Глава 1: Новая глава

**8 ноября 2006 года**

**10:31**

Гермиона моргает.

Она в больнице Святого Мунго.

Опустив взгляд, она замечает, что на ней форменная одежда — такую она видела повсюду в больнице.

Несомненно, мантия целительницы.

Рукам словно чего-то не хватает. Гермиона сжимает и разжимает кулаки и уверенно идёт по коридору.

Она немного дезориентирована, но ничего страшного. Наверное, кто-то решил подшутить и наложил на неё Конфундус. Фред — при мысли о его имени внутри что-то болезненно сжимается, и она не понимает почему — и Джордж, возможно.

Два величайших нарушителя спокойствия, с которыми ей когда-либо доводилось иметь удовольствие познакомиться.

Так. Указатели. Указатели.

*Четвёртый этаж — отделение недугов от заклятий.*

Хорошо.

Гермиона глубоко вдыхает.

На этом этаже ей неуютно. При мысли о бесчувственных, лишённых разума людях, сидящих на жёстких больничных матрасах за закрытыми дверями, по спине пробегает дрожь.

Едва она сворачивает за угол, мимо проносится ведьма в ярко-жёлтой мантии, прижимающая к груди планшет с записями, — и чуть не сбивает её с ног.

Гермиона хмурится и уже собирается сделать замечание насчёт беготни по коридорам, когда слышит, что её окликают.

Она оборачивается и с трудом сдерживает изумлённый возглас.

— Малфой.

Его челюсть напрягается.

Ему, несомненно, неприятно её видеть.

Надменный маленький ублюдок.

Это вообще-то не она его окликнула!

— Грейнджер, — с трудом выдавливает он.

— Целительница Грейнджер.

Гермиона вскидывает подбородок, отказываясь уступать давнему врагу в ответ на его поддёвку.

— Что ты здесь делаешь, Малфой?

— Пришёл навестить кое-кого.

Приподняв брови, Гермиона пытается вспомнить хоть кого-нибудь из знакомых Малфоя, кто мог бы лежать именно в этом отделении.

Никого.

— Кого?

— А тебе какое дело? — усмехается он.

Гермиона едва удерживается от рычания.

Казалось бы, спустя столько лет после выпуска пора забыть школьные распри.

Но только не тому, кого зовут Драко Малфой, образцовый чистокровный волшебник.

— Что ж, — презрительно фыркает Гермиона. — Тогда не смею задерживать.

— Я как раз уходил.

— Прекрасно.

Однако Малфой не двигается.

Левая бровь приподнята, лицо самодовольное — словно он бросает ей вызов, предлагая уйти первой.

— Прекрасно.

Раздув ноздри, Гермиона откидывает волосы и идёт обратно.

У неё нет времени на детские препирательства с Малфоем.

В конце концов, она целительница, у неё множество обязанностей, и каждая секунда на счету.

Шагая по коридору, Гермиона всё же позволяет себе украдкой оглянуться на высокого блондина.

И готова поклясться: он смотрит ей вслед с тоской.

Она недоумевает почему.

Ведь, кроме неё, в коридоре никого нет.

* * *

**12 ноября 2006 года**

**16:54**

— Послушай, Гарри, — раздражённо говорит Гермиона лучшему другу, — я занята.

Она находится в комнате и складывает пустые флаконы на поднос.

Посреди ослепительно белого помещения стоит пустая кровать со смятыми простынями. Гермиона оставляет флаконы и принимается разглаживать складки.

— Расскажешь о матче по квиддичу потом, в «Норе». А можешь и вовсе не рассказывать. Мне квиддич неинтересен, Гарри. Ты же знаешь.

Складки не исчезают, словно навсегда впечатались в ткань.

От досады Гермиона несколько раз сжимает и разжимает кулаки.

Затем бросает это занятие и возвращается к подносу с пустыми флаконами.

— Гермиона…

В голосе Гарри звучит тихая мольба.

— Гарри, пожалуйста, просто уходи. Я не могу сосредоточиться.

Её руки снова и снова сжимаются в кулаки и раскрываются.

Ноги сами несут её к кровати, где она опять безуспешно пытается расправить простыни.

— Завтра я снова тебя навещу. До свидания, Гермиона.

Гермиона замечает, что голос друга звучит устало и обречённо, но не задаёт вопросов.

У неё есть дела поважнее.

А именно — простыни.

За Гарри Поттером со щелчком закрывается дверь.

* * *

**21 ноября 2006 года**

**8:14**

Гермиона видит слишком много жёлтых мантий.

И на ведьмах, и на волшебниках.

Что это — какая-то мода, которую она умудрилась пропустить?

Конечно, Гермиона не следит за подобными пустяками, но количество жёлтых мантий, снующих по больнице Святого Мунго, поразительно.

Не помогает и то, что она замечает, как эти люди — посетители — возят тележки с зельями и постоянно заходят в занятые палаты.

А когда она останавливает их за то, что они мешают целителям и нарушают покой отделения, врываясь в комнаты, — о, Гермиона просто дрожит от возмущения! — в ответ получает лишь сочувственную улыбку и покачивание головой.

После чего от неё отмахиваются:

— Мисс Грейнджер.

Гермиона мысленно отмечает: во время обеденного перерыва нужно обсудить это с главным целителем.

Решительно шагая по коридору мимо знакомых дверей, она вновь оказывается перед самим Драко Малфоем.

Её взгляд скользит по нему с головы до ног.

К счастью, на нём нет этой чудовищной жёлтой мантии.

Только обычная чёрная.

Случайный прохожий мог бы решить, что Малфой носит траур, если бы не знал о его пристрастии к чёрному.

Честно говоря, Гермиона подозревает, что другой одежды у него вообще нет.

Если не считать зелёных слизеринских мантий времён Хогвартса.

— Малфой, — здоровается она, стараясь быть вежливой, потому что он посетитель, а помогать посетителям и обращаться с ними учтиво входит в её обязанности. — Вижу, ты тоже решил не следовать новой моде.

— Прошу прощения?

Одна его бровь поднимается так высоко, что почти достигает линии волос.

— Жёлтый, — поясняет Гермиона, морща нос. — Он теперь повсюду в Святом Мунго.

Она не замечает, как Малфой медленно закрывает глаза.

На мгновение его лицо становится воплощением печали, но затем это выражение сменяется явным отвращением.

— Хотя удивительно, что ты не разделяешь вкусов в одежде с остальным волшебным миром. Учитывая, какие в твоём кругу все высокомерные и прочее.

— Ты предлагаешь мне одеться в цвета Пуффендуя? — ужасается он.

Гермиона закатывает глаза.

Кто, как не Малфой, продолжает помнить о школьных факультетах и ненавидеть все, кроме Слизерина?

— Что ж, — произносит она, не желая больше задерживаться рядом с ним, — уверена, дорогу ты знаешь.

— Я как раз уходил.

Гермиона заглядывает ему за плечо, в ту сторону, откуда он пришёл, затем снова смотрит ему в лицо.

— Тогда ты идёшь не туда.

— Нет, я шёл правильно, — невозмутимо отвечает он.

Но в его глазах есть какая-то… неужели мягкость?

Растерянная Гермиона смотрит ему вслед, пока он разворачивается и уходит той же дорогой, которой пришёл.

Когда она приходит в себя, Малфой уже исчезает из виду.

Гермиона качает головой.

Заносчивый придурок, наверное, слишком горд, чтобы признать, что она указала ему на ошибку.

* * *

**21 ноября 2006 года**

**16:32**

— Сегодня я видела Малфоя.

Гарри напрягается и осторожно спрашивает:

— Драко?

Гермиона останавливается посреди комнаты — одной из многочисленных больничных комнат — и приподнимает брови.

— А каких ещё Малфоев ты знаешь?

Она снова начинает расхаживать, бормоча себе под нос что-то о глупости и отсутствии здравого смысла.

Гарри отвечает после долгой паузы:

— Не знаю. Ты могла иметь в виду Люциуса или Нарциссу Малфой.

— Не говори ерунды, — фыркает Гермиона, вскинув голову. — Его родители сидят в Азкабане и больше никогда не увидят дневного света. О ком ещё я могла говорить?

Вдруг она замирает на полушаге.

Резко повернувшись к Гарри, спрашивает:

— Малфой… Разве он не должен быть в Азкабане? Разве я… Разве он?..

Гарри серьёзно качает головой.

— Гермиона… Дра… Малфой на нашей стороне.

— Что?

— Он перешёл к нам. Был нашим шпионом, Гермиона. Он хороший человек.

— Какая нелепость! Ещё скажи, что Люциус Малфой тоже на свободе.

— Вообще-то…

— Ты совсем спятил! Гарри, что?!

— Это правда, Гермиона. Малфои… Они на нашей стороне.

Гермиона яростно качает головой.

Руки судорожно сжимаются и разжимаются, пока она быстро ходит взад-вперёд по маленькой комнате.

— Я… Я не… Гарри, я этого не помню. Как… Что…

Паника исчезает так же внезапно, как появилась: её внимание привлекают смятые простыни на пустой кровати.

— Неужели здесь все настолько неумелые? Такая простая задача…

Гермиона бормочет себе под нос, пытаясь разгладить ткань ладонями.

— Гермиона…

Она слегка подпрыгивает и прижимает руки к груди.

— Мерлин, Гарри! Не пугай меня.

Улыбнувшись, она подходит к другу, сидящему на табурете возле двери.

— Где Рон?

Гарри несколько раз моргает, словно пытается избавиться от подступающих слёз, и чуть качает головой.

— Он на задании с Дра…

Внезапно обрывает себя.

— Он на задании. Аврорские дела. Сегодня только ты и я.

Его улыбка не касается глаз.

— Ох, прости, Гарри. Я так занята. Может, встретимся в другой раз?

Гермиона оглядывается на неубранную постель, затем с сожалением смотрит на друга.

— Возможно, вместе с Роном?

Гарри кивает, встаёт и несколько секунд стоит в нерешительности.

Потом снова дарит ей одну из этих странных улыбок — она не совсем понимает почему — и уходит.

Гермиона остаётся в ослепительно белой комнате.

Её руки сжимаются и разжимаются.

Раз.

Другой…

* * *

*Грейнджер. Грейнджер… Гермиона… ГермионаГермионаГермиона…*

* * *

**3 декабря 2006 года**

**14:11**

Когда она входит в комнату, у окна сидит мужчина.

Форменная одежда неприятно липнет к коленям.

Бело-золотистые волосы сверкают в солнечных лучах, бледная кожа резко выделяется на фоне тёмной мантии.

Он молча смотрит в окно.

В его лице Гермиона замечает оттенок печали.

Над правым глазом — порез, рука перевязана.

Гермиона думает, что он похож на падшего ангела.

Такой красивый.

И такой израненный.

Кажется, он не замечает её появления, и она откашливается.

Мужчина тут же поворачивается.

Его губы слегка приоткрываются, словно он хочет что-то сказать, но слов не следует.

Они просто смотрят друг на друга.

Первой отводит взгляд Гермиона.

Она оглядывается на закрытую дверь, затем осматривает комнату, отмечая немногочисленную мебель и украшения, которые по какой-то непонятной причине кажутся ей такими личными, такими близкими.

Снова посмотрев на молодого мужчину, она мягко спрашивает:

— Вы кого-то ждёте?

Её любопытство, кажется, не слишком его удивляет.

Он опускает глаза, затем вновь отворачивается к окну, за которым внизу виднеется больничный сад.

— Да.

— Кого вы ждёте?

Блондин снова смотрит на неё.

Пристальный взгляд серых глаз словно накрывает её целиком, и у Гермионы что-то странно трепещет в животе.

— Кота.

Она удивлённо вскидывает брови.

Уж кого-кого, а животное она в ответ услышать не ожидала.

Впрочем, вспомнив, где находится, Гермиона отбрасывает удивление.

— У меня есть кот, — говорит она и улыбается при мысли о дорогом Живоглоте, который лежит на её кровати…

Дома?

Картинка никак не становится чёткой.

Ждёт её с работы.

— Он наполовину книззл. Ни с кем, кроме меня, толком не ладит.

— Я знаю.

Гермиона склоняет голову набок.

Мужчина встаёт и отходит от окна.

Он слегка хромает.

Гермиона открывает рот, собираясь что-то сказать, но он её опережает:

— Мне пора.

— Что?

Здоровая рука поднимается, словно он хочет погладить её по лицу, но замирает, так и не коснувшись.

Затем он улыбается.

Так нежно.

— Было приятно познакомиться.

Почему-то Гермионе кажется, что знакомятся они не впервые.

Что-то в этом мужчине…

— Я скоро вернусь.

И он уходит.

Лишь лёгкий терпкий аромат доказывает, что он вообще здесь был.

Гермионе мерещатся длинные царапины на ноге и рука, осторожно тянущаяся к шипящему рыжему коту.

Но образ исчезает так же быстро, как возник.

Остаётся только его улыбка.

Улыбка на прекрасном, израненном лице.

Сердце Гермионы бьётся быстрее.

И она обнаруживает, что ей очень нравится это ощущение.

* * *

**3 декабря 2006 года**

**17:41**

Чёрные взъерошенные волосы.

Ярко-зелёные глаза за круглыми очками.

В комнату врывается измотанный молодой человек и пугает Гермиону, сидящую на краю наполовину заправленной кровати.

Она сдерживает крик и прижимает руки к груди.

— Прости, что опоздал, мне пришлось…

— Кто вы? Что вы здесь делаете? — перебивает Гермиона стремительный поток слов.

Черноволосый мужчина замирает.

На лице появляется ужас.

Гермиона сжимает и разжимает руки.

Она заметила, что это помогает успокоиться.

— Простите. Наверное, я ошибся комнатой.

Гермиона неуверенно кивает, отпуская его.

Закрывая за собой дверь, он что-то бормочет.

Она всё же разбирает слова:

— Опять такой день. Я не могу… Не понимаю, как он с этим справлялся.

* * *

**24 декабря 2006 года**

**23:58**

— Что ты здесь делаешь, Малфой?

— Сочельник, Грейнджер, — отвечает он.

И этим всё сказано.

* * *

**18 января 2007 года**

**9:30**

Из-за угла доносятся повышенные голоса.

Ускорив шаг и бормоча о людской бесцеремонности — это больница, ради Мерлина, здесь следует разговаривать тише! — Гермиона решительно направляется к спорящим.

— …до сих пор её навещаешь? Ради Годрика, ты ведь собираешься…

— …только скажи это, Поттер! Клянусь Салазаром, я тебя прокляну. Ты мне не начальник, я буду…

— …сказал, что прекратишь, это несправедливо по отношению к…

— …ничего не обещал, особенно тебе. Астория может засунуть…

Перед ней стоят двое разъярённых мужчин, тяжело дышащих после перепалки.

Гарри и Малфой.

— Что здесь происходит? — строго спрашивает Гермиона, уперев руки в бока и сердито глядя на обоих.

Друг или враг — значения не имеет.

Они оба неправы.

— Гарри?

— Гермиона, я…

— Не вмешивайся, Грейнджер, — перебивает Малфой. — Тебя это не касается.

Терпение Гермионы почти иссякло.

Она замечает яростный взгляд, который Гарри бросает в сторону Малфоя.

— Ты нарушаешь покой больницы Святого Мунго. Так что да, Малфой, меня, как целительницу, это касается.

— Гермиона, — говорит Гарри, шагая вперёд и выставляя руки перед собой. — Послушай, мы с Дра… с Малфоем просто снова поспорили. Обычное дело, правда? Обещаем говорить тише, хорошо?

— Гарри, ты странно себя ведёшь.

Гермиона скрещивает руки на груди.

— Если Малфой доставляет тебе неприятности, я могу его выгнать.

Малфой фыркает и отворачивается.

Гарри вздыхает и запускает пальцы в волосы.

— Гермиона, можешь, пожалуйста, оставить нас наедине?

— Но Гарри…

— Гермиона. Доверься мне. Пожалуйста.

Она стискивает зубы и натянуто кивает.

Гарри словно обмякает от облегчения.

Пока Гермиона уходит, они возобновляют спор, не понимая, что она всё ещё может их слышать.

Гермиона очень любознательна.

Кое-кто называл её любительницей совать нос в чужие дела, но ведь она просто о них заботится!

Поэтому она прислушивается к разговору.

— …не буду, Поттер. Мне это нужно. Я люблю её.

— Цепляясь за неё, ты только делаешь себе больно.

Голос Гарри мягок, но печален.

— Тебе нужно жить дальше, Драко.

С какой стати Гарри называет Малфоя по имени?

Гермиона замедляет шаг, стараясь подольше оставаться в пределах слышимости.

— Ты женишься. Это несправедливо по отношению к твоей жене.

— Она не моя жена! — огрызается Малфой.

— Ты понимаешь, о чём я.

А затем тише, так тихо, что Гермиона едва разбирает:

— Она бы не хотела, чтобы ты так мучился.

— Ты этого не знаешь, Поттер.

Гермиона доходит до конца коридора.

Озадаченная, поворачивается и оглядывается.

Где она?

Гермиона моргает.

Она в больнице Святого Мунго.

Опустив взгляд, она замечает, что на ней форменная одежда — такую она видела повсюду в больнице.

Несомненно, мантия целительницы.

Рукам словно чего-то не хватает.

Гермиона сжимает и разжимает кулаки.

Увидев Гарри на другом конце коридора, она улыбается.

— Гарри!

Он резко поворачивает голову.

На лице — потрясение.

Его взгляд метается влево, и только тогда Гермиона замечает, что рядом с другом стоит кто-то ещё.

Драко Малфой.

Улыбка исчезает.

Гермиона хмурится, почти сердито глядя на блондина.

— Что ты делаешь с Малфоем?

— Я… — начинает Гарри.

Но Малфой проходит мимо неё и бросает:

— Я как раз уходил.

Гермиона смотрит ему вслед, затем вновь поворачивается к черноволосому другу.

— Что это было?

Гарри прикусывает нижнюю губу и качает головой.

— Ничего. Ничего такого.

* * *

**30 января 2007 года**

**1:17**

Ей снятся горящие здания, мучительные рыдания, захлёбывающиеся крики, холодные безжизненные глаза…

И… и соприкосновения кончиков пальцев, долгие поцелуи, напрягающиеся под её ладонями мышцы, прохладные серые глаза…

Гермиона просыпается с пустотой внутри.

* * *

**14 февраля 2007 года**

**7:00**

Проснувшись, Гермиона трёт заспанные глаза.

Оглядывается и тихо ругается.

Заснула на работе!

О чём она только думала?

Гермиона быстро вскакивает с кровати — само наличие такой мебели в комнате отдыха почему-то её тревожит — и поправляет форму.

От попыток усмирить шевелюру она отказывается: волосы всё равно никогда её не слушаются.

Несколько глубоких вдохов помогают собраться перед возвращением к работе.

Её внимание привлекает завёрнутая в подарочную бумагу коробка на столе.

*С Днём святого Валентина.*

Держа в руке приложенную открытку с изящной надписью, Гермиона гадает, кому она предназначена.

Затем качает головой.

Что ж, хотя бы у кого-то День святого Валентина будет счастливым.

С лёгкой улыбкой Гермиона кладёт открытку обратно на стол и выходит, чтобы вернуться к своим обязанностям.

* * *

**2 марта 2007 года**

**15:41**

— Гарри, ты знаешь, кого навещает Малфой?

— Нет. Нет, не знаю.

* * *

**24 марта 2007 года**

**9:36**

Она видит Малфоя, прислонившегося к закрытой двери.

Ладони вдавлены в глаза.

Плечи поникли от горя.

Гермиона останавливается неподалёку: он загораживает вход в её комнату.

В комнату отдыха.

Она не собиралась подслушивать.

Но услышала.

Разве можно винить её за это?

— Десять лет, — повторяет Малфой.

Каждые несколько повторений голос ломается.

У Гермионы разрывается сердце, хотя перед ней давний школьный враг.

Малфой звучит настолько потерянно, что она не может ему не сочувствовать.

Когда он наконец уходит, Гермиона входит в комнату, миновав место, где он стоял.

Она не задаётся вопросом, почему на двери висит табличка с её именем, напечатанным жирными буквами:

**Гермиона Дж. Грейнджер.**

* * *

**5 апреля 2007 года**

**18:47**

— Невилл! — Гермиона улыбается и машет другу. — Пришёл к родителям?

Невилл медлит, затем улыбается в ответ и неуверенно поднимает руку.

— Гермиона?

— Да?

Он подходит уже не так настороженно и широко улыбается.

— Привет, Гермиона. Как ты сегодня?

Краем глаза она оглядывает коридор, прежде чем ответить:

— Как всегда, занята. Сегодня в Святом Мунго просто невероятное количество жёлтых мантий. Я что, пропустила какую-то новую моду?

Покачав головой и не дожидаясь ответа Невилла, Гермиона продолжает возмущаться:

— Можешь представить наглость этих посетителей в жёлтом? Разгуливают как у себя дома, ведут себя безответственно, врываются в палаты. И ещё имеют дерзость отмахиваться, когда я прошу их прекратить!

Её руки бессознательно повторяют привычные движения.

Сжать.

Разжать.

— У современных людей совершенно нет манер. Когда закончится моя смена, обязательно поговорю с главным целителем, — хмуро добавляет Гермиона.

Вдруг спохватившись, она поднимает голову и виновато улыбается Невиллу.

Тот выглядит встревоженным.

— Ох, Невилл, прости. Я на секунду забылась.

— Н-нет, всё в порядке, Гермиона, — неуверенно отвечает он. — Ты не виновата. Ты не можешь с этим ничего поделать из-за…

Он обрывает себя, зажав рот ладонью.

— Что?

— Ничего, я…

Глаза Невилла мечутся из стороны в сторону.

Гермиона недоумённо склоняет голову.

— Может, мы… э-э… пойдём к моим родителям? Да? Пойдём?

— Хорошо.

Гермиона поворачивается и идёт по коридору.

— Гермиона? — окликает Невилл.

Она оборачивается.

Он потирает затылок, затем указывает в противоположную сторону.

— Нам туда.

Внезапно у Гермионы начинает болеть голова.

Она прижимает ладони к вискам и крепко зажмуривается, пережидая волну тошноты.

— Ох. Мне ужасно жаль. Не знаю, что на меня нашло. Конечно, туда.

Ей дурно.

И она совершенно не понимает, что происходит.

Невилл лишь печально улыбается.

— Ты не виновата, Гермиона.

* * *

**17 апреля 2007 года**

**4:26**

Она просыпается, выкрикивая в темноту чьё-то имя.

Но, сидя на жёстком больничном матрасе с простынями на коленях, Гермиона никак не может вспомнить, кого звала.

* * *

**29 апреля 2007 года**

**11:52**

— Малфой, тебе больше некого мучить?

— Нет. Сейчас некого.

Он по-прежнему неотрывно смотрит на неё, словно пытается запомнить.

Зачем — Гермиона никогда не может понять.

Она замечает, как он выглядит.

Необычно растрёпанные волосы.

Большие мешки под глазами.

Тёмные круги вокруг прохладных серых глаз.

Никогда прежде она не видела Малфоя таким измождённым и смирившимся.

Ему не идёт, решает Гермиона.

* * *

**22 мая 2007 года**

**17:14**

Гермиона замирает посреди уборки и смотрит прямо перед собой, погружаясь в глубины собственного разума.

Слева распахивается дверь.

Она едва это замечает.

— Гермиона? Что ты делаешь?

Голос Гарри прерывает размышления.

Она встряхивается и возвращается к своему плотному расписанию: прибрать комнату, аккуратно расставить флаконы на подносе, затем отвезти тележку в кабинет, чтобы пополнить запасы.

— Свою работу, разумеется.

— Нет, я имею в виду — до этого. Когда смотрела в пустоту.

Гермиона снова замирает.

— Гарри, ты когда-нибудь задумывался, какой была бы наша жизнь, выбери мы другие пути?

— О чём ты?

Размахивая руками, Гермиона объясняет:

— Я просто подумала, где была бы сейчас, если бы не решила стать целительницей. А ты, наверное, если бы не стал аврором.

— Нет.

Гарри избегает её взгляда и выглядит очень неловко.

Гермиона морщится, вспомнив детство лучшего друга.

Дурсли.

Войну.

Волдеморта.

— Прости. Я не хотела…

— Нет, я думаю не об этом.

Гарри отмахивается, но ничего больше не объясняет.

Гермиона внимательно наблюдает, как он трёт глаза под очками, переминается с ноги на ногу и тяжело вздыхает.

— Гермиона, ты… ты счастлива?

Она склоняет голову набок, размышляя над странным поведением Гарри.

— Да, конечно. В конце концов, я сама это выбрала.

— Нет, ты…

Гарри обрывает себя.

Гермиона замечает, как его глаза наполняются слезами, прежде чем он резко разворачивается.

— Джинни меня ждёт, — произносит он странно дрожащим голосом.

Она остаётся одна и смотрит на дверь, которая со щелчком закрывается за ним.

* * *

**8 июня 2007 года**

**7:04**

Гермиона просыпается от прикосновения ладони к щеке.

Едва её веки начинают дрожать, рука исчезает.

Тёмно-карие глаза открываются навстречу миру.

Справа мелькают светлые волосы.

Гермиона поворачивается и видит мужчину, который смотрит прямо на неё широко раскрытыми серыми глазами.

Челюсть напряжена, словно он ждёт ругательства или оскорбления.

Почему — Гермиона понять не может.

— Здравствуйте, — тихо говорит она.

— Здравствуй, — повторяет он, изучая её лицо в поисках намёка на её мысли.

— Кто вы?

Его тело словно расслабляется.

Лишь теперь Гермиона понимает, как сильно он был напряжён — точно пружина, готовая распрямиться.

— Сегодня такой день, — бормочет он. — Наверное, для меня это к лучшему.

Он тихо смеётся, но в этом смехе нет радости.

В нём что-то мрачное.

Гермиона внимательно разглядывает его.

Безупречная чёрная мантия.

Волосы гладко зачёсаны назад, открывая красивое лицо.

Так, словно он собирается на бал.

Или даже на свадьбу.

Блондин берёт её руки и заключает в свои ладони.

Большой палец нежно описывает круги на тыльной стороне её кисти.

— Это… это последний раз, — выдыхает он. — Гермиона…

Голос перехватывает.

Она недоумевает, откуда он знает её имя.

Ведь она его имени не знает.

— Вы в порядке?

Он качает головой.

В глазах появляются слёзы.

— Всё хорошо. Всё хорошо. Гермиона… Я… Мои родители, они… Я…

Он умолкает.

Затем по щекам текут слёзы, и вырывается мучительный всхлип.

— Я не… Я не могу… Я не хочу этого делать, Гермиона. Пожалуйста. Даже если ты больше ничего не знаешь, пожалуйста, знай: будь у меня возможность, я бы этого не сделал. Не с тобой.

Гермиона заставляет себя молчать, пока блондин плачет, склонившись над её руками.

Она не понимает его слов.

Но каким-то образом он знает её.

Поэтому она слушает.

Неподвижная как статуя.

Безмолвная как могила.

— Я больше не смогу тебя навещать, — говорит он. — Поттер прав. Астория не виновата. Она не… она не заслуживает этого. Мужа, который тоскует по другой женщине. По женщине, которая не помнит их любви.

— Но, Гермиона, я… я никогда не полюблю её. Пожалуйста, пожалуйста, знай это. Я люблю тебя.

Наконец он поднимает глаза и встречается с её взглядом.

Любопытным.

Мягким.

Обеспокоенным.

Гермиона видит на его лице неприкрытую боль, и сердце тянется к сидящему перед ней светловолосому мужчине.

— Мне пора. Они… они ждут.

Медленно поднимаясь, он смотрит на их соединённые руки, затем снова на неё.

Очень осторожно, понемногу он наклоняется вперёд.

Его губы замирают над её лбом.

Гермиона закрывает глаза.

Чувствует его дыхание на коже.

Чего-то ждёт.

Но он не преодолевает оставшееся расстояние.

Неохотно отстраняется и одновременно выпускает её руки.

В последний раз прощается взглядом, поворачивается и направляется к двери.

К выходу, который навсегда унесёт его из её жизни.

И пока он уходит, Гермиона чувствует, как на кончике языка рождается имя.

— Драко.