Глава 1: 1.

«Я умираю?» Семилетний Гарри лежал в тёмном одиноком чулане и молча гадал.

Он чувствовал себя ужасно — будто несколько дней ничего не ел, прополол весь сад, а потом Дадли с бандой погнались за ним и избили. Мышцы и кости словно превратились в лужицы желе, а всё остальное налилось свинцом. Гарри не мог даже поднять голову, чтобы его не затошнило.

Он слишком устал, чтобы двигаться, слишком устал, чтобы делать что-либо, кроме как лежать, свернувшись клубком и не шевелясь. Гарри вцепился руками в край одеяла и уткнулся лицом в подушку. Ему было так плохо, но он не смел издать ни звука: тётя или дядя могли услышать.

Не глупи. Ты не умрёшь. Тётя Петунья дала тебе лекарство всего несколько часов назад.

Но Гарри чувствовал себя хуже, чем когда-либо. Голова раскалывалась, живот болел, глаза жгло, а сердце колотилось быстро и тяжело. Горло саднило, нос заложило, и он никак не мог согреться.

Когда Дадли болел с температурой, тётя Петунья всю ночь сидела у его кровати, поила его водой и вытирала пот со лба. Если Дадли просыпался среди ночи с нытьём и плачем, тётя Петунья вытаскивала Гарри из чулана, чтобы тот разогрел ему куриный суп. Потом она укладывала Дадли обратно и ласково говорила:

— Ну-ну, мой милый мальчик. Спи, и утром тебе станет лучше.

Гарри скучал по маме и папе.

Говорят, умершие превращаются в звёзды и созвездия. Они указывают дорогу близким: помогают им не сбиться с пути, а когда те боятся — светят им, как ночник.

Он прочитал об этом в книге, когда на прошлой неделе учительница водила класс в библиотеку. Гарри сразу поверил, что его родители стали звёздами где-то в необъятном небе. Но из чулана звёзд не было видно. А ему так хотелось на них посмотреть. И как бы ни была прекрасна эта мысль, Гарри всё равно хотел, чтобы родители стали не звёздами, а настоящими живыми людьми. Тогда они могли бы прийти и забрать его, а не просто смотреть на него откуда-то сверху.

Хватит мечтать, пора спать, — сказал себе Гарри. Забавно, ведь во сне видишь сны, а ночные сны бывают не всегда хорошими.

Внезапно дверь чулана со скрипом отворилась, и Гарри замер. Это дядя? Он старался не издавать ни звука.

— Чёрт! Ну и бардак, — выругался мужской голос.

Гарри сразу понял, что голос принадлежит не дяде Вернону. Более того, он вообще никого из знакомых ему людей не напоминал.

Кто там? — подумал Гарри. Осторожно приоткрыв тяжёлые веки, он попытался разглядеть того, кто открыл дверь чулана.

Без очков и при тусклом свете Гарри видел лишь тёмный силуэт: над ним возвышался высокий мужчина в чёрном. Гарри съёжился, когда тот наклонился так, что его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от него.

В голове у Гарри всё гудело.

Что происходит?

Тёмные зрачки встретились с его взглядом. Глаза незнакомца казались таинственными, словно длинные горные туннели, и такими же чёрными, как статуэтка из эбенового дерева.

— У меня нет денег, — с трудом проговорил Гарри, пытаясь сесть и отползти назад. Он решил, что незнакомец — грабитель.

— Лежи спокойно и не двигайся, — приказал мужчина.

Он протянул руку. Гарри зажмурился, но рука не причинила ему боли — она лишь прижалась ко лбу.

Прикосновение было таким ласковым. Гарри сразу потянулся к нему и вздохнул.

Мужчина снова выругался и убрал руку.

Гарри открыл глаза. Незнакомец рылся в сумке. Гарри моргнул. Ему показалось, что чулан стал больше. Теперь в нём, пожалуй, хватило бы места для двоих. А может, это он сам стал меньше? Гарри не был уверен.

— Кто вы? — прохрипел он.

Мужчина поднял голову и взглянул на него.

— Тебе не обязательно это знать.

— Но… — начал Гарри, но, заметив предостерегающий взгляд, быстро замолчал.

— Можешь называть меня профессором.

Гарри снова открыл рот, но мужчина опередил его:

— Ты болен. Я здесь, чтобы не дать твоему состоянию ухудшиться до такой степени, что потребуется госпитализация.

— О… Вы сделаете так, чтобы я поправился?

— Да.

— Правда?

— Да.

— А что вы делаете?

Мужчина вздохнул и перестал рыться в сумке, чтобы посмотреть на Гарри.

— Прости, — извинился тот, прекрасно поняв намёк.

Мужчина покачал головой и вернулся к сумке. Через минуту он остановился и достал что-то.

Снейп прибыл на Тисовую улицу, 4, и беспрепятственно проник в дом простым заклинанием Алохомора.

Волшебник произнёс заклинание Люмос и сразу же нашёл чулан Гарри — как делал уже много раз. Он с отвращением покачал головой. Сколько бы раз ему ни приходилось с этим сталкиваться, привыкнуть он не мог.

Какие люди запирают ребёнка в чулане? Это было чудовищно — напоминало маггловские истории о тех, кто запирал дочерей или похищенных детей в подвалах, приковывая их цепями и сажая в клетку, как зверей. Разница была невелика. Снейп утешал себя тем, что мальчик хотя бы видел дневной свет. Впрочем, это было слабым утешением, и Снейпу стоило большого труда убедить себя, что с Гарри всё в порядке. За дверями дома номер четыре на Тисовой улице не было ничего, что хоть отдалённо напоминало бы благополучие.

Но ничего поделать было нельзя.

Снейп отпер замок, опустился на колени и заглянул внутрь. Он всё ещё поражался, до чего же крошечным было это место. Как вообще можно жить в пространстве размером с обычную ванну?

Увидев мальчика, свернувшегося клубком под одним лишь одеялом и дрожавшего от холода, Снейп выругался. Сколько бы раз он ни навещал Гарри, состояние ребёнка каждый раз повергало его в шок. Жалкие подобия людей!

Снейп наклонился, чтобы осмотреть мальчика, и покачал головой, заметив его бледное, покрытое потом лицо. Гарри посмотрел на него, и на несколько секунд их взгляды встретились. На Снейпа смотрели глаза — зловеще похожие по цвету на заклятие, унесшее жизни родителей мальчика. Изумрудно-зелёные, совсем как у Лили. Снейп так и не привык к этим глазам.

— У меня нет денег, — всхлипнул мальчик, пытаясь отползти.

— Лежи спокойно и не двигайся, — приказал Снейп. Он протянул руку и прижал её ко лбу мальчика. Лоб горел. — Чёрт! Бестолковые магглы.

Ребёнок был очень болен. Снейп проклинал Дурслей за бессердечие и слепую глупость. Разве они не понимали, что такой маленький и хрупкий ребёнок, как Гарри, может умереть? Снейп знал: они не невежественны — им просто всё равно.

Не теряя времени, он полез в сумку искать нужные зелья.

— Кто вы? — спросил мальчик тихим, слабым голосом.

Снейп взглянул на него.

— Тебе не обязательно это знать, — ответил он.

— Но…

Снейп раздражённо вздохнул.

— Можешь называть меня профессором, — уступил он, надеясь, что этого хватит, чтобы унять любопытство мальчика.

Но ребёнок снова открыл рот — вероятно, собирался спросить что-нибудь совсем уж глупое, вроде: «Вы учитель?» Снейп заговорил прежде, чем тот успел вымолвить хоть слово:

— Ты болен. Я здесь, чтобы не дать твоему состоянию ухудшиться до такой степени, что потребуется госпитализация.

Мальчик удивлённо моргнул и наклонил голову.

— О… Значит, вы сделаете так, чтобы я поправился?

Снейп закатил глаза. Разве он не говорил по-английски?

— Да.

— Правда?

— Да.

— А что вы делаете?

Снейп застонал и перестал рыться в сумке, чтобы сердито взглянуть на мальчика. Вот и молодец. А теперь молчи.

— Простите.

Снейп покачал головой и продолжил поиски. Он взял с собой разные зелья: предусмотрительность никогда не бывает лишней.

Вот они. Жаропонижающее, сироп от простуды и болеутоляющее. Он достал первое — жаропонижающее.

В руке у мужчины оказалась небольшая длинная бутылочка. Внутри переливалась какая-то тускло-жёлтая жидкость.

— Что это? — спросил Гарри, щурясь и разглядывая жёлтую воду.

— Лекарство, — коротко ответил мужчина. — А теперь пей.

Гарри и понять не успел, как лекарство уже полилось ему в горло. Он сглотнул, поморщившись.

Оттолкнув зелье, он застонал:

— Гадость.

Мужчина нахмурился и снова прижал бутылочку к его губам.

— Допивай.

Гарри попытался отвернуться, но мужчина крепко удержал его за затылок.

— Тебе станет лучше.

— Нет, не станет.

— Станет.

— Откуда вы знаете?

— Я взрослый, вот откуда. Кроме того, я сам приготовил это зелье, а значит, знаю его свойства и действие.

— Боль пройдёт? — сонно спросил Гарри.

— Да, боль пройдёт.

Гарри сморщился и, набравшись храбрости, проглотил остатки мерзкого зелья.

— Фу…

— Молодец, — похвалил мужчина.

Гарри изумлённо приоткрыл рот.

Молодец?

Он не заметил, как мужчина взял ещё одну бутылочку с лекарством.

— Ну, ещё одно… — сказал тот, и что-то снова прижалось к губам Гарри.

Гарри моргнул и опустил глаза на бутылочку. Эта была наполовину наполнена красной жидкостью. Он сморщился и позволил мужчине влить лекарство ему в горло. Теперь Гарри был готов к отвратительному вкусу. Но это не помогло. Если такое вообще возможно, второе зелье было ещё хуже первого.

— Хорошо, — сказал мужчина. — Осталось только одно, молодец.

Молодец.

Последняя бутылочка была наполнена чёрным сиропом. Гарри понял, что это, наверное, худшее лекарство из всех, ещё до того, как попробовал: оно выглядело густым и липким.

Он оказался прав: чёрное лекарство было на вкус как смесь имбиря, уксуса и касторового масла, измельчённая в блендере вместе с кофейной гущей.

Гарри с трудом глотал.

Когда зелье было уже на полпути к горлу, мальчик начал сопротивляться и попытался оттолкнуть руку Снейпа. Но тот не ослабил хватку: провёл пальцами по горлу ребёнка и продолжал вливать зелье ему в рот, пока пузырёк не опустел. Гарри поперхнулся и закашлялся от отвратительного вкуса.

— Молодец, — сказал Снейп в последний раз, зная, как много это значит для ребёнка.

Гарри невольно всхлипнул, и из глаз выступили слёзы. Он поспешно заморгал, чтобы их скрыть.

Наконец Снейп достал последнюю бутылочку и протянул Гарри.

— Это просто вода.

Лекарство оказалось отвратительным на вкус, но, как и обещал мужчина, боль в мышцах прошла, голова больше не болела, и его больше не тошнило. Теперь ему просто ужасно хотелось спать. Но он не хотел засыпать — не сейчас, когда рядом был кто-то такой добрый. Мужчина назвал его молодцом… Вот бы это и правда не было сном…

— Правда? — спросил Гарри.

— Что именно правда?

— Вы серьёзно? Я правда хороший мальчик?

Мужчина нахмурился. Он выглядел расстроенным — скорее печальным, чем сердитым.

— Да, Гарри. Ты хороший мальчик и очень смелый.

Гарри сонно улыбнулся.

— Правда?

— Да.

Снейп осторожно опустил Гарри обратно. Руками, лежавшими у мальчика на спине, он чувствовал, как лопатки выпирали из-под кожи. Мальчик был слишком худым.

— Проклятые магглы. Они тебя вообще кормят? — пробормотал Снейп.

— Профессор… — протянул ребёнок, веки у него отяжелели.

— Что такое? — со вздохом ответил Снейп.

— Вы очень добрый.

Снейп лишился дара речи и почувствовал нешуточное раздражение. Ты ошибаешься, Поттер. Я не добрый человек.

— Я рад, что вы пришли ко мне.

— …

— Вы подержите меня? Совсем немного? — Голос был таким тихим, а мальчик выглядел таким хрупким и беспомощным — как только что вылупившийся птенец, да ещё и больной. — Пожалуйста?

Снейп поджал губы. Он не знал, что сказать, и слышал лишь биение собственного сердца и дыхание, наполнявшее его лёгкие. В тесном чулане просьба Гарри отдавалась эхом.

Прошло какое-то время. Гарри не шевелился и, казалось, почти уснул. Снейп глубоко вздохнул и выдохнул. Наклонившись, он поднял Гарри вместе с одеялом и прижал к себе.

Гарри вдруг открыл глаза и сказал:

— Спасибо, сэр.

Снейп чуть не подпрыгнул от неожиданности.

— Хотел бы я, чтобы мама и папа были здесь, — тихо пробормотал Гарри, почти теряя сознание.

— Я знаю, — сказал Снейп. Дети слишком много говорят. Просто засыпай, Поттер.

— Хотел бы я их увидеть, — произнёс Гарри, и в его голосе звучала тоска.

— Я знаю, — мрачно ответил Снейп. Я тоже по ней скучаю.

— Знаете, что я прочитал в библиотеке?

— Что?

— Я прочитал, что умершие превращаются в звёзды. И каждая звезда на небе — это чей-то близкий…

— Вот как?

— Да… Мои родители там, наверху, правда? Мама и папа? Вы их знаете? Знаете, какие звёзды — они?

Снейп нахмурился и внимательно посмотрел на Гарри. Он словно обдумывал ответ, не зная, что сказать.

Ты доверчивый, Поттер. Когда люди умирают, они уходят навсегда.

После долгой паузы он ответил:

— Да. Посмотри сам.

Мрачный чулан вдруг чудесным образом озарился; потолок превратился в тёмно-синее ночное полотно, украшенное двумя сияющими звёздами — двумя яркими оленьими глазами.

Гарри зачарованно смотрел на чудо над головой, не в силах поверить своим глазам.

Да, очень хороший сон.

— Ух ты, — восхищённо произнёс он.

Звёзды отражались в зелёных глазах Гарри, а потом медленно и беззвучно погасли. Чулан снова погрузился во тьму.

Гарри моргнул. Глаза его широко раскрылись, пока он искал звёзды, которых больше не было. Он не хотел, чтобы они исчезли. Не хотел забыть, какими красивыми они были. Он смотрел на место, где только что сияли звёздные глаза, но там не осталось ничего — совсем ничего, только темнота.

Постепенно глаза Гарри закрылись. В них читалось разочарование и такая печаль, что Снейп отвёл взгляд.

Гарри сомкнул веки и постарался думать только о прекрасных звёздах. Он должен был их запомнить.

Снейп держал Гарри на руках и внимательно наблюдал за ним, пока не убедился, что мальчик спит. Осторожно он переложил Гарри обратно в кроватку и укрыл тонкие руки рваным одеялом.

Снейп тихо выбрался из чулана. Он ещё некоторое время стоял на коленях у входа, глядя, как Гарри спокойно спит. Затем произнёс заклинание, и последним словом, которое сказал Снейп перед тем, как исчезнуть из дома Вернона и Петуньи Дурслей, было:

— Обливиэйт.

Он оставил после себя лишь невидимый подарок и угасающее тепло — единственные следы того, что он вообще здесь побывал.

С Гарри всё будет хорошо: когда он болел или ушибался, после хорошего ночного сна ему всегда становилось легче. Спустя годы Гарри решил, что его исцелила магия — та самая, от которой у него отрастали волосы после того, как тётя Петунья их остригала. И это действительно была магия — магия Северуса Снейпа.

Вера Гарри в эту легенду тоже никогда не угасла, ведь светящиеся в темноте звёзды больше ни разу не потускнели с той ночи, когда ему приснился человек в чёрном.