Глава 1: Глава 1

Молли Уизли сражает Беллатрису Лестрейндж на поле боя.

Но задолго до этого Молли Пруэтт задавала всем жару. Ведь дуэльному мастерству не научишься за один день, а все её страхи рождены опытом.

~

Пруэтты были чертенятами.

Существует длинный список директоров и директрис Хогвартса, которые могут подтвердить — и охотно будут подтверждать, если у вас найдётся время, — что род Пруэттов, должно быть, отмечен самой Морганой. Иначе невозможно объяснить, почему от них столько головной боли.

Молли Пруэтт появилась в Хогвартсе пухленькой девочкой с приятным лицом. Однако фамилия насторожила преподавателей. Едва пробыв секунду на голове с волосами цвета Адского пламени, Шляпа выкрикнула: «Гриффиндор!» — и они остались начеку. Когда первая неделя прошла без происшествий и ужасов, они воспрянули духом!

Зря.

Потому что Молли Пруэтт взяла на себя задачу каким-то образом превзойти братьев.

Взрывающиеся рыцари?

Молли Пруэтт.

Плотоядные портьеры?

Молли Пруэтт.

Проклятые ковры?

Молли Пруэтт.

Язык Люциуса Малфоя застрял у него в носу?

Артур Уизли. В интересах Молли Пруэтт.

Артур Уизли, на год старше Молли и почти ничего не знавший о её репутации, растерялся, когда к нему решительно подошла рыжая третьекурсница и пригласила в Хогсмид.

— Да?..

Получилось менее уверенно, чем ему хотелось, но она всё равно широко улыбнулась.

— Я Молли Пруэтт. Мне нравятся тыквенные пирожки, уроки защиты и ты. Жду тебя у портрета в полдень!

Достаточно сказать, что Артур влюбился — без памяти, очень быстро и без малейшего сожаления.

Кое-кто говорил, что замужество пойдёт Молли на пользу. Умерит этот пруэттовский нрав. Поможет остепениться.

Но Артур к этим «кое-кто» никогда не относился.

Молли Уизли была ничуть не спокойнее и не благоразумнее Молли Пруэтт. Особенно после знакомства с Аластором Грюмом. И уж это сотрудничество едва не доконало Артура.

Стены «Норы» тревожно содрогнулись от отголосков взрыва на заднем дворе.

— Молли!

Артур вскочил из-за кухонного стола и, спотыкаясь, выбежал наружу. Всё заволокло чёрным дымом.

— Со мной всё хорошо! — донеслось изнутри.

Он обмяк от облегчения.

— Вентус, — пробормотал Артур.

Ветерок разогнал остатки дыма, и перед ним предстала жена, надёжно укрытая бледно-голубым пузырём.

— Смотри, Артур! — сказала она так, словно находилась под водой. — Аластор научил меня новому движению палочкой для «Протего»! В конце нужно сделать более длинный взмах и завиток — получается защитная сфера.

— Прекрасно, дорогая! Но взрыв?

— Проверка. Работает как по волшебству, — ответила она.

Даже когда Молли едва не доводила Артура до сердечного приступа, он её любил. Любил, когда работал в Министерстве, обкусывая ногти до мяса. Любил, когда ждал дома с чашкой чая. Любил, когда её Патронус проносился через «Нору». Потому что место Молли Уизли, урождённой Пруэтт, было на поле боя, и Артур Уизли любил её за это.

Но потом наступила первая беременность. Они не планировали ребёнка, но и не особенно осторожничали. Молли отказывается отступать, и в их новом доме они с Артуром кричат друг на друга. Но Молли бесстрашна. Это одна из причин, по которым он её полюбил. Одна из стольких причин, думает он.

Поэтому Артур ходит на работу и держит ухо востро. Блуждает по Министерству, притворяясь, будто плохо ориентируется в коридорах. Неуклюже вклинивается в разговоры, пытаясь узнать хоть что-нибудь, чтобы у Ордена — чтобы у Молли — были сведения перед следующей схваткой.

Молли рожает Билиуса Уизли. Тяжёлые роды в больнице Святого Мунго, рядом вся семья. Молли остаётся такой же воительницей, какой была всегда.

Вскоре после Билла появляется Чарли, а вскоре после Чарли она беременеет Перси. Только тогда Молли начинает сбавлять темп. В Ордене теперь есть новые участники. Сириус. Римус. Питер. Джеймс. Лили. Фрэнк. Алиса. Мэри. Эммелина. Марлин. Кингсли.

Новая передовая, говорит Артур.

Необученные, непроверенные, думает Молли.

Но она сидит в гостиной с маленькими сыновьями и вяжет. Вяжет, потому что руки нужно чем-то занять, а доверить своим нервно подёргивающимся пальцам палочку рядом с шумными, неугомонными мальчишками она не может. Приглашает Грюма и братьев на завтраки, обеды, ужины, поздние ужины, чаепития и по стаканчику перед сном — который ей самой, чёрт побери, даже нельзя, — и выпрашивает новости. А когда Артур приходит домой, между поцелуями и нежными словами выпрашивает их и у него.

Родив Перси — причём прямо в «Норе», — она возвращается в бой словно одержимая.

Слишком рано, говорили одни: дома ведь малыши. Слишком далеко заходит, говорили другие, когда она оставляла Пожирателей смерти окровавленными и связанными, словно индюков.

Но Артур к этим «одним» и «другим» никогда не относился. Прекрасный Артур, всегда ждавший свою прелестную, яростную жену с чашечкой чая.

Когда на собрании Ордена Молли объявила о следующей беременности, Грюм со стуком уронил голову на стол. И послал в Артура пять заклятий.

— Не мог удержать его в штанах, Уизли? Хотя бы один чёртов год? Стой смирно, хулиган!

Весь вечер Грюм хмурился, а все за столом смеялись до слёз.

Когда целитель сказал, что будут близнецы, Молли фыркнула и закрыла лицо руками. Если они окажутся хоть немного похожи на Фабиана и Гидеона, она клянётся… И всё же, несмотря на ругань и вытянутые из братьев обещания подавать хороший пример, она назвала детей Фредериком и Джорджем. Ф. и Дж.

Потому что любила этих идиотов.

А потом они умерли.

В ту ночь Молли сломалась так, что даже Артур не смог помочь собрать её по кусочкам. Её старшие братья. Её непобедимые братья. Её мёртвые братья. Молли с головой ушла в дом. Погребла себя в готовке, вязании и материнстве — и в строительстве пристроек к «Норе»: непродуманных, хитроумных, и да, она прекрасно знала, как они выглядят, но всё держалось, так что засунь свои замечания куда подальше, Аластор.

Она ушла из Ордена. Грюм так до конца и не простил её, но каждое заклинание казалось последним, а сама она была напугана так, как никогда прежде. До самых костей. Её охватил ужас перед Смертью.

Чувствуешь ли ты Её дыхание на шее, когда ступаешь на поле боя?

Её смех следует за каждым твоим шагом — награда за дерзость.

Дрожь по спине — за твою храбрость.

Смерти незачем тебя торопить —

не тогда, когда ты сама спешишь Ей навстречу.

Когда война закончилась, а на руках у Молли был ещё один младенец — «Ох, бедная милая семья, — думала она, — бедный мальчик». «Не мой мальчик, хвала Мерлину», — думала она, — дышать стало немного легче.

Когда-нибудь Смерть придёт. Но не так, как Молли боялась.

Годы спустя она впускает в сердце ещё одного ребёнка и думает: «Ох, мой мальчик».

Но от первой поездки Рональда на поезде до последней происходит нечто странное. Её сердце начинает заживать. А рука, привыкшая держать палочку, — чесаться. И когда впервые за семнадцать лет Молли видит Смерть — причём на свадьбе, — Молли Уизли, урождённая Пруэтт, встречает Её звериной улыбкой и заклинанием на кончиках пальцев.

Не её семья.

Не снова.