Глава 2: Глава 2

Молли знала, что Аластор так до конца и не простил ей уход из Ордена.

Но, может быть, это она сама себя не простила.

Молли знала, что Аластор так до конца её и не простил. За то, как она ушла с поля боя.

— Я знаю тебя, Уизли. Знаю, что ты справишься. Ты сильнее этого, так что хватит себя жалеть!

Аластор ввалился к ней домой и уже полчаса донимал её. Именно поэтому она не хотела сообщать ему решение лично.

— Нет! Прости, что так тебя разочаровала, Ал, но я не настолько сильна, как ты думаешь. Всё. Больше я ничего не могу!

— Чушь собачья, — выплюнул он. — Молли Уизли, которую я знаю, даёт отпор. Она не сдаётся.

— Пошёл ты, Ал! Не тебе указывать, что мне чувствовать и что делать! Я теперь мать, ты не забыл? Может, я хочу быть рядом, когда Фред и Джордж сделают первые шаги? Может, не хочу пропустить их первые слова, как пропустила у Билла и Чарли, а?

— Чёрт побери, Уизли, неужели ты прикрываешь свою трусость собственными сопляками?

Они спорили, казалось, уже несколько часов. Артур отправил их на улицу, чтобы они могли спокойно орать друг на друга, пока он укладывает детей на дневной сон. Теперь Молли была ему за это благодарна.

— Я не трусиха! — взревела она.

Палочка описала короткую дугу, выпуская заклятие.

Аластор не был виноват, что ответил ударом. Молли это знала. Но она успела послать только два заклинания, прежде чем в её сторону полетело потрескивающее зелёное проклятие.

Она застыла.

Словно в замедленном движении видела, как оно приближается. Умом понимала: это всего лишь заклятие, от которого немного онемеют пальцы, а не Убивающее проклятие. Знала, что Аластор никогда не направит в неё такое.

И всё равно не могла заставить себя двинуться.

Заклинание ударило Молли в грудь, и она рухнула на землю.

— Уизли? Что с тобой? Вставай, Уизли, это же почти безобидное заклятие.

Но Молли не могла дышать. Мир сжался до крошечной точки паники.

— Хватит, — выдохнула она.

— Уизли?

Она почувствовала, как Аластор опускается рядом на корточки, но от него пахло огнём заклинаний, и во рту появился вкус желчи.

— Уизли, поговори со мной. Чем помочь? Уизли!

— Молли? Молли!

Артур вылетел из «Норы» и опустился рядом на колени. Его взгляд прожёг Грюма насквозь.

— Думаю, тебе пора уйти.

— Я только…

— Второй раз просить не стану, Аластор. Молли сейчас не до гостей, а ты делаешь только хуже.

Аластор выпрямился, словно по команде.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Молли трясло так сильно, что ей казалось, будто она слышит, как гремят собственные кости.

— С ней всё будет хорошо?

— Да, — вздохнул Артур. — Но думаю, тебе лучше уйти.

Молли лежала на земле, судорожно и часто дыша, и всё ещё не смотрела на Аластора. Не могла. Столько всего хотелось сказать, но его пальцы были напряжены, взгляд — тоже. Он разочарован в ней? Ему стыдно за то, как низко она пала?

Аластор быстро вернулся в дом и через камин отправился в Министерство.

С тех пор он больше не бывал в «Норе».

Она слишком стыдилась, чтобы связаться с ним. Теперь это казалось ребячеством, но тогда признать свою несостоятельность представлялось непреодолимой задачей. Молли ужасно боялась осуждения Аластора.

Со временем они стали чужими людьми, любимые сорта чая и заклятия друг друга навсегда въевшимися в кончики пальцев.

Когда после той провальной операции по эвакуации детей наконец благополучно уложили спать, Артур встретился с Молли за кухонным столом.

Она сидела, обмякнув в кресле, с измученным лицом. Знание, что все её дети целы — почти целы, — приносило безмерное облегчение, и всё же горе захлёстывало.

— Чаю? — Артур указал на чайник на столе.

Обычное время для чая давно прошло.

— «Английский завтрак» с огневиски, — сказала она.

Артур скривился.

— У него совсем не было вкусовых рецепторов.

Молли всхлипнула.

— Точно, чёрт побери. Совсем не было, правда? Глупый человек.

Возможно, даже после всех этих лет они были не настолько чужими, как она думала.

Чтоб его.

Когда война закончилась и мёртвых похоронили, осталось множество наследств, которые нужно было принять. Медалей, которые нужно было получить. Квартир, которые нужно было разобрать. У Аластора не было ближайших родственников, и в его случае все пути, казалось, вели к Молли.

В больнице Святого Мунго она всё ещё значилась человеком, с которым следовало связаться в чрезвычайной ситуации. Всё ещё могла открыть его шкафчик в Министерстве и пройти сквозь защитные чары дома. Он, похоже, даже обычные замки не сменил: старый ключ Молли по-прежнему подходил.

Кингсли спросил, почему за почти два десятилетия после их довольно публичного разрыва она так и не выбросила эту проклятую штуку. Ответа не нашлось. Каким-то удивительным образом Аластор всё ещё оставался самым дорогим её другом.

И она, как выяснилось — невероятно, непостижимо, — тоже оставалась для него самым дорогим другом.

Возможно, поэтому Молли согласилась принять его наследство.

— Вот это место! Как думаешь, Грозный Глаз оставил какие-нибудь тайные сокровища?

Джордж тыкал в странное подвижное приспособление в передней части дома Аластора.

— Даже не думай.

Молли шлёпнула его по руке. Ей не хотелось на собственном опыте выяснять, сколько его чар ещё действует.

Сегодня — только работа. Аластор всегда был барахольщиком, и она заранее знала, какой здесь будет беспорядок.

— Вы двое идёте в лабораторию зелий. Один Мерлин знает, что этот человек покупал и подписывал ли вообще хоть что-нибудь. Я быстро осмотрюсь и составлю список дел. Понятно?

— Да, мам, — ответили они хором.

Молли прищурилась. Из всех её детей близнецы лучше всего разбирались в зельях, а в лаборатории старого друга-параноика наверняка таилась уйма загадок. Проклятый человек даже «Бодроперцу» из местной аптеки не доверял.

— Я серьёзно, оба! Никаких шуточек.

Едва слова слетели с языка, она увидела их ухмылки.

Чёрт.

— Мы?

— Шуточками занимаемся?

— За кого ты нас принимаешь, мам?

— Да, мам, мы, между прочим, уважаемые предприниматели.

Молли уже чувствовала приближение головной боли и сердито посмотрела на них. Первым сдался Фред.

— Правда, мам. Отнесёмся серьёзно. Обещаю!

— Честное волшебное, мам, — подхватил Джордж.

Молли знала: большего не добьётся.

Едва она скрылась за углом, Джордж повернулся к брату.

— Насколько серьёзно — это серьёзно?

— Достаточно серьёзно, — фыркнул Фред. — Посмотри, сколько тут всего! Ещё успеем разобраться. Можно пока заглянуть в лабораторию и посмотреть, насколько всё плохо.

— Ну же, Фредди, один взгляд перед тем, как пойдём? Чуточку пошнырять? Маленькая награда перед тем, как начнём вести себя безупречно.

— Ну, если ставить вопрос так, Джорджи…

В конце концов они выбрали большой деревянный сундук под кофейным столиком. Ничего особенного: обычное запирающее заклинание. Но Фред утверждал, что раз сундук стоит в передней комнате, внутри вполне могут храниться необходимые для боя вещи.

Однако, открыв его, близнецы нахмурились. Сундук был набит свитерами. Знакомыми свитерами.

Свитерами Уизли.

Фред достал верхний и развернул.

— Мальчики! Что вы затеяли? Я же сказала, что в лаборатории зелий нужно…

Они не успели ничего спрятать и впервые не были до конца уверены, есть ли вообще что-то, что нужно прятать. Но лицо Молли замкнулось.

— Э-э, мы нашли целый сундук, — начал Джордж. — Я не знал, что Грозный Глаз был в рождественском списке.

Конечно, должна была существовать причина, по которой именно мама распоряжалась всеми вещами Грозного Глаза. Просто они не думали, что причина окажется настолько личной.

Фред вздрогнул, когда Молли протянула руку и коснулась свитера. Затем она тихонько рассмеялась.

— Он был в рождественском списке ещё до того, как мне вообще пришло в голову обзавестись вами.

Она отогнала их от сундука, и близнецы поспешно поднялись.

Ты спроси, — показал Фред.

Джордж покачал головой. Нет, твоя очередь.

За её спиной они продолжали молча пререкаться. Молли это чувствовала. Но не знала, что им сказать. Каждый год она отправляла ему свитер. Иногда из ностальгии, иногда по привычке, но всякий раз, когда думала не делать этого, сердце немного разбивалось.

Поэтому Аластор всегда получал свитер Уизли.

Она понятия не имела, что он их хранил.

Взгляд зацепился за клочок пергамента. Молли подняла его. Края размягчились и истрепались от многократного складывания и разворачивания.

Молли,

Дыхание перехватило. Почерк Аластора. Она и не ждала другого, но увидеть своё имя наверху было всё равно что получить удар под дых. Молли покачала головой.

Молли,

Я надевал их каждое Рождество и на следующий день. Надеюсь, ты никогда этого не прочтёшь, а я всё-таки наберусь смелости пригласить тебя на чашку чая. Если нет — значит, я тоже трус.

Прости меня за тот день.

Аластор.

Ох.

Молли поднесла дрожащую руку ко рту.

Оказалось, они были совсем не настолько чужими, как думали оба.

— Чтоб его, — прошептала она.