Глава 1: Неожиданный путешественник во времени

Четвёртый курс… Перед первым испытанием…

Гарри собирался подняться за мантией-невидимкой: Хагрид попросил зайти к нему в хижину после ужина, и Гарри хотел поторопиться. Но у портрета, закрывавшего вход в Гриффиндорскую башню, его и Гермиону остановила профессор Макгонагалл с тревожными известиями.

— Боюсь, мистер Уизли находится в больничном крыле, — сказала она. — У него случилось нечто похожее на большой судорожный припадок.

— Большой судорожный припадок?! — ахнула Гермиона.

Гарри сильно нахмурился.

Да, сейчас они с Роном были в ссоре, но… Инсульт?!

— Или какой-то другой приступ, — сказала профессор. — Весь день он то приходит в сознание, то снова его теряет. Если хотите, я могу проводить вас к нему.

Гарри поморщился. Нужно было встретиться с Хагридом… Но, с другой стороны… Несмотря ни на что…

— Да, пожалуйста, — выдавил он.

— Да, пожалуйста! — взмолилась Гермиона почти в панике.

После Хагрида Рон был его первым другом.

Макгонагалл проводила их до больничного крыла, но у дверей позволила войти одним. От занятой кровати навстречу им Фред и Джордж вели заплаканную Джинни.

Обе группы остановились друг перед другом.

— С ним всё хорошо? — поспешно спросила Гермиона.

— Ему лучше, — мрачно ответил Фред. — Не особенно приятно было целый час смотреть, как он кричит и бьётся.

— Но говорят, он поправится, — добавил Джордж, сжимая плечо Джинни. — Хотя зрелище было жуткое.

Джинни шмыгнула носом, всё ещё испуганная и встревоженная. Гарри удалось кивнуть ей и улыбнуться.

— Уверен, он поправится, — сказал Гарри. — Ведь он ни за что не захочет пропустить обед, правда?

— П-правда! — выдавила Джинни, подавляя новый всхлип.

Уизли ушли, а Гарри и Гермиона проводили их взглядом. Только после этого подошли к кровати Рона.

Он был бледным — даже бледнее обычного. Под глазами залегли мешки, сами глаза сплошь налились кровью.

Гарри ободряюще улыбнулся.

— Рон? Как ты себя чувствуешь?

— Мы с тобой, Рон, — тихо сказала Гермиона.

Она села рядом и похлопала его по плечу.

Рон отшатнулся от прикосновения. На лице были вина и отвращение к самому себе. Гарри нахмурился ещё сильнее.

— Рон?

— Гарри… Гермиона, — прохрипел Рон. — Простите.

— За что? — спросила Гермиона.

Губы Рона дрожали, словно он с трудом сдерживал слёзы.

— За… За многое… За столько всего, о чём вы даже не знаете. — Он несколько раз глубоко вдохнул. — Я… Мерлин, даже не знаю, с чего начать…

Он глубоко, судорожно вздохнул. Гермиона нахмурилась и наклонилась ближе. Рон снова отодвинулся.

— Рон? Ты можешь нам рассказать, — сказала она. — Мы твои друзья…

— Не могу, — твёрдо ответил он. — Не… Не сейчас… То есть не всё.

Он поднял глаза на Гарри с таким раскаянием, что тот едва удержался от желания его обнять. Гарри никогда не видел Рона настолько потрясённым и перепуганным. Даже в логове Арагога он не выглядел так плохо.

Рон несколько раз глубоко вдохнул, прежде чем справился с собой. Потом пристально посмотрел на Гарри.

— Но обо всём по порядку, — сказал он. — Прости, что… Что решил, будто ты смухлевал. Что завидовал, что вёл себя как… как придурок, что…

Он со стыдом взглянул на Гермиону, потом снова на Гарри.

— Я… я тебя прощаю, Рон, — искренне сказал Гарри.

Он подошёл к краю кровати и положил руку ему на плечо.

— Прощаю. Правда. Мы ведь лучшие друзья.

Рон покачал головой и как-то пусто рассмеялся.

— Да… Да, лучшие, — выдавил он, словно это была совсем не смешная шутка. — В общем… Эм… Я начну исправлять то, как себя вёл. Прямо сейчас.

Он посмотрел Гарри в глаза.

— Первое испытание — драконы, Гарри.

Брови Гарри и Гермионы взлетели вверх. Гермиона ахнула.

— Откуда ты знаешь?

Рон ещё несколько раз глубоко вдохнул.

— Чарли написал, — сказал он. — Он не мог, ну, рассказать всё открыто, но… Я понял, что между строк. Он привёз четырёх самок, охраняющих кладки. Тебе придётся украсть из гнезда золотое яйцо.

— Но откуда… — начал Гарри, но Рон перебил:

— Перси. Он жаловался, что для Турнира Трёх Волшебников пришлось достать четыре комплекта разных вещей, и ума у него хватило сказать мне, каких именно.

Гарри и Гермиона переглянулись, а Рон сжался.

— Клянусь, это правда! — настаивал он. — Там венгерская хвосторога! Валлийский зелёный! Китайский огненный шар! И шведский короткорылый! Пожалуйста, Гарри! Слушай, я знаю, что я завистливый придурок! Знаю, что идиот! Но, пожалуйста, поверь: я не хочу, чтобы тебя убили!

Он почти плакал.

Гарри кивнул.

— Я тебе верю, Рон.

И действительно верил. Что-то в отчаянии на лице и в голосе Рона… Нет, это не ложь. И кто стал бы лгать о таком после того, что пережил Рон, чем бы это ни было?

— А зачем ты расспрашивал об этом Перси? — подозрительно спросила Гермиона.

Рон отвёл взгляд.

— …Потому что был злым, тупым ублюдком, — пробормотал он. — Думал, смогу втереться в доверие к одному из чемпионов, если узнаю подробности испытаний. Помочь ему.

Он опустил глаза на дрожащие руки.

— Я был таким куском дерьма, — пробормотал Рон. — Я заслуживаю смерти.

— Нет! — сердито возразил Гарри.

Рон поднял на него глаза.

— Нет, Рон! Ты мне помогаешь! И что бы ты ни сделал, я… То есть ты, возможно, спас мне жизнь. И… И я ни за что не хотел бы тебя потерять.

Рон разрыдался. Схватил Гарри и обнял. Было невероятно неловко, но Гарри обнял его в ответ и утешающе похлопал. Ошеломлённо посмотрел на Гермиону, но у неё было не больше ответов, чем у него.

— Спасибо, Гарри, — всхлипнул Рон. — Спасибо…!

— Всё хорошо, Рон, правда! — уверял Гарри. — Правда!

Гермиона одними губами произнесла: «Повреждение мозга?» Мальчик-Который-Выжил пожал плечами.

Рон отпустил Гарри и вытер глаза. Снова вздрогнул и улыбнулся ему. Он всё ещё выглядел таким печальным… А когда посмотрел на Гермиону — виноватым. Очень осторожно взял её за руку, хотя, казалось, и это давалось с трудом.

— Гермиона, — серьёзно сказал он, — что бы ни случилось… Я хочу, чтобы мы были друзьями. Знаю, у нас общего почти только Гарри, но… Но ты всё равно мой друг, я тебя не заслуживаю, а ты просто… Просто потрясающая.

Гермиона густо покраснела.

— Э-э… Спасибо, Рон.

Она похлопала его по ладони, и он улыбнулся.

— Ты мне… как брат? — попыталась объяснить Гермиона.

Лицо Рона позеленело. Он схватил ведро, и его вывернуло. Гермиона и Гарри сочувственно поморщились.

— Я… То есть… Прости, Рон! — воскликнула Гермиона. — Ты в порядке?!

— Я… я в порядке, в порядке! — выдавил Рон, отставляя ведро.

Взял воду, прополоскал рот и сплюнул в ведро. Выпил остальное, несколько раз глубоко вдохнул.

— Прости… Эм… Я просто хочу, чтобы ты знала…

— Да?.. — подтолкнула Гермиона.

— Что… Если кто-нибудь попытается опоить тебя любовным зельем, я его убью, — свирепо сказал Рон. — Лично скормлю грёбаному Арагогу.

Гермиона часто заморгала.

— Я… Спасибо, Рон, но… Подожди, это уже случалось?..

— НЕТ! — выкрикнул Рон, но затем смягчил голос. — Нет. И никогда не случится. Клянусь, Гермиона. Когда ты выйдешь замуж, то потому, что по-настоящему любишь этого парня. А не из-за зелья.

Он посмотрел на Гарри.

— И ты тоже!

Гарри моргнул, ещё больше растерявшись.

— Э-э, — попытался объяснить Рон, — я не о том, что ты выйдешь замуж за парня… Просто… Если кто-нибудь вздумает тебя опоить, со мной дело иметь будет!

— Всё хорошо, Рон! Правда, всё хорошо! — сказал Гарри, сдерживая смех.

Рон улыбнулся в ответ и наконец выглядел почти счастливым.

После этого они ещё немного поговорили о всякой всячине. Рон предложил несколько заклинаний против дракона, которые, по его словам, за эти годы узнал от Чарли. Гермиона решила составить план тренировок, а Гарри не терпелось начать. Наконец мадам Помфри выпроводила их, сказав, что Рону нужно отдыхать.

Но прежде чем уйти, Гарри положил руку Рону на плечо и улыбнулся.

— Я рад, что мы снова друзья, Рон.

Рон покачал головой.

— Мы никогда не перестанем быть друзьями, Гарри. — Он посмотрел на Гермиону. — Гермиона. Клянусь. До самого конца и дальше.

Гермиона хихикнула.

— П-прости! Прости! Ты так драматично это сказал! — Она сияюще улыбнулась ему. — Но я рада, что тебе лучше, Рон.

— Я тоже, Гермиона, — кивнул Рон. — Я тоже.

Они ушли в куда лучшем настроении, чем пришли.

— Так… Этот большой судорожный припадок ведь не должен сильно повредить ему мозг? — спросил Гарри.

Гермиона покачала головой.

— Ну, с волшебной медициной, наверное, нет… Но он мог вызвать много изменений, — признала она. — Хотя, понимаешь… Рон показался… — Она нахмурилась, подбирая слово. — Более взрослым?

Гарри кивнул.

— Настолько взрослым, насколько ему вообще возможно, — сказал он.

Они рассмеялись, добродушно поддразнивая своего общего лучшего друга.

Оба так радовались, что он поправится.

В больничном крыле Рон вздохнул и уставился в потолок.

Всё едва не закончилось… Он всё ещё видел его. Словно пятна перед глазами, когда слишком долго смотришь на яркий свет.

Толстый, бледный, лысеющий, с жадными глазами над длинным носом. Похожий на ласку или крысу. Его воспоминания ощущались в голове Рона как грязь и слизь.

Он всё ещё видел картины будущего, которые показал ему этот жирный ублюдок. Решил, что тот был чем-то вроде живого воспоминания. Отправленного назад во времени.

Хотя Рон признал бы: решил он так лишь потому, что жирный ублюдок сам ему это сказал.

И какие же жуткие воспоминания ему показали…

«Ронни, милый, сам ты ведь никогда не привлечёшь девушку. Единственное твоё достоинство — быть лучшим другом Гарри Поттера, и всё. Ты успел первым. Это лучшее, на что ты способен. Но давай Гермионе эти зелья каждый день, и она в тебя влюбится! Станет любящей женой, которая тебя содержит! Без того, кто о тебе позаботится, ты ведь не выживешь! Не волнуйся… Я забочусь даже о самом никчёмном из своих сыновей».

Это была его мать… Но не она. Да, ему часто казалось, что мама им пренебрегает. Но чтобы она так с ним разговаривала… Заставляла делать такое… С их друзьями…

«Прости, что расстроилась, когда ты нас бросил, Рон! Хорошо, что Дамблдор знал, что ты так поступишь, и дал тебе делюминатор, чтобы ты вернулся! Я совсем не сержусь, что ты снова изменил мне с Лавандой! Я люблю тебя и всегда буду любить! А теперь не забудь снова подлить мне зелье похоти!»

Гермиона, которая оставалась с ним только из-за зелий? И он их бросил? Дамблдор знал, что он так поступит?!

«Уф, Гарри такой занудный муж! Даже со всеми этими зельями он такой… сломанный. Такой скучный! Хорошо, что ни один из моих детей не от него! Тебе стоит держать член в штанах, Рон: Гермиона когда-нибудь станет министром! Если вокруг будет бегать слишком много ублюдков, лишишься своей кормушки!»

Джинни, которую интересовало только богатство? Которая превратила Гарри в раба при помощи любовного зелья?!

«КАК ТЫ МОГ ТАК СО МНОЙ ПОСТУПИТЬ, РОН?! ПОСЛЕ ВСЕГО, ЧТО Я ДЛЯ ТЕБЯ СДЕЛАЛА… А-А! РОН… НЕТ! НЕ-Е-ЕТ!»

Возможно, когда-то Рону нравилась Гермиона, но после того, как он увидел, что этот жирный ублюдок с ней сделал… Эти чувства умерли и были похоронены. Он не мог допустить, чтобы с ней такое случилось.

«ТЫ БЫЛ МНЕ БРАТОМ, РОН! КАК ТЫ МОГ УБИТЬ ГЕРМИОНУ?! КАК ТЫ МОГ СДЕЛАТЬ ВСЁ ЭТО?! УБЛЮДОК!»

И Гарри… Гарри. Преданный. Сломленный. Всё, за что они сражались, проливали кровь, лежало в пепле.

И всё из-за него. Из-за одного Рональда Уизли.

А самое страшное?.. Когда тот Рон Уизли — тот жирный ублюдок — почувствовал вину и ужас Рона…

Он просто рассмеялся.

«Ах ты глупый мальчишка. Я давно смирился, что я ничто. Всего лишь самый незначительный сын в семье чудес. Во мне самом не было ничего — только то, что дала удача. Ну да, я использовал зелья! Ну да, лгал! Ну да, убил жену! Ну да, изменял ей! Ну да, превратил жизнь лучшего друга в ад! Жертвой был я! Они были умнее, сильнее, лучше меня! Но я их поработил! Сделал своими! Это было так легко! Нужно было всего лишь перестать заботиться о чём бы то ни было… Кроме себя».

Жирный ублюдок осклабился.

«Ты разве не понимаешь? Я не хочу, чтобы ты что-нибудь менял. Только сделай зелья любви и преданности сильнее! Избеги тех ошибок! Всё сделаешь идеально — и Гермиона станет нашей горячей маленькой добытчицей, а Гарри — нашим ходячим говорящим сейфом Гринготтса. У тебя будет всё… У нас будет всё, чего захотим, и мы вообще никогда не попадём в Азкабан! Да, чёрт побери, можешь просто прикончить Гарри, когда он разделается с Волди! Присвоить все заслуги! Ты можешь стать настоящим героем, Рон!»

«Ты можешь изменить будущее! Мы этого заслуживаем!»

Рон снова содрогнулся. Не думал, что когда-нибудь сможет почувствовать себя чистым. Этот ублюдок пытался переписать его, превратить в… В себя.

Это едва его не убило… Но каким-то образом… Каким-то образом он всё ещё был здесь. Всё ещё владел собой.

Он потерял многие воспоминания, которые ублюдок запихнул ему в мозг. Некоторые казались важными, но он не знал почему. Некоторые были странными.

Многие вызывали невыносимый стыд, и Рон не думал, что когда-нибудь сможет снова посмотреть на Гермиону, не вспоминая, что тот ублюдок с ней сделал…

Он опять глубоко задышал, пытаясь успокоиться.

Но в конце концов… Он сумел победить.

Они находились в его сознании, среди мысленного пейзажа, похожего на шахматную доску. Жирный ублюдок лежал перед ним, избитый и окровавленный. Сам Рон был ненамного лучше: измотанный, почти опустошённый. Эта жирная ублюдочная версия его самого чуть не вырвала из него всё нутро. Словно пыталась разодрать разум в клочья.

Но он всё ещё стоял. И всё ещё горел гневом и ненавистью.

— От этого не уйдёшь, мальчик, — прохрипел старик. — Мы оба знаем, что мы ничто. Паразиты. Высасываем всё из тех, кому повезло. Они этого не заслуживают — мы заслуживаем! Неважно, сколько ты будешь трудиться, для них ты никогда ничего не будешь значить! Ты всегда будешь НИЧЕМ!

Рон какое-то время молчал. Глубоко втянул воздух через нос и превратил свою ярость в огромного дракона. Тот заревел над ними, и жирный ублюдок побледнел от ужаса.

— Тогда я буду ничем, — прорычал Рон холодно и спокойно. — Но тобой не стану никогда.

Дракон бросился вперёд. Воспоминание о будущем Роне закричало, сгорая дотла…

Рон снова глубоко задышал. Ему столько предстояло сделать… Столько исправить.

Он откинулся на подушку и закрыл глаза.

Значит, тот Рон Уизли хотел изменить будущее?

Ну… Ладно.

Этот Рон Уизли изменит будущее.

И ещё как.