Глава 1: Новая глава

Срывайте розы, коль дано:
Несётся Время мимо.
Цветку, что нынче так расцвёл,
Увянуть завтра суждено.

Роберт Геррик

Полумна Лавгуд сидела на холодном, сыром каменном полу с таким удобством, словно это был тёплый толстый ковёр в гостиной Когтеврана, и играла со своими цепями. Она перекатывала их, сворачивала колечками и слушала, как красиво они звенят. Когда в комнату вошли Волдеморт и его слуга, она не подняла головы. Тихонько напевала себе под нос под звон цепей.

— Ты заговоришь, — заявил её похититель, и она резко повернула голову, вздрогнув от неожиданности.

На худенькой бледной девочке в цепях была удобная, практичная мантия, которую она обычно надевала в экспедиции с отцом, — теперь уже изрядно поношенная. Светлые волосы выглядели ещё грязнее обычного, а на щеке темнел синяк. Но глаза сияли, как всегда, и в волосах была маргаритка.

— Здравствуйте… — рассеянно произнесла она и помахала рукой, насколько позволяли цепи.

Он приподнял бровь.

— Ты не боишься, девочка? — осведомился он. — Не боишься волшебника, которого страшатся больше всех за всю историю?

— Немножко… — призналась она и посмотрела на цепи. — Вы не могли бы меня освободить? — с надеждой спросила Полумна. — Просто мои друзья, наверное, уже начинают за меня волноваться, а мне бы не хотелось их тревожить.

— Не думаю, что пока тебя отпущу, — ответил Волдеморт, и на его обезображенном лице появилась озадаченная усмешка. — Твоим друзьям придётся немного поволноваться, не так ли?

— О, — сказала Полумна и поникла. — А я надеялась, что вы, может быть, не станете причинять мне боль…

— И с чего ты это взяла? — пискляво спросил Хвост.

Полумна пожала плечами, звякнув цепями.

— Вообще-то не знаю. Честно говоря, людям часто кажется, что мои мысли немного странные.

— Да неужели, — пробормотал Хвост.

— Где Поттер? — прошипел Волдеморт. — Где он прячется? Что замышляет?

Полумна покачала головой.

— Я не хочу вам говорить, — сказала она и крепко сжала губы.

Хвост тихонько хихикнул.

— Но скажешь, — произнёс он.

Девочка посмотрела в нервное лицо маленького человечка и — что было ей несвойственно — на мгновение замялась. Потом опустила глаза.

— О… — сказала она. — Ну, в таком случае… Вообще-то я не знаю, где он. Он не сказал, а спрашивать было бы немного невежливо, вам не кажется?

— Она лжёт, — поспешил вставить Хвост, желая выслужиться.

Но Волдеморт с любопытством посмотрел на Полумну.

— Нет, — произнёс он, и Хвост тут же захлопнул рот и умолк.

Полумна серьёзно кивнула.

— Врать нехорошо.

— В этом мы согласны, — прошептал Волдеморт и шагнул ближе, нависнув над девочкой тёмным призраком.

Его длинные тонкие пальцы скользнули по её подбородку и щеке, поворачивая лицо к нему. Полумна послушно поддалась и широко раскрыла глаза. Её большие серебристые глаза встретились с лиловыми щёлочками глаз Тёмного Лорда.

Хвост стоял неподвижно, стараясь дышать как можно тише, и ждал, пока его господин закончит.

Наконец Волдеморт отстранился с задумчивым выражением лица. Полумна ободряюще ему улыбнулась.

— Странная ты пташка, — сказал он, касаясь её лица. — Я вижу, что мозги у тебя есть, но работают они какими-то петлями, кругами и завитками. Ты истинная дочь своей матери, это уж точно, — полукровка. И дочь своего отца — жалкого, погрязшего в бреднях маглорождённого. Мечты, сказки и воздушные замки — вот твоё наследство. И чем оно поможет тебе теперь?

— В замке среди облаков мир прекрасен и таков, — пропела она.

Он фыркнул.

— От своих так называемых друзей ты не видела ничего, кроме издевательств, и всё же готова умереть, защищая их. Скажи мне, что ты можешь получить, встав на их сторону, кроме боли, страха и слишком ранней смерти?

— Они мои друзья, — серьёзно ответила Полумна. — Они хорошо ко мне относятся. — Она с любопытством посмотрела на Тёмного Лорда. — А у вас есть друзья?

Он усмехнулся.

— Вот Хвост хочет быть моим другом. Не так ли?

— Д-да, мой Лорд, — поспешно ответил маленький человечек.

— У каждого должны быть друзья, — удовлетворённо сказала Полумна.

Некоторое время он молчал, а когда заговорил снова, в голосе звучали озадаченность и любопытство. Таким тоном он говорил редко, и Хвоста этот тон пугал куда больше привычного рычания и ярости.

— Ты действительно меня не боишься. Как любопытно. Я очень редко встречаю таких, как ты.

— А я таких, как вы, время от времени встречаю, — радостно отозвалась Полумна. — Папа говорит, нужно запастись терпением и дать вам время одуматься. В конце концов, странный был бы мир, будь мы все одинаковыми.

— Если бы все были такими, как ты, полагаю, так и было бы.

— А если бы все были такими, как вы, веселья в нём совсем бы не осталось, — печально сказала она, пожалуй, впервые за весь этот долгий разговор приблизившись к открытой дерзости.

Он усмехнулся.

— Тогда скажи мне, пташка Полумна: то, что ты не испытываешь страха перед смертью, — это мужество, глупость или просто отвага?

— Учителя иногда говорят, что мне трудно сосредоточиться, — услужливо сообщила Полумна. — Может быть, причина в этом?

— Тогда, пожалуй, стоит привести пример, — прошипел Волдеморт, и в его голосе прозвучала смертельная угроза.

Хвост отшатнулся к сырой стене камеры. Полумна лишь с любопытством смотрела на Волдеморта.

— Говорят, каждый раз, когда увядает цветок, умирает фея, — произнёс он, вынимая маргаритку из её волос. — Её прелестные крылышки сминаются, весёлая песня умолкает, танец обрывается навсегда…

— Это грустно, — согласилась Полумна, не отрывая глаз от своей маргаритки.

— Я могу убить тебя с такой же лёгкостью, — заявил Волдеморт, сминая лепестки в ладони.

Полумна печально кивнула.

— Наверное, можете.

— И так же, как теперь исчез твой цветок… — начал он, но Полумна его перебила.

— Вообще-то он не исчез, — серьёзно сказала она. — Я всё ещё помню, как он пах и как приятно было на него смотреть. Он совсем не исчез.

— Воспоминания! — усмехнулся Волдеморт. — Нет ничего проще, чем изменить их, уничтожить или подделать. Если захочу, я могу заставить тебя помнить, что цветок был синим или уродливым. А могу заставить совсем о нём забыть.

В подтверждение своих слов он поднял палочку. Полумна ахнула.

— Вы ведь не станете? Он же такой красивый!

— Вот видишь, — сказал он, опуская палочку. — Цветок исчез, а твоя память о нём — лишь причудливая фантазия. Откуда ты вообще знаешь, что цветок когда-либо существовал? Может быть, я всё-таки изменил тебе память.

Она подняла на него глаза с искренне счастливой улыбкой.

— Если так, то у вас получился очень красивый цветок. Не думаю, что тот, кто умеет создавать воспоминания о таких цветах, может быть совсем уж злым. Огромное вам спасибо!

— Я пытался кое-что доказать, а не выслушивать глупые благодарности, — процедил Волдеморт, слегка сбитый с толку её искренностью.

— М-м? — переспросила Полумна, занятая поисками других воображаемых цветов у себя в волосах.

— Я могу уничтожить твой цветок настолько основательно, что ты не сохранишь о нём даже воспоминаний. И то же самое могу сделать с тобой и с любым, кто мне противится. А теперь скажи, за что, по-твоему, ещё стоит сражаться?

— А как же его семена? — спросила Полумна, указывая на смятый цветок. — Или корни? Наверняка от этого растения появится ещё много цветов, даже если этот немного помяли.

— Метафора зашла слишком далеко, — отмахнулся он. — У людей нет ни корней, ни семян, достойных упоминания. Во всяком случае, таких, которые могли бы стать для меня проблемой.

— Позвольте не согласиться, — радостно сказала Полумна. — Для вас это как раз проблема.

— Что именно? — раздражённо спросил он.

— Гарри, — просто ответила она. — Он цветок, выросший из семян, которые вы сами посеяли, когда причиняли боль всем этим людям. Рано или поздно должен был созреть урожай, с которым вы не справитесь.

— В своё время я убью твоего героя, — прошипел Волдеморт.

Полумна покачала головой.

— Позвольте не согласиться. Он к этому времени убивал вас уже… четыре или пять раз, а вы его — ни разу.

— Но когда я это сделаю, именно эта смерть будет иметь значение, — прорычал он.

— О, они все имеют значение, — серьёзно сказала Полумна. — Каждая маленькая смерть одинаково важна. Как и каждая маленькая жизнь. Вообще-то это довольно красиво.

— Но твой цветок всё равно мёртв, — заметил он.

— Позвольте не согласиться, — упрямо повторила она, приподнимая подбородок.

Он молча смотрел на неё. Девочка была избита, изранена, замёрзла и голодна, но не боялась. Её разум был калейдоскопом красок, звуков и образов, каждый из которых был фантастичнее предыдущего. В нём жили непокорность, вера и сила, с которыми он не привык сталкиваться. И всё же она была в его власти.

— Однажды я встречал твою мать, — негромко сказал он. — Она была дурой, как и её дочь. И умерла дурой.

— Моя мама была хорошей, — тихо ответила Полумна. — В любом случае это ведь не значит, что я больше никогда её не увижу.

Волдеморт моргнул.

— Что ты имеешь в виду, девочка? — потребовал он.

Полумна склонила голову набок и посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Вы ведь тоже их слышите? — прошептала она. — За завесой?

— Фантазии, — пробормотал Волдеморт, но Полумна энергично покачала головой и продолжила жутковатым голосом, от которого Хвост задрожал:

— Вовсе нет. Уж вы-то должны это знать. Они все там — каждый, кого мы знали при жизни. Они наблюдают за нами, ждут нас… Иногда, когда завеса становится тоньше, кажется, будто они почти могут протянуть руку и коснуться нас…

— МОЛЧАТЬ! — рявкнул Волдеморт, заставив Хвоста съёжиться.

Полумну же ярость Тёмного Лорда, казалось, ничуть не смутила.

— Знаете, я и так вас прекрасно слышу, — спокойно сообщила она.

Волдеморт схватил её цепи и рванул к себе с такой лёгкостью, словно она была тряпичной куклой.

— Смерть — это пустота, — прорычал он. — Чернота. Ничто. Там никто не ждёт и никто не наблюдает. Смерть — последнее убежище для слабых и последний враг для сильных.

Полумна, повисшая на цепях, молчала. Она склонила голову набок и безмолвно смотрела на него.

— Ты просто глупая девчонка, — продолжил он, немного овладев собой. — Цепляешься за сказки о надежде, счастливых концах и любви, — последнее слово он выплюнул, словно оно было отвратительным на вкус. — Шепчешь свою жалкую историйку об умершей матери, потому что это всё, что у тебя осталось. Но прежде чем я тебя убью, ты поймёшь, что это лишь фантазия. Счастливых концов не бывает, маленькая ненормальная. Жизни после смерти не существует. Есть только власть и те, кто слишком слаб, чтобы к ней стремиться.

Он бросил Полумну на пол, и она тихонько пискнула.

— Вообще-то это немного ограниченный взгляд, — сказала она, потирая запястья там, где цепи врезались в кожу.

Его глаза сузились до маленьких лиловых щёлочек.

— Неужели? — прошипел он. — Разумно ли оскорблять меня в таких обстоятельствах?

Полумна моргнула.

— Простите, — искренне сказала она. — Мне бы не хотелось, чтобы вы чувствовали себя оскорблённым.

Волдеморт фыркнул и отступил.

— Хвост, не спускай с неё глаз, — приказал он. — Когда появится Поттер, я хочу, чтобы ему пришлось задуматься о жизни этого странного цветка.

И Тёмный Лорд стремительно вышел из комнаты.

И они остались одни.

Полумна смотрела на Хвоста, Хвост смотрел на Полумну.

Первым моргнул он.

— Э-э… — произнёс он. — Ты правда думаешь, что мёртвые нас ждут?

— О да, — весело отозвалась она.

Но, заметив выражение его лица, встревожилась и потянулась к нему — насколько позволяли цепи. Ей едва удалось положить ладонь на его руку.

— Может быть, вы скажете им, что вам очень-очень жаль? — предложила она.