Глава 1: Новая глава

— Гермиона! — крикнул Рон, входя на вокзал Кингс-Кросс.

Рыжеволосый волшебник протискивался сквозь небольшие группы родителей и детей, преграждавшие ему путь к проходу на платформу.

Он должен её найти.

Он любил её — и, будучи полным идиотом, сам позволил ей уйти.

Об этом он жалел каждый день своей жизни.

Прошло много лет с тех пор, как они с друзьями спасли мир, убили Волдеморта и окончили Хогвартс. Рон и Гарри по-прежнему оставались лучшими друзьями, хотя Гарри и женился на Джинни — что Уизли находил совершенно отвратительным.

Рон знал, что Гарри и трое его детей — Альбус, Джеймс и Лили — тоже должны быть где-то здесь.

А ещё он, к своему несчастью, знал, насколько счастлив Гарри со своей идеальной маленькой семьёй и своей идеальной жизнью.

Втайне Рон терпеть не мог очкастого волшебника.

Впрочем, разве можно его за это винить, если собственная жизнь была такой унылой и одинокой?

Когда-то Гермиона была его девушкой.

Но, как ни больно было это признавать, счастливой с ним она не была. Они целовались, и, хотя у него после этого перехватывало дыхание, она лишь натянуто улыбалась. Он пытался вести себя как положено парню, но она либо отстранялась, либо не обращала внимания.

Он знал, что нравится ей как самый близкий друг, но всё равно хотел большего.

Он любил её всю жизнь, поэтому, когда она порвала с ним, был совершенно убит.

Гермиона постаралась смягчить удар. Рассказала о своих чувствах и объяснила, что у них ничего не получится, что она никогда не любила его так, как ему хотелось.

Рон воспринял это тяжело.

Обвинил её в измене, наговорил худших вещей, какие только можно сказать девушке, и ушёл, не оглянувшись.

Он глубоко сожалел о своём поведении.

Но с тех пор так и отказывался верить, что Гермиона сказала правду о своих чувствах.

Поэтому теперь он бежал, отчаянно пытаясь найти девушку, которую любил и которая, как он верил, любила его в ответ.

От Гарри он узнал, что она будет здесь.

Точнее, подслушал: Джинни как раз говорила об этом Гарри, когда Рон неожиданно аппарировал рядом.

Он проскочил сквозь колонну и оказался по другую сторону, среди ещё большей толпы. Торопливо обогнул ведьм и волшебников самых разных возрастов, выглядевших так, будто ещё один толчок — и они его проклянут.

И вдруг остановился.

Он увидел её.

Всё такую же прекрасную.

Крепко обнимающую двоих детей.

* * *

— Мам, я не… а-а… не могу дышать! — пискнул Скорпиус, которого едва не задушили в самых крепких объятиях, на какие только способен человек.

— Правда, мам, кажется… ещё секунд пять — и мы потеряем сознание! — согласилась Амарэ.

Её голос звучал приглушённо: рот был набит маминым шарфом.

Гермиона наконец отпустила своих сокровищ, но тут же положила тонкие ладони на левую щёку дочери и правую щёку сына и улыбнулась.

Девочка была очаровательной.

От матери она унаследовала пушистые золотисто-каштановые волосы и нежные черты лица, не говоря уже об уме, вобравшем лучшее от обоих родителей. Кудри Амарэ пышно выбивались из высокого конского хвоста, а большие серые глаза горели жаждой знаний.

Всё-таки она была дочерью Гермионы.

На одиннадцатилетней девочке были светло-голубые джинсы, голубой топ и белый кардиган. Для своего возраста она одевалась довольно стильно. На плече висела коричневая кожаная сумка, настолько тяжёлая на вид, что, казалось, могла утащить хозяйку на землю.

Девочка была высокой, отметил Рон, недоумевая, в кого: Гермиона ведь совсем небольшого роста.

А мальчик кого-то ему напоминал.

Причём кого-то вроде слизеринского принца — Пожирателя душ.

Вздрогнув от такой мысли, Рон поспешил отнести её к разряду глупых, нелогичных идей, которые без разрешения лезли ему в голову.

Таких у него бывало немало.

В целом мальчишка был хорош собой. Уже слишком взрослый, чтобы назвать его миленьким, но ещё слишком юный, чтобы назвать красавцем. Пока что-то среднее.

Платиновые волосы, зачёсанные назад с помощью геля, доходили до основания шеи. Кожа была бледной. Одет он был во всё чёрное: пиджак, брюки и рубашку.

Но больше всего Рона удивили глаза.

В отличие от сестры, они были карими.

Как у Гермионы.

Шоколадно-карими, с озорными искорками.

— Ах, мои малыши, не верится, что вы уже едете в Хогвартс! — воскликнула Гермиона, ещё раз сжав их щёки.

Она грустно улыбнулась.

— Начинается увлекательная жизнь, полная учёбы. Так горжусь вами, мои маленькие гении.

Скорпиус закатил глаза, за что Амарэ ткнула его локтем, но Гермиона лишь рассмеялась.

— Конечно, впереди вас ждёт и множество захватывающих приключений. Обещайте беречь себя и не попадать в неприятности.

Она наконец опустила руки.

Скорпиус усмехнулся, и Гермиону даже слегка напугало, насколько в этот момент он напоминал отца.

— Мам, если ты считаешь неприятностями то, что я буду заправлять Слизерином, как папа, то ничего обещать не могу, — нахально заявил он.

Гермиона невольно улыбнулась.

Снова притянула сына к себе и почувствовала, как он крепко обнял её в ответ. Поцеловала в лоб и погладила по спине.

— Я буду ужасно скучать, Скорпио.

Голос стал твёрдым, материнским.

— Но если получу от директора хоть одну жалобу на то, что ты устроил в школе погром, то неприятности будут такими, что без чуда тебе не выбраться.

Скорпиус отстранился, широко улыбнулся и отдал честь.

— Так точно, мэм.

Гермиона рассмеялась, закатила глаза и повернулась к дочери.

— Ама, — нежно позвала она.

Девочка тут же бросилась её обнимать.

— По тебе я буду скучать ничуть не меньше, солнышко. Прилежно учись и не позволяй брату бездельничать.

Амарэ хихикнула.

— Эй, я всё слышу! — возмутился Скорпиус.

Мать и дочь рассмеялись.

Ама отпустила Гермиону, подняла голову и улыбнулась.

— Я тоже буду скучать, мам, — прошептала она.

Гермиона поцеловала её в волосы.

— О, пока не забыла!

Она потянулась к шее, сняла маховик времени и надела цепочку на дочь.

— Держи. Даже не представляешь, сколько раз он тебя выручит.

— Твой маховик времени! Как здорово! Спасибо, мам! — просияла Амарэ.

— Кхм-кхм. А как же твой потрясающий сын, который готов боготворить землю у тебя под ногами? — приподнял брови Скорпиус.

Гермиона усмехнулась и полезла в карман пальто.

— Вот.

Она достала серебряное кольцо. В центре во всём великолепии сиял крупный зелёный изумруд, окружённый маленькими бриллиантами.

— Это семейная реликвия Малфоев. Её передают старшему сыну. Папа хотел отдать кольцо раньше, но я убедила его дождаться, пока ты поймёшь, что это не игрушка и не еда.

Скорпиус с широко раскрытыми глазами надел кольцо. Улыбнулся матери, затем снова посмотрел на украшение — уже совершенно влюблённый в него.

Гриффиндорка улыбнулась в ответ и взъерошила детям волосы.

— Вы ведь знаете, как я вас люблю?

— Знаем, мам. А мы тебя ещё больше, — хором пропели они.

— А ещё мы знаем, что меня ты любишь сильнее, — с усмешкой закончил Скорпиус.

— Мечтай, Гиперион, — фыркнула Амарэ и ущипнула брата за руку.

— Ай! — возмутился Скорпио и ухмыльнулся. — Мне и мечтать не надо, Сисси.

Рон медленно приближался, наблюдая за ними в отчаянии.

Гермиона вышла замуж.

У Гермионы были дети.

Гермиона выглядела… счастливой.

Очень счастливой.

И её счастье буквально разрывало его на части.

Пока Гермиона смеялась и поддразнивала детей, Рон наконец смог как следует её рассмотреть.

Поверх красной блузки были белый жакет и белый шарф, на ногах — синие брюки. Волосы аккуратно собраны в свободный пучок, несколько выбившихся прядей обрамляли светлое лицо. Из косметики — лишь едва заметная помада.

На плече висела красная объёмная сумка, наверняка набитая книгами и папками.

— Кто знает? — сияя, сказала Гермиона дочери. — Может, ты даже влюбишься.

Она подмигнула и, сама того не замечая, провела большим пальцем по обручальному кольцу.

Рон этого жеста не увидел.

Его глаза расширились.

О ком она говорит?

Примет ли она его, если он прямо сейчас без приглашения войдёт в её идеальную жизнь?

Он подошёл ближе — тихо, осторожно — и уже собирался позвать Гер…

— Обо мне говорим, Грейнджер? — раздался голос у неё за спиной.

Рон застыл.

Он узнал этот голос.

Эту интонацию.

Это обращение.

Гермиона обернулась и широко улыбнулась.

Рон увидел её улыбку и мгновенно её возненавидел, а затем проследил за её взглядом.

К ним шёл Драко Малфой.

Чёрный пиджак и брюки, белая рубашка, небрежно ослабленный узкий чёрный галстук. Волосы всё того же яркого платинового оттенка. Пронзительно-серые глаза. На бледном угловатом подбородке — светлая щетина.

С последней их встречи он изменился.

Во-первых, стал выше и шире в плечах, а походка сделалась ещё увереннее и непринуждённее. Из-за его внешности, осанки и исходившей от него уверенности женщины вокруг останавливались, восторженно вздыхая, а мужчины смотрели с завистью.

Словно со временем он стал ещё больше похож на греческого бога — будто в школе этого было недостаточно.

А во-вторых, одной рукой он обнимал за плечи мальчика лет пяти.

У ребёнка были каштановые кудри, как у Гермионы, но большие серые глаза достались от отца.

Мальчик увлечённо спросил:

— Пап, когда Скорпиус уедет, можно мне его комнату?

Драко усмехнулся, прекрасно зная, что ответить.

— Это не мне решать, Деймон. Придётся спросить Скорпио.

Лицо Деймона тут же помрачнело.

— Нет, всё нормально. С моей комнатой и так всё в порядке, — деловито заявил он.

Драко расхохотался и подошёл к остальным, полностью переключив внимание на прекрасную жену. Та смотрела на него с усмешкой, достойной настоящей слизеринки.

Младший мальчик подбежал к Амарэ и обнял её, затем быстро отпустил и налетел на Скорпиуса, едва не сбив того с ног.

Гермиона усмехнулась и шагнула к Драко.

Он обнял её за талию.

Она положила большой палец ему под нижнюю губу, согнутый указательный — под подбородок, а второй рукой привычно провела по волосам.

Рон едва не подавился.

— Для тебя я миссис Гермиона Драконис Малфой, хорёк, — произнесла она с огоньком в глазах.

Она слегка потянула мужа за волосы, чувственно скользнув большим пальцем по его губам.

— И да, мы говорили о тебе.

Рон был уверен, что его сердце остановилось.

*Разве такое возможно? Нет. Не может быть.*

Драко усмехнулся, наклонился и прошептал у самых её губ:

— Тогда позволь сказать, миссис Гермиона Драконис Малфой: сильнее, чем слышать твоё имя из твоих уст, мне нравится только чувствовать эти губы на своих.

Она тихонько хихикнула, наклонила голову и улыбнулась.

— Ты со мной флиртуешь, Малфой?

Её губы были так близко к его, что каждый слог напоминал маленький поцелуй.

— Чёрт возьми, да, — хрипло ответил Драко и поцеловал жену.

Нежно, ласково, идеально.

Они чуть повернули головы, немного углубляя поцелуй, но стараясь не увлекаться на глазах у детей. Он слегка прикусил её нижнюю губу, и Гермиона позволила ему заглушить сорвавшийся с губ стон.

До сердечного приступа прямо посреди вокзала Кингс-Кросс Рону оставалась примерно минута.

— Фу-у-у! — хором протянули дети за спиной целующейся пары, изображая рвотные позывы.

Гермиона и Драко отстранились со смехом.

Закатили глаза, ласково улыбнулись кривлявшимся детям и снова повернулись друг к другу.

— Я люблю тебя, — прошептал Драко, размыкая объятия и беря её за руку.

Гермиона сжала его ладонь и переплела пальцы с его.

— Я тоже тебя люблю.

Драко улыбнулся и повернулся к детям.

— Кстати о любви. Что это я слышал о влюблённости?

Он приподнял брови, глядя на Амарэ.

— Клянусь, если хоть какой-нибудь парень посмотрит на мою принцессу, я лично его прикончу. И обязательно сообщай всем, что ты дочь министра магии.

Гермиона, даже не взглянув на мужа, стукнула его тыльной стороной ладони по животу.

Скорпиус, который до этого присел попрощаться с Деймоном, выпрямился, услышав, куда повернул разговор, и фыркнул.

— Да брось. Кто вообще станет смотреть на «Тролля года»?

Сестра одарила его суровым взглядом.

Гермиона подавила смешок.

Её муж сдерживаться не стал: расхохотался и стукнулся с сыном кулаками.

Закатив глаза, Гермиона озорно улыбнулась Амарэ.

— Что ж, дорогой, скажу тебе то же самое, что когда-то сказала твоему самовлюблённому отцу.

Драко приложил руку к груди, изображая обиду, и посмотрел на жену со смесью веселья и подозрения.

— Будь ты вполовину так красив, как тебе кажется, ты был бы вдвое красивее, чем сейчас.

Закончив, она подмигнула сыну и дала пять хохочущей дочери и младшему сыну Деймону.

— Не понял, — пробормотал Скорпиус с растерянным видом.

Драко усмехнулся и с восхищением посмотрел на жену.

Мерлин, до чего же она хороша.

— Правда? — ухмыльнулась Амарэ. — А по-моему, всё совершенно понятно.

Гермиона с гордостью наблюдала за детьми.

Наконец, вдоволь подразнив брата, Амарэ обменялась с ним взглядом.

С тех пор как пришли письма, обоих беспокоило одно и то же.

Первой заговорила она:

— Мам, пап… А что, если нас распределят не на тот факультет?

Гермиона открыла рот, но Драко взглянул на неё так, словно говорил: *я разберусь*.

Он обнял обоих детей.

— Ама, Скорпио, неправильных факультетов не бывает. Гриффиндорцы обычно храбрые и сильные, а слизеринцы — проницательные и бдительные. Что до вас, мелюзга, вы единственные, кто с гордостью носит и всегда будет носить цвета обоих факультетов.

Они отстранились с довольными улыбками.

Драко поцеловал в лоб сначала дочь, потом сына и закончил:

— Но если кто-то из вас попадёт в Пуффендуй, лишу наследства. Только не волнуйтесь из-за этого.

Оба рассмеялись.

Гермиона улыбнулась его словам.

С такой семьёй она была самой счастливой женщиной на свете.

Когда Амарэ прощалась с Деймоном, который, казалось, ни секунды не мог устоять на месте, Драко заметил блеск украшения у неё на шее.

— Это твой маховик времени? — спросил он жену, приподняв бровь.

Она улыбнулась.

— Да. Она с ним столько всего интересного испытает.

Его глаза расширились.

— Чёрта с два. Уж такого веселья у неё не будет. Никогда.

Гермиона покраснела, затем закатила глаза.

— Я имела в виду приключения, Дрейк.

Она вдруг огляделась.

— Деймон, дорогой!

Мгновение спустя сын налетел на неё и обнял за талию.

Гермиона провела рукой по его кудрям.

— Ты попрощался с Амарэ и Скорпио?

Деймон запрокинул голову, глядя на мать.

— Да, мам. Они сказали, что будут писать мне каждую неделю.

— Конечно, будут, милый. Только… прежде чем читать письма Скорпио, приноси их мне, хорошо?

Она прекрасно знала, на какие уловки способен старший сын, чтобы заставить младшего что-нибудь для него сделать.

Деймон энергично кивнул.

Они попрощались в последний раз, и старшие дети сели в поезд.

— Пока, мам! Пока, пап! Пока, Деймон! — крикнул Скорпио.

— Люблю вас! Всем напишу! — пообещала Амарэ, едва не плача, когда поезд тронулся.

Драко держал младшего сына за плечи и махал вместе с женой, стоявшей рядом.

По щеке Гермионы скатилась слеза.

— Они так быстро растут, — пробормотала она.

Драко молча переплёл пальцы с её пальцами и поцелуями осушил слёзы.

Она тихо засмеялась, и только тогда он заговорил:

— Чувствую, она будет совсем как ты.

Гермиона нежно поцеловала его, затем отстранилась и прошептала:

— Она Малфой. Будет похожа на нас обоих. И я бы ничего не хотела менять. А Скорпио — твоя маленькая копия.

С улыбкой она повернулась к младшему сыну.

— Моему мальчику хочется рыбы с картошкой?

Деймон с предвкушением потёр живот.

— М-м-м, да, пожалуйста.

Они повернулись и направились к выходу.

Гермиона и Драко по-прежнему держались за руки, а сын сжимал большую отцовскую ладонь. По дороге они обсуждали, что Амарэ, совсем как папа, терпеть не может рыбу с картошкой.

Они бы даже не заметили Рона, стоявшего с открытым ртом, если бы он не выдавил:

— Г-гер… миона.

Они остановились.

Гермиона широко раскрыла глаза, увидев старого друга.

После стольких лет она не испытывала к нему ненависти.

Совсем наоборот.

По-прежнему любила его как друга.

— Рон? — потрясённо спросила она.

Пальцы Драко крепче сжали её руку.

Гермиона подняла голову, взглянула на мужа и улыбнулась.

— Всё хорошо, любимый, — прошептала она.

Он ослабил хватку, но руки не отпустил.

Она снова повернулась к давно потерянному другу и слегка улыбнулась.

— Как ты?

— Ты вышла за Малфоя! — выпалил Рон.

В его голосе смешались возмущение, ревность и боль.

Гермиона лишь вздохнула и повернулась к сыну.

— Деймон, солнышко. Видишь тётю Джинни и дядю Гарри? Подбеги к ним и попроси отвести тебя к нашей машине. Сделаешь это для меня, милый?

Она улыбнулась своему прекрасному мальчику — своей родной кровинке.

Драко провёл рукой по волосам сына и усмехнулся.

— Через десять минут придём, чемпион.

— Конечно! — улыбнулся тот и побежал к Гарри и Джинни.

Джинни обняла его, а Гарри взъерошил волосы.

Бросив Гермионе взгляд с пожеланием удачи, Джинни пошла дальше с сыном лучшей подруги и собственными детьми.

Гарри от души рассмеялся: Деймон что-то рассказывал, оживлённо жестикулируя.

Вероятно, хвастался новой палочкой и новым заклинанием, которому научился у отца.

Гермиона облегчённо выдохнула.

Повернулась к кипящему от злости Рону, по пути отметив, что Драко сердится ничуть не меньше.

Рон сверлил глазами их переплетённые пальцы, словно от достаточно пристального взгляда эта картина могла исчезнуть.

— Рон, — спокойно начала Гермиона.

Она открыла рот, собираясь продолжить, но её перебили.

— Ты замужем! Чёрт возьми, ты не просто замужем! Ты замужем за Драко Малфоем!

С каждым словом он злился сильнее, а лицо становилось всё краснее.

— Да, чёртов придурок. Хочешь вручить свадебный подарок с опозданием на двенадцать лет? — огрызнулся Драко, изо всех сил стараясь сохранить спокойствие.

— Но… но… н-нет, — заикаясь, ответил Рон.

— Тогда назови хоть одну вескую причину, почему я не должен размазать тебя по стенке.

Драко выглядел готовым убить.

— Она не должна… Она моя! Не твоя! — не подумав, выпалил Рон.

Гермиона прикусила губу, готовясь к тому, что сделает муж.

Она буквально чувствовала, как иссякает его терпение и неудержимо закипает гнев.

Драко шагнул вперёд, осторожно выпустив руку Гермионы, и ткнул пальцем в рыжего.

— Слушай сюда, грёбаный ублюдок. Гермиона не твоя. Никогда не была и никогда не будет.

Его голос мог заставить мороз пробежать по коже.

— Не верится, что ты настолько туп, что до сих пор не понимаешь очевидного. Она никогда не любила тебя так, как ты любишь её, ничтожный кусок дерьма. И к твоему сведению, единственный человек, которому принадлежит Гермиона, — это я. Так что смирись и проваливай к чёртовой матери, если хочешь ещё хоть раз увидеть дневной свет.

Рон застыл от потрясения и страха.

Главным образом — страха.

Как и все вокруг. Правда, стоило Гермионе бросить на них взгляд, как окружающие поспешили заняться собственными делами.

— Н-нет. Этого не может быть, — пробормотал Рон, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Хватит, Рональд! — раздался раздражённый окрик.

На этот раз кричал не Драко, а его жена.

Рон посмотрел на неё широко раскрытыми, почти безумными глазами.

Она заговорила тише, хотя гнев из голоса не исчез.

— Хватит.

Гермиона встала между ними лицом к Драко.

Обхватила ладонями его лицо и, сама того не замечая, принялась большими пальцами описывать круги под мочками ушей.

— Драко.

Он попытался отвернуть голову, но Гермиона не позволила.

— Я навсегда останусь только твоей, Малфой. Люблю тебя больше всего на свете.

Это было всё, что требовалось, чтобы он уступил.

Чистая, безоговорочная правда.

Гермиона повернулась к Рону и почувствовала, как руки мужа обвились вокруг её талии, а голова устроилась у неё на плече.

— Не знаю, чего ты хочешь и зачем пришёл, Рон. Но ты здесь и создаёшь одни неприятности. Я уже говорила и скажу снова: я люблю тебя только как друга. Никогда не любила иначе. Пожалуйста, выбрось из головы эти нелепые мысли о том, что я когда-нибудь стану твоей, прежде чем сделаешь себе ещё больнее. Если ты всё это время наблюдал за нами, то, наверное, уже понял, насколько я счастлива. У меня есть семья. Лучшая, о какой я только могла мечтать. Трое удивительных детей, ради которых я сделаю всё, и муж, которого я люблю так сильно, что самой страшно. Моя жизнь прекрасна.

Она посмотрела на него, и взгляд смягчился.

— Пожалуйста, прошу тебя, не разрушай её.

Рон слушал.

В голове гудело, сердце колотилось.

И вдруг он почувствовал это.

Почувствовал, как наконец отпускает её.

Из мыслей.

Из сердца.

Из жизни.

Он поднял глаза на супругов.

— Значит, вот и всё. Прощай, Гермиона Грей… э-э, миссис Гермиона Малфой. Надеюсь… желаю вам… просто хорошей вам жизни.

Он выдавил это скованным голосом и ушёл.

Гермиона вздохнула и повернулась в объятиях мужа.

Тот усмехался.

Она обвила руками его шею и приподняла бровь.

— Что?

— Хочу ещё одного, — с улыбкой прошептал он, когда они направились к выходу.

Её глаза загорелись, а улыбка стала шире.

— Если будет девочка, назовём Изабель.

— О господи, нет. Если будет девочка…

Он поцеловал её в лоб.

— Назовём Гермионой.

И жили они долго и счастливо.