Глава 1: Новая глава

— Почему ты меня пригласил?

— Почему ты согласилась?

Гермиона поджала губы и нахмурилась. Отвечать она не стала.

— Оглянись, — сказал он, обводя глазами вестибюль. — Что ты видишь?

— Учеников, — бесстрастно ответила Гермиона.

— Посмотри внимательнее. Особенно на девушек.

Гермиона небрежно взглянула на стайку девиц в ярких парадных мантиях, которые хихикали и сплетничали, ожидая своих кавалеров — или, как в случае с Андреа Миджен, пока подруги наконец разойдутся со своими.

— Восторженные. Глупые. Жалкие маленькие создания, которым необходимо чужое внимание. Я лучше проведу вечер с девушкой, которая меня ненавидит, чем с той, которая меня любит.

Она понимала, что он имеет в виду. Как же это похоже на Тома — презирать любое проявление любви, пусть даже самой поверхностной.

— А Джудит? Она не глупая.

— Когда дело касается выпускного бала, все девушки глупеют. А теперь я ответил на твой вопрос — ответь на мой.

— Ну, живём один раз, — вздохнула Гермиона. — Представь, как здорово будет вернуться домой и рассказать, что я ходила на выпускной бал с самим лордом Волдемортом.

Ей не нужно было смотреть на Тома, чтобы понять: он ухмыляется. Она почти физически ощущала исходившее от него самодовольство.

По правде говоря, Гермиона согласилась пойти на выпускной бал с Томом Реддлом из любопытства. Ей было любопытно, почему он вообще её пригласил; любопытно узнать, каково это — оказаться на балу с будущим Тёмным Лордом; и любопытно посмотреть на реакцию остальных семикурсников, когда староста школы со Слизерина появится на балу с гриффиндорской всезнайкой.

Любопытство кошку сгубило, Гермиона.

Она проигнорировала внутренний голос, когда двери Большого зала открылись. Почувствовала, как Том напрягся рядом: девушки радостно завизжали и бросились вперёд, не в силах дождаться начала праздника. Парни обменивались усталыми взглядами, пока нетерпеливые партнёрши тащили их в зал, и через сорок пять секунд в вестибюле не осталось никого, кроме Тома, Гермионы, нескольких отставших и плачущей на лестнице девушки, за которой так никто и не пришёл.

Том презрительно цокнул языком при звуках её всхлипов и повёл Гермиону в зал.

— Пунша? — предложил Том, протягивая ей кубок, до краёв наполненный ярко-розовым напитком.

Гермиона нахмурилась.

— Мама говорила мне не брать напитки у подозрительных мужчин.

— Но не говорила же она не брать напитки у будущих властителей мира? Пей, будь умницей.

Он сунул кубок Гермионе в руки, и она его взяла, но пить не стала.

— Властителей мира? — переспросила она. — Ты, должно быть, шутишь. Даже близко нет. «Вредитель» — куда точнее.

Том нахмурился.

— Если я такой ничтожный вредитель, почему же ты до сих пор меня боишься?

— Не боюсь, — упрямо ответила Гермиона, хмурясь в ответ.

Она отмахнулась от одной из декоративных фей, подлетевшей слишком близко.

— Просто не хочу слишком сближаться с человеком, который, как мне известно, уже убил своего отца, бабушку с дедушкой и ту бедную девочку Миртл. Разве меня можно в этом винить?

Том замер.

— Откуда ты знаешь, что я убил отца?

— Потому что я очень, очень умная.

Выражение его лица смягчилось, сменившись недоверчивой усмешкой.

— Пока что доказательств я не видел. Ты путешествуешь во времени и утверждаешь, что знаешь все законы, но сама нарушаешь их направо и налево. — Он опустил глаза на кубок в руках Гермионы. — Я его не отравил. Если уж так нужно, пей из моего.

Он поменял их кубки местами, и Гермиона немного нахмурилась, прежде чем сделать глоток.

Она не умерла, а потому решила объяснить своё пренебрежение правилами, о которых он только что упомянул.

— В моём времени ты уже знал всё, что я тебе рассказываю. И знал потому, что я тебе это рассказала. Это круг, Том, временной круг, и кто я такая, чтобы спорить со временем?

— Ты знакома со мной будущим?

— Да, мы ходим в один кружок травологии. По четвергам, вечером, в «Дырявом котле». Смотри не пропускай.

— Ты всегда несёшь такую несусветную чушь?

Он казался не столько раздражённым, сколько позабавленным тем, как быстро и изобретательно Гермиона выдумывает всякую ерунду.

— Потанцуешь, Том?

К ним подошла хихикающая блондинка с раскрасневшимися щеками, густым макияжем и неприлично глубоким вырезом парадной мантии.

— Боюсь, танцор из меня неважный, — любезно ответил Том, натянув фальшивую улыбку, от которой девушка совершенно поплыла и перестала слышать, что он говорит. — Я скорее любитель бесед, а подходящая компания для удовлетворения этой потребности у меня уже есть, спасибо.

Девушка непонимающе посмотрела на него, прежде чем осознала, что её отшили. Она медленно удалилась, слегка приуныв из-за того, что не сумела заполучить самого популярного парня в школе.

На лице Гермионы читалось не слишком хорошо скрытое отвращение.

— Я испытываю примерно то же самое, — заметил Том, потянувшись мимо неё за волованом с большого серебряного блюда возле её локтя.

Он откусил кусочек и задумчиво прожевал.

— А они весьма недурны, — прокомментировал он, протягивая руку за следующим.

Гермиона нахмурилась, мысленно сделав пометку предложить лорду Волдеморту волован, когда он в следующий раз соберётся устроить массовое убийство. Возможно, это достаточно отвлечёт его от человекоубийственных наклонностей. Она фыркнула при этой мысли, привлекая внимание Тома.

— Что?

Она покачала головой, всё ещё улыбаясь.

— Моя компания не так ужасна, как ты ожидала, правда?

Гермиона приподняла бровь, и Том вздохнул.

— Я понимаю, что ты можешь не одобрять мои… внеклассные занятия, — брови Гермионы поднялись ещё выше, — но как спутник я не самый ужасный вариант, не так ли?

— Да, но вся эта болтовня — просто притворство, верно? Ты не любишь других людей, так что, даже будь ты лучшим в мире спутником для бала, это всё равно ничего бы не значило. Потому что я знаю: втайне тебе больше всего хочется приложить меня Авадой Кедаврой каждый раз, когда я открываю рот.

— Неправда.

Гермиона усмехнулась.

— Нет, честно, неправда. У меня была масса возможностей тебя убить, но я этого не сделал. Почему? Потому что ты единственная девушка в этой школе, чьё общество можно выносить и даже находить почти приятным.

— Умеешь ты очаровывать, ничего не скажешь.

— Если честно, до сих пор я сохранял тебе жизнь исключительно затем, чтобы не идти на это катастрофическое мероприятие с какой-нибудь пустоголовой жалкой пародией на ведьму, которая потребует с ней танцевать или попытается изнасиловать меня в подземельях, когда всё закончится.

— Ты и правда очень высокого о себе мнения, да? — спокойно заметила она, наблюдая, как разные пары пытаются танцевать, и слегка улыбаясь, когда у них ничего не выходило.

— Я красивый мужчина, а эти девушки, поверь мне, не принимают отказов.

Она верила. Трудно было не поверить, учитывая блуждающие руки — и это в самом начале вечера! — и глубокие вырезы парадных мантий.

— У тебя в волосах конфетти.

Гермиона осторожно подняла руку, пытаясь нащупать конфетти и при этом не растрепать сложную причёску, которую Салли-Энн настояла ей сделать. Том недолго наблюдал за её поисками, потом заскучал, протянул руку и вытащил из её волос блестящую картонку в форме волшебной шляпы.

— Спасибо, — сказала Гермиона и отпила пунша, лишь ненадолго встретившись с ним взглядом, прежде чем снова переключиться на танцующие пары.

— Ты правда думаешь, что я тебя убью? — спросил Том.

— Попытайся. Уверяю, у тебя не получится.

— Вообще-то до этой минуты я не собирался, — ответил Том. — Но раз уж ты выставила это таким вызовом… Ты ведь знаешь, как я люблю трудные задачи, Гермиона.

Гермиона закатила глаза.

— Думаю, этот вечер мы переживём. Единственное, что сейчас не даёт мне сойти с ума, — это то, что ты презираешь всё это нелепое мероприятие не меньше моего.

Гермиона чуть-чуть усмехнулась. Но усмешка исчезла, когда она поняла, что по возвращении в своё время ей придётся пережить всё это снова. Она поделилась этим опасением с Томом, и тот посмотрел на неё с чем-то похожим на искреннее сочувствие.

— Могу устроить так, чтобы тебя убили до бала. Напомни мне ближе к делу, и до следующего рассвета ты будешь мертва.

— Я всерьёз об этом подумываю, — отозвалась Гермиона.

Она наморщила лоб с выражением, в котором смешались недовольство, отвращение и страх: неподалёку какая-то девушка притянула своего кавалера к себе и впилась в него поцелуем, крайне неприятным образом пожирая ему лицо.

— Мне нужно выпить. — Том резко встал и забрал почти пустой кубок Гермионы. — Хочешь, добавлю тебе кое-чего покрепче? Чтобы вечер стал более терпимым?

— Не надо ничего подмешивать мне в напиток, большое спасибо.

— У Абраксаса Малфоя есть фляжка огневиски. Да или нет?

Он терпеливо ждал ответа.

Гермиону никогда особенно не интересовал алкоголь, но сейчас у неё было чувство, что одним пуншем не обойтись, если к концу бала она хочет сохранить рассудок. Хотя разум твердил, что принимать напиток с добавкой от человека, которого вполне можно считать самым злым в истории, — очень плохая идея, Гермиона решительно кивнула.

Теперь, когда по её жилам разлилось немного виски, вечер пошёл куда быстрее. Глупости казались смешнее, чем если бы она по-прежнему пила пунш, а общество Тома даже стало приятным.

— Танцуй со мной.

Гермиона посмотрела на него так, словно он предложил ей пробежать марафон. Голой. По дороге топча котят.

— Я не спрашиваю, — сообщил он. — Танцуй со мной. Видишь? Никакого вопросительного знака. Никакой восходящей интонации, которая намекала бы на вопрос. Ничего подобного. Вставай.

Когда он потянул её со стула, на котором она просидела весь вечер, Гермиона попыталась стать потяжелее, но безуспешно. От огневиски, который Том добавлял ей в напитки, немного кружилась голова, хотя пьяна она не была. Она же Гермиона Грейнджер! Она не напивается.

Впрочем, у неё также не было привычки ходить на танцы за пятьдесят лет до собственного рождения с будущими или нынешними — смотря как посмотреть — Тёмными Лордами, но всё когда-нибудь случается впервые, верно?

Том вывел её на танцпол и притянул к себе. Танцевал он неплохо, но и не слишком хорошо. Гермиону это устраивало: она родилась с двумя левыми ногами и была безнадёжна во всём, что хоть отдалённо касалось танцев.

Он, должно быть, протаскал её по танцполу песен шесть или семь, прежде чем Гермиона решила, что пора сесть. Она отстранилась, и он нахмурился.

— Я хочу сесть, — объяснила она, отворачиваясь.

Том потянул её обратно.

— Песня ещё играет.

Гермиона непонимающе посмотрела на него, не зная, какое это имеет значение.

Том снова заключил её в объятия и продолжил танцевать.

— Я хочу сесть! — возмутилась Гермиона, пытаясь оттолкнуть его той рукой, которую он не держал мёртвой хваткой.

— Гермиона, не знаю, говорил ли тебе кто-нибудь… — Том наклонился к её уху, чтобы прошептать негромко и впервые за весь вечер немного угрожающе: — Если танцуешь с Тёмным Лордом, дождись конца песни, хорошо?

Гермиона чуть отстранилась, чтобы взглянуть ему в лицо. Оно ничего не выражало.

Она дождалась конца песни, а потом села.

Том последовал за ней, прихватив пару слегка зачерствевших на вид волованов, прежде чем устроиться рядом.

Она чувствовала себя совершенно трезвой.