Глава 1: 1.

— Вот, глянь, — сказал Гарри, махнув рукой в сторону пергамента на стойке. К несчастью, в этой руке был стакан огневиски, и часть содержимого выплеснулась через край прямо Невиллу на колени. Но Невилл, как и Гарри, был сейчас слишком пьян, чтобы обращать на это внимание. — Ну глянь. На эти запятые.

Краем глаза он заметил, как Ханна закатила глаза, проходя мимо, но к их регулярным посиделкам она уже привыкла и продолжила вполне бодро обслуживать настоящих посетителей. Утром Невиллу, вероятно, достанется, но он давно признался Гарри, что Ханна вовсе не против их проделок. Оказывается, двое напившихся героев войны привлекали клиентов, а Ханна, когда дело касалось заработка, была на удивление бесстыдной и беспощадной.

К тому же ворчание жены было, по мнению Гарри, неотъемлемой частью традиции. После того как Джинни в первый раз совершенно разочаровала его отсутствием упрёков, Гарри заставил её поклясться, что она будет хорошенько его отчитывать. В конце концов, он уже давным-давно не чувствовал себя бунтарём. А когда ты почтенный отец троих детей и глава отдела в Министерстве, это не так-то просто.

Джинни ворчала без особого энтузиазма, зато исправно: если честно, ей нравилось несколько вечеров в месяц проводить наедине с детьми, а Гарри старался возвращаться тихо.

— О-о-о, — протянул Невилл, широко раскрыв глаза. — Вот это плохо. Прямо как будто Рон взял… и просто раскидал их по всему тексту. А дальше пусть падают куда хотят, — театрально добавил он, прижав руку к сердцу.

— Теперь я понимаю, почему Макгонагалл всегда оставляла на его сочинениях слёзные пятна, — печально сказал Гарри. — А-а-а вот на это, Нев, только глянь. Он достал ещё один пергамент из своей папки «Лучшее из худшего — показать Невиллу». — Не надо было позволять Шеклболту уговаривать меня взять этого придурка на работу, — сказал он. — Три недели прошло, а я уже не могу, Нев, правда не могу.

— И-и-и-и вправду, — медленно прочитал Невилл, с трудом фокусируя взгляд. — «Итак, в четвёртый день мая закончился долгий и трудный побег Грозного волшебника Бартемуса от твёрдой-твёрдой-твёрдой, но нежной хватки правосудия». О Мерлин, серьёзно?

— Каждый раз, — уныло сказал Гарри. — Симус всегда так пишет. И ещё где-нибудь обязательно найдётся лимерик. Честное слово, Нев, я думал, что буду только раздавать распоряжения и спасать мир. А нет. Всё время какие-то бумаги, попытки не дать Рону и Баддоку поколотить друг друга, расписания, жалобы от всех подряд… А мои авроры пишут лимерики. В отчётах. Лимерики!

— Ужасно, — сочувственно сказал Невилл. — Но… но эссе третьекурсников, Гарри, ты должен на них взглянуть. Знаю, Виктуар — твоя племянница, но…

— Но она же… она же великая птица этакая…

— Когтеклюв. Когтекоготь, — услужливо подсказал Невилл.

— Ага, точно. Кто-то из них. Хорошо пишут. Обожаю когтеклювов. Клювокогтей. Когтей. Клювогтей…

Он с нежностью вспомнил Су Ли, которая расставляла знаки препинания лучше всех и обожала маркированные списки. Теперь Гарри особенно ценил маркированные списки.

— Ей скучно, — сказал Невилл. — Слишком умная. Умная, — повторил он. — Чертовски умная.

Он вытащил из своей папки очередной свиток — куда более потрёпанный и испачканный, чем пергаменты Гарри.

Отчёт был совершенно нечитаемым.

— Я не понимаю, — беспомощно произнёс Гарри. Он так сильно скосил глаза, стараясь сосредоточиться, что они почти разъехались. Ой, на носу у него были чернила. Интересно, как это вышло?

— Она написала его наоборот. Зад-наперёд. Наоборот-наперёд. Вперёд наоборот. А в следующем…

Невилл протянул Гарри работу. Та была не только написана задом наперёд, но ещё и закручивалась спиралью от середины пергамента. Кроме того, с большим дурным предчувствием Гарри заметил несколько рисунков, подозрительно похожих на Тедди Люпина, и маленькие сердечки с буквами «ВВ + ТЛ» внутри.

— Переверни, — устало предложил Невилл.

Гарри перевернул пергамент и поморщился. Вся обратная сторона была исписана… ну…

— Виктуар Люпин. Тедди Уизли. Тедди Делакур-Уизли. Виктуар Делакур-Люпин… Мистер и миссис Тедди и Виктуар Люпин-Тонкс-Уизли-Делакур? Ой.

— И-и-и у меня ещё есть одна слизеринка. Член ПЕТА, кажется. ПЕТА. Она пишет такие прекра… пре-вос… чудесные сочинения. Но у неё есть сносочки, Гарри. Всегда сносочки-и-и-и. Про то, как плохо обижать невинных жи-и-вотных. — Невилл скорбно шмыгнул носом. — Иногда она зовёт меня убийцей змей.

Гарри поморщился и утешительно похлопал его по плечу.

— Я тоже убил змею, — сказал он в знак солидарности с ПЕТА. — Большую. Она меня укусила.

— А потом, — зловещим шёпотом продолжил Невилл, чтобы жена не услышала, — эти Пуффендуи. Хаффы. Пуффенхафы.

Гарри поморщился: боль Невилла была ему совершенно понятна. Сьюзен Боунс, одна из лучших ведьм в его отделе, чьи показатели арестов почти сравнялись с его собственными, писала отвратительно. Что она могла сделать с причастным оборотом… об этом даже думать не хотелось.

А ещё была эта их привычка путать метафоры с сравнениями. Шеклболт до сих пор отказывался принимать закон, запрещающий Пуффендуйцам пользоваться и тем и другим, но Гарри чувствовал, как его решимость слабеет с каждым новым отчётом Смитов, Боунсов и Уитби.

И Гарри следил за тем, чтобы все эти сочинения попадали к министру. В них содержались жизненно важные сведения. Очень важные. Например, о том, что у тёмных магов мантии цвета глубокой полуночи, а души — как гнилые яблоки, полные червей. Этот образ тоже был хорош.

— Думаю, — доверительно сообщил Невилл, — мы наконец-то достаточно пьяны для вот этого. Дженни Зеллер, первый курс. Пуффендуйка, конечно.

Он эффектно развернул пергамент. Гарри приготовился к страданиям.

— «Растения хорошие, — прочитал он вслух. — Они часто зелёные. В заключение: растения».

Каждая буква была размером примерно с пять сантиметров, а между словами оставлены огромные пробелы — так удалось заполнить положенные девять дюймов пергамента.

Гарри и Невилл долго и безнадёжно переглядывались.

— Спорим на что угодно, она станет аврором, — обречённо произнёс Гарри. — Уже вижу: «Тёмные маги плохие. Они часто преступники. В заклучение, арест». И там будет метафора. С опарышами.

Невилл жалобно заскулил.

— Ещё по рюмочке, дорогие? — спросила Ханна, появившись у Невилла за спиной. Она даже не пыталась скрыть улыбку.

— О да, пожалуйста, — согласился Невилл, в отчаянии сжав руку жены.

— Ты идеальная женщина, — добавил Гарри, когда Ханна выскользнула из рук мужа и перебралась на другую сторону стойки.

— Ты говоришь это всем, когда напиваешься, Гарри, — терпеливо улыбнулась Ханна и налила ещё две рюмки.

— А Нев… — туманно протянул Гарри. — Нев, ты тоже идеальная женщина.

Глаза Невилла наполнились слезами.

— Правда думаешь, Гарри? Правда?

Гарри торжественно кивнул, и Невилл шмыгнул носом.

— А ты и сам чертовски хорош, — с гордостью заявил профессор травологии.

— Ох, ради бога, — вздохнула Ханна.