Глава 1: Глава 1

Когда Волдеморт пришёл в себя, над ним сиял стеклянный потолок.

Он поморгал. Понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, где он его видел.

— Кингс-Кросс? — вслух удивился он, садясь и убеждаясь в своей догадке. — Как я… Поттер!

Мальчишка… вернее, мужчина — сколько же времени Волдеморт потерял? — почти никак не отреагировал на попытку направить на него палочку.

Возможно, потому, что палочки в руке не оказалось.

Волдеморт поспешно начал её искать и примерно в этот момент осознал, что совершенно голый.

Посреди вокзала Кингс-Кросс.

Который необъяснимым образом пуст и безмолвен, если не считать его самого и Поттера.

Что ещё страннее, тот ему ухмылялся.

— Это один из тех нелепых снов, верно? — заключил Волдеморт. — Мне такие никогда не снились, но Эйвери бывал до неприличия откровенен насчёт своих — да и вообще всего на свете, — когда ребята проносили в спальню огневиски.

Поттер выглядел развеселившимся.

— Как бы ни были увлекательны рассказы о ваших юношеских проделках… Нет, серьёзно: узнать, что сам Тёмный Лорд, как и мы, простые смертные, грешил незаконной выпивкой в несовершеннолетнем возрасте, действительно увлекательно. Но времени у нас немного. Я наконец сумел собрать вашу душу воедино. Теперь нужно перейти к тому, зачем я вообще этим занимался.

Волдеморт смотрел на него с непонимающим видом, но внутри его гениальный разум лихорадочно работал.

Если задуматься, гораздо быстрее и точнее, чем уже довольно долгое время.

Он нахмурился.

В последние годы он ведь изрядно обезумел?

Неужели это могло быть… побочным действием крестражей?

Он с трудом сглотнул.

Верно. Крестражи.

Его крестражи, которые были уничтожены.

Поттером.

И тот факт, что сейчас Волдеморт не пытается убить его, забыв обо всём остальном, а слушает, собирает сведения и рассуждает логически… вполне мог подтверждать, что он действительно снова обрёл целостность, утраты которой прежде даже не осознавал.

Но если для этого понадобилось собрать душу…

Как такое вообще возможно?

Ещё раз: крестражи были уничтожены.

Невозможно собрать то, чего больше не существует.

— Может, оденетесь? — небрежно предложил Поттер.

Волдеморт сверкнул глазами.

— С удовольствием. Если бы здесь была одежда.

— Просто… пожелайте, чтобы она появилась.

Звучало сомнительно, но он попробовал — и получилось.

Снова полностью одетый и оттого чувствующий себя немного увереннее, Волдеморт сказал:

— Вы утверждаете, что «собрали мою душу».

Это было непостижимо.

Но доказательства…

— Да.

Поттер кивнул, крутя в пальцах весьма знакомую Бузинную палочку.

Затем демонстративно поправил серебристую мантию, спадавшую с плеч, и потёр камень в другой руке.

Волдеморт удержался от того, чтобы открыть рот, когда все подсказки сложились в единую картину.

— Вы шутите, — бесцветно сказал он.

Поттер ухмыльнулся.

— Боюсь, что нет. Перед вами Повелитель Смерти. Я могу свободно приходить сюда и уходить — сюда, то есть в лимб, междумирье или что-то в этом роде. Поэтому последние несколько десятилетий я то и дело наведывался сюда в поисках бессвязных, полукататонических обломков вашей души.

Волдеморт почувствовал, как кровь отливает от лица.

Хотя… крови-то, видимо, и нет?

Если это действительно какое-то междумирье, если он и правда мёртв…

От этой мысли его передёрнуло, а взгляд испуганно заметался по сторонам.

Тогда его тело не может быть настоящим.

Скорее, это некая метафорическая оболочка.

Он заставил себя сделать несколько успокаивающих вдохов — *психосоматических вдохов*, ехидно подсказал уголок сознания — и подойти к вопросу логически.

Да, его боггартом была смерть.

Но это лишь проявление более глубокого страха, гораздо большего ужаса.

Больше всего Волдеморт боялся стать ничем.

Ничем и никем.

Бессильным.

Исчезнувшим.

Однако прямо сейчас он, несомненно, существовал.

Но если можно одновременно быть мёртвым и существовать…

Волдеморт нахмурился.

Он ещё в раннем детстве решительно отверг всякую религию и духовность как чушь — после того случая, когда миссис Коул повела его на изгнание бесов.

Для маленького ребёнка это оказалось мучительным переживанием, оставившим глубокие душевные шрамы.

Вероятно, оно дало результат, противоположный тому, на который рассчитывала эта женщина, — поделом стерве, — сделав его сердце холоднее, а магию свирепее.

После этого он отверг религию и представление о загробной жизни, приняв мысль, что мёртвых ждёт лишь небытие.

Отчасти поэтому он так бесстрашно вмешивался в магию души.

В конце концов, душа ведь не бессмертна по-настоящему?

Не без некоторых доработок.

Но теперь он был здесь.

Мёртвый и одновременно существующий, как уже было установлено.

Это основательно подрывало все его давние убеждения.

Волдеморт ненавидел ошибаться.

Но, возможно, в этот единственный раз — раз уж это означало, что он не исчез и не стал ничем, — подобное унижение можно пережить.

Тут ему пришло в голову ещё кое-что.

Сколько, по словам Поттера, заняло восстановление его души?

— Десятилетия?

Волдеморт окинул собеседника взглядом.

— Вам на вид не больше двадцати пяти. Тридцати — самое большее.

Поттер фыркнул.

— Проклятые отдалённые последствия детского недоедания, — пробормотал он.

Затем добавил громче:

— К вашему сведению, мне было тридцать четыре, когда я перестал стареть. Именно тогда я, кстати, и стал Повелителем Смерти.

Он принялся объяснять:

— Какой-то мерзавец вломился в гробницу Дамблдора. Украл Бузинную палочку, которую я туда вернул. Я работал аврором, меня отправили разбираться. А на задания я никогда не ходил без мантии. Привычка со времён войны.

— Единственной свидетельницей кражи оказалась Плакса Миртл, которая подглядывала за учениками, купавшимися в озере голышом. Но отвечать на вопросы ей не хотелось. Подозреваю, всё ещё обижалась, что я не умер и не поселился с ней в туалете, — задумчиво произнёс Поттер. — Впрочем, Воскрешающий камень прекрасно помогает убедить духов сотрудничать.

— В общем, когда я наконец нашёл вора и забрал палочку, мантия и камень всё ещё были при мне.

Поттер поморщился и покачал головой.

— До того я уже владел всеми Дарами, но в разное время. А тогда впервые держал все три одновременно. И — бац! Готово. Повелитель Смерти. Обмену и возврату не подлежит.

— Смысл всей этой истории в том, что я старше, чем выгляжу. Так что да: я десятилетиями собирал вас по кусочкам.

Волдеморт помолчал, усваивая услышанное.

— То есть вы хотите сказать, — протянул он, глядя исподлобья, — что достигли цели всей моей жизни — бессмертия — совершенно случайно?

Поттер на мгновение посмотрел в потолок, затем кивнул.

— В общих чертах.

Волдеморт зашипел.

— Вам очень повезло, что при мне нет палочки, законченный вы ублюдок.

Поттер лишь рассмеялся.

— Вы говорили, что времени мало, — раздражённо напомнил Волдеморт.

— Верно. Понимаете, раз ваша душа снова цела, скоро должен начаться переход дальше.

Сердце Волдеморта от страха пропустило удар.

Да, хорошо: он признал, что здесь, в этом междумирье, существует какая-то жизнь после смерти.

Но это ещё не означало, что за его пределами что-нибудь есть.

Скрывая страх, он вкрадчиво спросил:

— Вы говорите, ваш… статус позволяет вам бывать здесь?

— Именно.

— А… По Ту Сторону? Вы часто там бываете?

*Она существует?* — безмолвно молил он об ответе.

Но Поттер покачал головой.

— Нет, — тяжело сказал он, почему-то едва не плача. — У любой магии есть цена. А у такой могущественной, как объединение Даров… Я никогда не смогу уйти дальше. Никогда больше не окажусь вместе с близкими.

Лицо Поттера исказила жалкая попытка изобразить бодрую улыбку.

— Но раз в год я их вижу. Если призывать их Воскрешающим камнем только в ночь Хэллоуина, когда Завеса тоньше всего, и совсем ненадолго… это не причиняет им слишком сильной боли. Они разрешили мне так делать. Настоящая вечеринка с призраками.

Даже слепому было бы ясно: Поттера это не утешает.

Он по-прежнему отчаянно скучал по близким.

И каким-то непостижимым для Волдеморта образом ненавидел своё нежеланное бессмертие.

Однако Волдеморт отметил это лишь краем сознания: в сердце уже поднимался новый страх.

На этот раз он боялся не того, что переход дальше окажется ловушкой и всё-таки приведёт в небытие.

Нет.

Теперь он пытался перестроить всю систему убеждений с учётом новых сведений.

Но проклятый разум без конца подсовывал воспоминания о мерзких маглах — священниках, миссис Коул и прочих, — уверявших, что он порочен, зол и обречён попасть в ад.

Если жизнь после смерти существует, причём не только здесь, в междумирье…

Рай и ад тоже реальны?

Потому что пусть в его детстве те маглы и были злобными, трусливыми, завистливыми лжецами, отрицать было невозможно: повзрослев, Том Марволо Реддл действительно стал воплощением греха под именем Тёмного Лорда Волдеморта.

— Не пойду, — услышал он собственный голос. — Я отказываюсь идти… дальше.

Последнее слово он произнёс с презрением.

Поттер сначала удивился, а потом обрадовался.

— А, отлично! Я, признаться, надеялся, что вы это скажете.

— Вот как?

— Прежде чем начнётся переход, я хотел обсудить возможность вместо этого вернуть вас к жизни.

В Волдеморте вспыхнула надежда.

— Как? — сдавленно спросил он.

Затем прищурился.

Жизнь рано научила его, что ничего не бывает бесплатно, а бескорыстная благотворительность — иллюзия.

— В чём подвох?

Поттер усмехнулся и поднял ладони.

— Ничего особенно ужасного. Думаю, вам даже понравится, — сказал он с надеждой в голосе. — Понимаете, я давно ищу выход из этой истории с бессмертием. Бесполезно. Застрял намертво. Тогда я начал надеяться, что есть кто-то ещё вроде меня.

Он виновато поморщился.

— Ну, не то чтобы надеяться. Я бы и злейшему врагу не пожелал такого существования. Но если уж кто-то такой всё равно есть… было бы неплохо иметь компанию без срока годности. Понимаете?

— Пожалуй, разумно, — сказал Волдеморт, хотя сам никогда особо не нуждался в обществе.

Впрочем, это было не совсем верно.

Он не доверял людям — ни маглам, ни волшебникам, и на то были веские причины, — да и другим разумным существам тоже.

Но животных всегда довольно любил, а со своим фамильяром был очень близок.

Ради Мерлина, он ведь сделал Нагайну крестражем!

Если оглянуться назад, это было безумие.

Живой крестраж?

Какой смысл привязывать бессмертие к заведомо смертному вместилищу?

Но выраженные этим поступком уважение и доверие были неоспоримы.

Волдеморт знал: Дамблдор утверждал, будто он неспособен любить.

По большей части эта странная эмоция действительно оставалась для него непостижимой.

Иногда он даже задумывался, существует ли она вообще. Может, люди просто воображают её, как дети в игре, чтобы придать своим жалким жизням хоть какой-то глубокий смысл?

Но его связь с Нагайной…

Неужели это была любовь?

Подумав о фамильяре, он вспомнил, как Долгопупс её убил.

Вспомнил свои чувства.

Возмущение наглостью мальчишки.

Ярость из-за утраты одного из крестражей.

Но ещё — необъяснимую мучительную боль потери.

Хорошо.

Возможно, у Поттера всё-таки были некоторые основания жалеть себя из-за одинокого бессмертия.

Хотя лично Волдеморт счёл бы это небольшой ценой за возможность жить вечно.

— Вполне разумно, — согласился Поттер. — Поэтому я искал других. Но без толку. Есть немало рас и отдельных существ, которые по тем или иным причинам живут дольше обычного. Однако на настоящее бессмертие, как у меня, могут претендовать разве что некоторые волшебные животные — например, фениксы. Или несущества, которые вообще не бывают живыми: дементоры, полтергейсты, боггарты… Их общества я предпочёл бы избежать. Ну и ещё призраки.

Поттер задумчиво наклонил голову.

— Возможно, при исключительно осторожном применении чар портреты удастся сохранять бесконечно. Но, как и призраки, они в конечном счёте лишь бледные копии людей. Двумерные. Для долгого общения этого недостаточно.

Волдеморт кивнул.

— Да, хорошо. Но в чём суть?

Его взгляд нервно заметался по сторонам. С каждой проходящей минутой отсутствие палочки тревожило всё сильнее.

— Вы сказали, что время ограничено. Сказали, что я могу вернуться к жизни вместо того, чтобы меня принудительно отправили дальше. Не хотелось бы упустить эту возможность, — напряжённо закончил он.

— Верно. Хорошо. Итак, мои поиски бессмертной компании ни к чему не привели, пока я не наткнулся на крошечный отрывок в древнем фолианте о родственных душах и особой магии, позволяющей им делить срок жизни.

Волдеморт моргнул.

— Родственные души, — бесцветно повторил он.

Это же из приторных любовных романов для глупых хихикающих ведьм.

И какое отношение это имеет к…

О Мерлин.

Нет.

— Вы, должно быть, шутите, — произнёс он с глубочайшим презрением.

Волдеморт поднял руку и сжал переносицу.

На мгновение он внутренне подивился самой возможности это сделать: соответствующей части лица у него не было уже довольно давно.

Ещё один признак того, что крестражи, возможно, были не лучшей идеей. Особенно если учесть, что тогда ему не хватало рассудка даже осознать… отталкивающий вид собственного возрождённого тела.

Обращаясь к Поттеру, он сказал:

— Если вы пытаетесь намекнуть, что мы с вами… Что мы…

Он не мог это произнести.

Просто не мог!

— Родственные души? — бодро подсказал Поттер, нахально ухмыляясь. — Да, поначалу я отреагировал примерно так же. По-видимому, настоящие родственные души — именно в том смысле, о котором вы подумали, или даже в платоническом — действительно существуют. Правда, исключительно редко. Не волнуйтесь, — успокаивающе добавил он. — Мы к их числу не относимся.

— Слава Мерлину, — пробормотал Волдеморт.

— Но побочный эффект того, что я был вашим крестражем…

— Что?!

Поттер на миг опешил.

— А! Точно. Вы ведь так об этом и не узнали.

Он задумчиво хмыкнул.

— К тому Хэллоуину, когда вы явились в Годрикову Впадину, ваша душа была настолько изувечена и нестабильна, что ничего удивительного: отразившееся Смертельное заклятие откололо от неё ещё кусочек. Этот осколок прицепился ко мне. Отсюда и шрам. Поэтому я и сдался вам в лесу без боя: узнал, что я крестраж, а значит, оставался только один выход.

Волдеморта слегка замутило.

— Я уничтожил один из собственных крестражей?

— Да.

— Это…

Он с трудом сглотнул.

— Да, наверное, — пожал плечами Поттер. — Теперь уже неважно. Все ваши кусочки снова на месте, включая тот.

Волдеморт обнаружил, что похлопывает себя по груди, словно мог ощутить отсутствие недостающих частей.

— Так. Понятно.

— Вернёмся к тому, о чём я говорил. Поскольку я был вашим крестражем, причём с самого раннего детства, наши души в некотором смысле… сонастроились. За неимением лучшего слова. Мы не родственные души в традиционном понимании. Но в нетрадиционном?..

Поттер пожал плечами и усмехнулся не без иронии.

— Это… самая нелепая вещь, которую я когда-либо слышал.

— Вспомните на минуту моё странное везение, — предложил Поттер. — Уверен, вы тщательно собирали обо мне сведения. Наверняка у вас была целая папка обо всём, во что я ввязывался: поворотах удачи, неудачах и прочем из разряда «какого чёрта вообще происходит».

Волдеморт действительно задумался.

И почувствовал, как падает сердце.

— Псевдородственные души, — бесцветно произнёс он.

— Ага.

— Вы и я?

В его голосе прозвучала едва уловимая мольба — он отрицал бы это до самой смерти… то есть и после смерти, — пока Волдеморт надеялся, что Поттер возьмёт свои слова обратно и объявит всё крайне дурной шуткой.

— Боюсь, что так, — сочувственно ответил тот.

Волдеморт тяжело вздохнул.

— Хорошо.

Затем осознал, что из этого следует, и его настроение стремительно улучшилось.

— Вы сказали: делить срок жизни?

Поттер ухмыльнулся.

— Так и знал, что это изменит ваше отношение к ситуации.

Он кивнул.

— Да. Поскольку вы моя «родственная душа», я действительно могу связать наши жизни.

Глаза Волдеморта сузились.

— Это значит, что я стану бессмертным… или что вы перестанете им быть? — проницательно спросил он.

— Честно? Заранее никак не узнать.

Поттер мечтательно вздохнул.

— Признаю, надеюсь на второе. Но если получится первое, по крайней мере, у меня будет компания на вечность.

Он помолчал, оценивающе глядя на Волдеморта.

— Не тот, кого я выбрал бы сам. Но выбирать не приходится.

— Полностью разделяю ваши чувства, — протянул Волдеморт. — Однако ради возможного бессмертия…

Поттер кивнул.

— Именно. А ради возможности получить компанию я тоже готов закрыть глаза на многое. Даже снова выпустить в мир Тёмного Лорда Волдеморта.

Он понизил голос:

— Между нами, думаю, долгие годы одиночества и бесчисленные потери несколько истощили мою способность к сочувствию.

Волдеморт разглядывал эту странную новую версию Поттера и впервые задумался, сколько тому на самом деле лет.

Он не знал, сколько времени прошло с его смерти. В разорванном на части состоянии, здесь, в междумирье, течение времени не ощущалось.

Поттер сказал, что десятилетиями собирал осколки его души.

Однако, что показательно, не сказал, сколько времени ему понадобилось, чтобы дойти до такого отчаяния, при котором смертельный враг начинал казаться подходящим спутником жизни.

Если Поттер действительно не стареет, ему могли быть сотни.

Даже тысячи лет.

Не подозревая о размышлениях собеседника, Поттер продолжил:

— Наверное, раньше я был не до конца честен. Сказал, что не пожелал бы такого существования злейшему врагу. Но… значительную часть моей юности эта роль принадлежала именно вам. И вот мы здесь. Хотя, подозреваю, вам мысль о вечности действительно нравится.

— Нравится, — признал Волдеморт.

И сделал выбор.

— Да, хорошо. Что нужно делать?

Поттер почти просиял и протянул руку.

— Возьмите меня за руку.

Волдеморт брезгливо на неё посмотрел.

Вся эта история с «родственными душами» уже была достаточно дурна.

Но ещё и держаться за руки?

И всё же ради настоящего бессмертия — ради спасения от небытия или ада — было мало такого, на что он не согласился бы.

Волдеморт взял Поттера за руку…

…и вновь вдохнул жизнь.

**Конец.**