невилл пожали плечами: оба были мальчишками-подростками и особой разницы не видели.

— Напиток живой смерти действует примерно как окаменение, но защищает тело даже от того, что может повредить окаменевшему человеку. Вернуть тебя может только одно зелье. Есть несколько историй о пещерах, полных воинов: они ждут, когда предводители принесут им зелье, но предводителей больше нет, и никто не знает, какое именно зелье вернёт их к жизни. Так и будут стоять: неподвижные, нестареющие, ничего не сознающие. Наверное, до конца света. А может, и после.

Невилл перевёл дух и продолжил:

— Оборотное зелье меняет тело настолько полно, что ни одна проверка личности не покажет твоего настоящего облика. На один час можно стать кем угодно.

Гарри усмехнулся про себя.

— В некоторых магических родах есть такой порядок: если главу рода берут в плен или похищают, кто-нибудь принимает Оборотное зелье, превращается в него и зачинает наследника, чтобы у рода было будущее.

Гарри ненадолго задумался о том, как пять лет назад Гермионе не повезло с кошачьим волосом. Возможно, последствия так до конца и не прошли: иногда, когда ей было спокойно и хорошо, от неё слышали мурлыканье.

— Зелье жидкой удачи меняет распределение вероятностей во Вселенной. Но судьбу нельзя растягивать бесконечно: если выпьешь слишком много, на тебя обрушится столько неудач, что уже ничего не исправишь… И это может остаться навсегда. Нескольких начинающих Тёмных Лордов остановили, просто дав им ещё.

Гарри передёрнуло при мысли о том, что всю оставшуюся жизнь его будут преследовать одни неудачи. С его-то невезением. Бр-р-р.

— Сыворотка правды, — продолжил Невилл, — заставляет говорить правду. И поскольку она магическая, ты не можешь сказать неправду, даже если сам считаешь её истиной. Двоюродный дедушка говорил, что так работают Невыразимцы. Раз в месяц специалисты принимают Сыворотку правды, а другие специалисты их допрашивают. Так они разрабатывают новые ритуалы, заклинания, руны и зелья с куда меньшим риском. Он говорил: «Вся хитрость в том, чтобы знать, о чём спросить. Ответы получить легко».

— Хм, — протянул Гарри.

Ему пришла в голову мысль.

— А на другие виды эти зелья действуют?

— Думаю, да. — Невилл нахмурился. — В каком смысле?

— Если точнее, — продолжил Гарри, глядя на маленький флакон в своей руке, — действует ли жидкая удача на домовых эльфов?

-o-

— Добби явился на зов великого Гарри Поттера!

— Добби, я хочу кое-что тебе поручить, но это противозаконно. Как ты относишься к нарушению закона?

Малыша это ничуть не смутило.

— Волшебницкие законы не помешают Добби сделать то, что просит великий Гарри Поттер!

— А если другие домовики попытаются тебя остановить?

Добби перестал так неистово подпрыгивать.

— Добби всё равно сделает, что скажет великий Гарри Поттер, сэр!

Гарри решил дать ему возможность отказаться.

— Добби, посмотри на это зелье. Это «Феликс Фелицис», зелье жидкой удачи. Я хочу, чтобы ты его выпил…

Он умолк: Добби медленно качал головой и пятился, подняв ладони.

— Добби, пожалуйста, объясни, почему ты не хочешь?

Добби остановился, но всё ещё колебался.

— Волшебницкое зелье удачи вредит домовым эльфам, великий хозяин, сэр. Иногда… — Добби перешёл на шёпот. — Иногда от зелий домовые эльфы делают бум, сэр. Потом много грязи убирать.

От этого объяснения брови Гарри поползли вверх.

— Хм. Не знал. Ладно, Добби. Главное вот что: в замке есть ещё такое зелье. И в мире тоже. Найди его как можно больше и укради для меня всё, что сможешь.

Добби с облегчением закивал в своей обычной манере.

— Добби сделает! У великого хозяина Гарри Поттера, сэра, будет всё взрывучее зелье, какое Добби найдёт!

-o-

Через три дня Добби отчитался о результатах. Оказалось, Волан-де-Морт хотел подкрепить свои операции чем-нибудь нематериальным и держал в запасе немало «Феликс Фелицис». Теперь всё это было у Добби.

А Добби и сам был не промах. Похищенные запасы он заменил эльфийской смесью — не зельем, нет-нет, зелья для волшебницких людей, — которая приносила людям немного неудачи. И взрывной понос. Волшебницкие люди тоже делают бум.

Теперь Гарри пришлось пересмотреть свои замыслы. Что ему делать с восемьюстами шестьюдесятью двумя дозами вещества, меняющего Вселенную?

Для начала выпить одну, разумеется…

ВУ-УХ!

От нахлынувших возможностей и идей разум Гарри едва не перегрузился. Когда белый свет хаоса померк, он уже знал, что делать.

— Эй, Невилл, у меня есть кое-какие планы. Ты со мной?

-o-

Гарри с любопытством рассматривал свою руку. Он развил простейшее превращение настолько, насколько смог: от спички к игле, а от иглы — к самой сути остроты. Теперь ребро ладони, в которой он держал иглу, стало таким острым, что им можно было резать пергамент. И собственную левую бровь — когда машинально поправляешь очки.

Хм. Странно.

-o-

Невилл только что разнёс в клочья тренировочные манекены, предоставленные Выручай-комнатой. Поначалу из-за василискова яда в мече Гриффиндора каждое попадание было смертельным, но, привыкая к серебряному клинку в руке, Невилл ощутил нечто вроде… нетерпения. Словно клинок сам тянулся к цели. Когда Невилл приглушил это чувство, меч остался всего лишь… невероятно острым, неестественно лёгким и мгновенно убивающим — уже совсем другим способом.

Хм. Странно.

-o-

В первые недели весны самостоятельные тренировки Гарри и Невилла приняли необычный оборот: они учились замечать собственные побуждения и следовать им, иногда прибегая к помощи зелья. И теперь, в конце мая, когда пришла весть, что Волан-де-Морт приближается к Хогвартсу с небольшой армией, оба юноши были готовы — именно тогда, когда понадобились.

Оба уже перестали замечать совпадения и принимали их как должное. Возможно, когда-нибудь это выйдет им боком, но если сегодня они победят, ни тому ни другому не было до этого дела.

Гарри был одет по-магловски: в потёртые выцветшие джинсы и рубашку на пуговицах, когда-то чёрную, а теперь едва дотягивавшую до тёмно-серой. Сапоги из драконьей кожи с округлыми носами слегка поблёскивали в тусклом свете комнаты, под стать ремню и перевязи через правое плечо. Флаконов в перевязи было больше, чем уместилось бы в двух пригоршнях. В каждом — по одной дозе жидкости того или иного цвета.

Если Гарри был одет не лучше магловского строителя, то Невилл выглядел его волшебным собратом: потёртая распахнутая мантия поверх совсем уж заношенных брюк и туники, во внутренних карманах тихо позвякивали флаконы. Но выражением лица он на Гарри не походил: смотрел холодно и жёстко. Невилл достал один большой флакон, Гарри последовал его примеру. В обоих плескалось зелье насыщенного золотого цвета, хотя руки юношей ничуть не дрожали.

Гарри откупорил флакон, поднёс к губам и уверенно, с воодушевлением выпил залпом. Невилл опередил его на долю секунды. Он и заговорил первым: слова сами пришли на ум.

— Без сомнений.

— Без колебаний, — инстинктивно, не задумываясь, отозвался Гарри.

— Без пощады.

Это Невилл произнёс с убийственной серьёзностью.

— Пленных не брать.

На лице Гарри появилась лихая ухмылка, предвещавшая… что-то. Всё могло пойти очень, очень плохо — тогда Гарри с самого начала выглядел бы психом. Или безумно удачно — тогда Гарри… тоже выглядел бы психом. Но очень, очень опасным и умелым. Невилл медленно улыбнулся в ответ. В этой улыбке не было веселья, зато угадывалась радость от предстоящей чужой боли.

Волан-де-Морт приближался к воротам, а плана не было ни у одного из них. Двойная доза «Феликс Фелицис» и не такое могла устроить. План им и не требовался.

Избранные собирались… действовать по обстоятельствам.

Но прежде чем они вышли из гриффиндорской гостиной, Гарри пришла идея.

— Фоукс! — позвал он.

В четырёх футах от его лица вспыхнуло яркое золотое пламя, не дающее жара. Когда языки огня погасли, перед Гарри завис в воздухе феникс.

— Скажи, Фоукс, а жидкая удача действует на фениксов?

По комнате разлился громкий смех, замаскированный под птичью песню. В глазах феникса блеснула воинственная решимость.

— Вот именно, — согласился человек.

Ухмылка Гарри стала хищнее.

— Тогда держи, друг.

Он открыл ещё один флакон золотого зелья — на этот раз обычного размера — и влил содержимое в раскрытый клюв Фоукса.

— Иди и делай что хочешь. Только помни: сейчас не время осторожничать.

Феникс исчез так же, как появился.

Гарри тоже вышел, зажав в ладони деревяшку, выпавшую из поленницы у камина. Зачем — он не знал. Но иногда, чтобы тебе повезло потом, нужно удачно подготовиться сейчас. Гарри просто последовал порыву.

Пока он беседовал с огненной птицей, Невилл незаметно выскользнул за дверь. Гарри поспешил его догнать: иначе всё веселье могло закончиться ещё до его прихода. Пропускать такое ему не хотелось.

-o-

Для нападения на Хогвартс Волан-де-Морт выбрал прекрасное весеннее утро. Землю покрывал густой туман высотой футов в десять. Он хорошо скрывал войска, позволив основной массе армии проникнуть на территорию Хогвартса и подойти к стенам замка на расстояние полёта стрелы.

Однако Волан-де-Морт, при всей своей образованности и уме, далеко не во всём, за что брался, обладал опытом. Туман действительно скрывал войска, но передвижение армии выдавали завихрения и потоки, хорошо заметные с замковых парапетов.

Высоко над землёй Гарри и Невилл наблюдали за движением тумана и понимали, где Пожиратели смерти сосредоточились. А где рассредоточились.

Они переглянулись и исчезли с парапета. Невилл шёл по коридорам, целиком сосредоточившись на пути и задаче. Ученики буквально отскакивали от него, когда он стремительно проходил сквозь толпу. Гарри направился в противоположную сторону, на бегу отталкиваясь от стен, ныряя между группками детей, проскальзывая у кого-то между ног и скользя за углы. Он никого не задел, но хаоса оставил за собой не меньше, чем его друг.

Невилл вышел со стороны теплиц, быстро оглядываясь. Переложил палочку в левую руку, и в правой беззвучно появился меч Гриффиндора. Сквозь туман проступила фигура, постепенно обретая очертания. Невилл небрежно послал от бедра пронзающее проклятие. Фигура беззвучно рухнула. Из тумана приближались новые фигуры — и всё больше тел оставалось на земле, пока Невилл превращался в неостановимую силу смерти.

Он отбивал летевшие в него заклинания мечом и Щитовыми чарами с такой лёгкостью и небрежностью, что свидетели роняли челюсти. Выбирал в толпе жертву и быстро шёл к ней. Палочка плевалась заклинаниями, меч взлетал и опускался — пока жертва не падала. Ничто не могло заставить эту мрачную фигуру остановиться или свернуть, и Пожиратели смерти начали пятиться от юноши, вместо того чтобы нападать.

Гарри вышел с другой стороны замка, обращённой к квиддичному полю. Палочка была закреплена на правом предплечье — не скрыта Дезиллюминационными чарами, а замаскирована так, чтобы её не сразу узнали. Пальцы левой руки он держал плотно сведёнными: Гарри всё ещё не вполне освоил трансфигурацию, покрывавшую ладонь лезвием настолько острым, что ни из какого вещества такого не сделать. Это заставляло его немного осторожничать.

С этой стороны туман был пореже, и Гарри мог различить одинокого Пожирателя в двадцати футах. Странная пульсация в венах усилилась, и он отдался побуждениям золотого зелья. Если Лонгботтом был хладнокровным крутым ублюдком, сделавшим Случай своей сучкой, то Гарри…

…танцевал.

Наступить врагу на спину, прыгнуть вперёд, оттолкнуться от плеча, diffindo, повернуться, пригнуться, нырнуть, полоснуть левой рукой, confringo, переворот…

Гарри слился с потоком Судьбы и Случая, изгибаясь в прекрасном танце, совершенно незапланированном и безупречно исполненном. Он почувствовал, как из горла рвётся смех неудержимой радости.

Поттер, враг Тёмного Лорда номер один, извивался и летал среди смертельных врагов, уклоняясь от каждого заклинания, поворачиваясь ровно настолько, чтобы разминуться с лезвием топора, и позволяя одним противникам ловить то, что бросали другие.

С закрытыми глазами.

-o-

Отсутствие феникса Дамблдора в сражении бросалось в глаза. Когда позднее Лонгботтом вполголоса это отметил, Поттер так же негромко ответил: «Повезло!» — и оба воина рассмеялись с некоторой горечью.

-o-

Гарри прыгал и петлял от одного противника к другому, убивая лишь тех, кого ещё не задели другие Пожиратели смерти. Вокруг Невилла разбегались последователи Волан-де-Морта: его они боялись сильнее, чем своего господина. Лишь однажды он помедлил с выбором следующей цели — вернулся, чтобы плюнуть на труп Пожирателя с длинными чёрными волосами, сальными и сбившимися в колтуны. Наконец Гарри, Невилл и Том Реддл встретились посреди пропитанного кровью поля, усеянного умирающими последователями Тёмного Лорда.

Волан-де-Морт повернулся к Гарри и начал:

— Ты, жалкий…

Но пришлось замолчать, уклоняясь от заклинания Невилла. Он обернулся к нападавшему и презрительно процедил:

— Ещё один…

Однако снова оборвал себя, чтобы отразить атаку Гарри. Реддл опять попытался начать привычную бранную речь, но ни один из Избранных его не слушал. Невозможность провозгласить собственное величие быстро привела Тома в ярость. Невилл и Гарри не чередовали атаки, а непредсказуемо перебивали его, стоило набрать воздуха для очередной тирады. Да и в другие случайные моменты тоже, потому что… Что ж, возможно, в этом имелся тактический смысл, но приказывал «Феликс Фелицис», а Избранные подчинялись.

Противников было двое, и Том, раздражённый сильнее, чем когда-либо в жизни, всё больше отступал под их натиском. В конце концов он отклонился назад, уходя от взмаха меча, и позвоночником налетел прямо на очень острую левую руку Гарри. Даже для тела, оживлённого магией, внутреннее строение имеет значение, и Том Реддл рухнул к ногам противников.

Гарри молча поднял упавшую палочку и перебросил Невиллу. Тот переломил её и без церемоний бросил обломки на тело, которое пыталось говорить, не имея возможности дышать.

Оба ушли в туман, оставив за собой лишь остывающую кровь и груды трупов.

И одну отрубленную голову, вскоре погрузившуюся в надвигающуюся тьму.

-o-

— Мистер Поттер, почему вы не обратились за помощью к своим друзьям?

Директор подошёл к Гарри и Невиллу за ужином. За его спиной стояли Рон Уизли и Гермиона Грейнджер.

Гарри взглянул на Невилла, и тот ответил, давая ему время прожевать и проглотить:

— Мы обратились, директор.

— Ну же, Невилл…

Под бесстрастным взглядом Невилла Альбус поправился:

— Мистер Лонгботтом, ни мистер Уизли, ни мисс Грейнджер понятия не имели, что кто-то из вас…

— Именно, Альбус, — перебил Гарри. — В прошлом году эти двое были моими друзьями. В этом — уже нет.

Он снова принялся за еду.

Рон начал краснеть, а Гермиона обогнула Альбуса и встала перед Гарри.

— Право слово, Гарри, с каких пор…

Гарри пригвоздил её бесстрастным взглядом. Пока он занимал их внимание, Невилл воспользовался случаем поесть.

— В последний раз мы просто общались ещё в сентябре. И ты решила устроить мне разнос за то, что у меня что-то получалось без твоего одобрения. С тех пор я старательно вас избегал, а вы только сейчас заметили.

Он повернулся к Невиллу.

— Нальёшь мне сока, пожалуйста? Кажется, нам не помешает.

Невилл вопросительно приподнял брови, но Гарри решительно кивнул. Невилл повернулся, чтобы наполнить обе кружки, а Рон, раскрасневшийся от чувств — вероятно, от злости, поскольку в более тонких оттенках он особо не разбирался, — выбрал этот момент, чтобы вмешаться:

— Дружище, ты правда…

Гарри оборвал его:

— Мы никогда не были друзьями. Когда ты приехал в Хогвартс, тебе нужен был кто-нибудь, кто протащит тебя через учёбу…

Он кивнул в сторону Гермионы.

— …и кто-нибудь, кто сделает тебя знаменитым. Понятия не имею, что ты делаешь для неё, но для меня ты не делаешь ничего.

Слушавшие рассмеялись, и Рон отступил. Гермиона побледнела и, прищурившись, окинула Рона оценивающим взглядом.

Дамблдор снова вступил в разговор:

— Мальчик мой, нельзя отталкивать друзей, ведь в грядущие тёмные времена…

Гарри перебил его ровным, непреклонным голосом:

— Друзей я сохранил. Не сохранил только ваш клуб поклонников. Уходите.

Он отмахнулся от них, явно включив в этот жест и директора.

Лицо Дамблдора стало весьма суровым.

— Как твой опекун в магическом мире, Гарри, я вынужден настаивать.

Невилл передал Гарри кружку, и тот сделал большой глоток. Усмехнулся.

— Докажите.

— Прошу прощения?

— Я не верю, что вы мой опекун. Ни в магическом мире, ни в каком-либо другом.

— Уверяю тебя, юный Гарри, Визенгамот поручил мне опеку над тобой в магическом мире.

— Тогда вам не составит труда подтвердить это магической клятвой.

Гарри произнёс это с вызовом, не отводя взгляда.

— В этом нет нужды. Я могу без труда предоставить тебе…

— …документы, которые так же легко подделать, — перебил Гарри. — Я приму только клятву вашей магией, что вы мой законный опекун и являетесь им по праву.

Дамблдор приподнял брови и пожал плечами.

— Если ты этого хочешь, мальчик мой. А после ты уступишь и станешь следовать моим указаниям ради всеобщего блага.

Гарри тоже пожал плечами.

— Если вы мой законный опекун и являетесь им по праву — да.

Альбус Дамблдор выпрямился во весь рост, достал палочку и торжественно произнёс:

— Клянусь своей магией, что я, Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор, являюсь законным опекуном Гарри Поттера и являюсь им по праву.

Вспыхнул яркий свет. Директор опустился на одно колено, шипя от боли.

Гарри усмехнулся.

— Я знаю, что вы обошли завещания моих родителей, Альбус. Значит, по праву моим опекуном быть никак не можете, сколько бы уловок ни использовали, чтобы законно передать себе эти полномочия. Поздравляю: вас перехитрил шестикурсник. И теперь вы сквиб.

Невилл и Гарри встали из-за стола. Старик, старевший быстрее, чем следовало бы за эти несколько минут, невольно задержал взгляд на пустом флаконе, лежавшем на боку между их тарелками. Для каждого вида зелья полагался флакон особой формы, чтобы их можно было различать на ощупь, но Альбус не помнил, какому зелью соответствует этот.

Зрение медленно тускнело, всё расплывалось. Дышать становилось всё труднее. Похоже, теперь оставалось только хрипеть.

Гарри наклонился и негромко сказал:

— А когда вас не станет, я всем расскажу, что доверять вам было нельзя. Что ваша жизнь, карьера и легенда о вас построены на предательстве. Вы исковеркали наши жизни. А мы положим конец вашей жизни и всему, что вы после себя оставите.

Он выпрямился.

Невилл занял его место лишь затем, чтобы прошептать:

— Прощай, ублюдок.

Альбус не увидел, как Гарри и Невилл ушли. Его заботило лишь одно: найти силы не закрывать глаза.

Не нашёл.