Глава 2: Глава 2. Чёрточки

Гарри улыбнулся, проводя ещё одну чёрточку на двери чулана. Сегодня шёл пятьдесят четвёртый день с тех пор, как в последний раз случилось что-то злое. Вспомнив тот случай, он поднёс руку к волосам. Потом отогнал воспоминание и бросил карандаш на пол. Лёг на матрас и погрузился в сон.

— Вставай! Вставай! Пора завтракать!

Стук прекратился, и Гарри услышал шаги, удалявшиеся в сторону кухни. Он потёр глаза, поморгал и вскочил.

Когда Гарри вошёл на кухню, Вернон поднял взгляд от утренней газеты.

— Вчера ничего ненормального не случилось?

— Нет, дядя Вернон.

Гарри посмотрел на Петунию и принял тарелку с яичницей и беконом.

— Спасибо, тётя Петуния.

Она кивнула и повернулась к лестнице, по которой вприпрыжку спускался Дадли.

— Мамочка, что на завтрак? — спросил он, появившись в дверях.

— Доброе утро, Дадли. Хорошо спал?

Петуния заворковала над ним, вручила тарелку и направила к столу. Потом посмотрела на Гарри, словно спрашивая: «Ну, ты собираешься садиться или нет?» Он поспешно сел и проглотил завтрак.

— Я всё, тётя Петуния. Можно мне в библиотеку?

— «Разрешите мне пойти в библиотеку», Гарри. Проси как следует.

— Разрешите мне пойти в библиотеку, тётя Петуния?

Не дожидаясь ответа, Гарри соскочил со стула и направился к двери.

— Помни: никаких книг…

— О магии! Я помню, дядя Вернон!

Гарри смотрел на небо и заметил идущего навстречу человека слишком поздно.

— Смотри куда прёшь, малявка, — прорычал великан… Нет, большой человек, поправил себя Гарри. Магия — зло, и даже в обычной речи ей не место.

Гарри вскочил на ноги, торопливо извиняясь:

— Простите, я не смотрел, куда иду. Простите, пожалуйста…

Большой человек перебил его, хрустнув костяшками пальцев:

— Это уж точно. Может, тебя стоит проучить, а, сопляк?

Гарри побледнел и затряс головой.

— Нет, нет, по-моему, не надо!

Но большой человек не слушал. Он поднял кулак. Гарри съёжился, готовясь к боли, но боли не было. Открыв глаза, он увидел большого человека, растянувшегося на земле футах в десяти от него. Побледнев ещё сильнее, Гарри развернулся и бросился к дому номер четыре по Тисовой улице.

Дверь хлопнула так, что Петуния вздрогнула и выронила чашку с чаем.

— Гарри! Тебе уже восемь, мне не должно приходиться напоминать тебе, что дверью хлопать нельзя. И вообще, я думала, ты в библиотеке.

В ответ раздалось всхлипывание.

— Гарри?

— Прости, тётя Петуния! Я не хотел, правда не хотел! Прости!

Петуния с тревогой посмотрела на племянника.

— Гарри, из-за того, что хлопнул дверью, так не плачут. За что ты извиняешься?

Гарри поднял на неё глаза.

— Я злой, тётя Петуния. Я сделал что-то злое! Прости! Но оно само вырвалось, я не смог его остановить, а потом он оказался на земле…

Петуния испуганно вздрогнула.

— Ты хочешь сказать, что сделал это с другим человеком? Гарри, ты должен себя контролировать! Ты должен научиться подавлять это… это зло. Что, если ты кого-нибудь покалечишь, а потом только и сможешь сказать: «Я не хотел»? Ты должен запрятать магию глубоко внутри, чтобы она никогда больше не вырвалась. Ты меня понял?

Гарри опустил глаза.

— Да, тётя Петуния. Прости.

Петуния взяла его за подбородок и вытерла скатившуюся по щеке слезу.

— Я делаю это ради твоей безопасности, Гарри. Поверь, ты не хочешь быть злым. И я знаю, что ты можешь быть хорошим. Нужно только уничтожить в себе все следы магии.

Гарри кивнул и ушёл. Петуния смотрела ему вслед, пока за ним не закрылась дверь чулана. Удовлетворённо кивнув, она наклонилась собирать осколки чашки.

Гарри поднял карандаш и зачеркнул все пятьдесят четыре чёрточки. Он пообещал себе, что завтра сможет провести на двери новую — первую в новом ряду. И этот ряд он уже никогда не зачеркнёт.