Глава 1: Новая глава

Его ухмылка была безумной. Он действительно это сделал. Ему удалось держать всех этих мерзавцев, которые пытались превратить его жизнь в ад, в неведении, и теперь настало время поквитаться с ними.

— Бедный, коварный старик Дамблдор, — думал он. — Думал, что сможет контролировать меня и толкнуть на путь мученика.

— Бедный безумный Томми‑бой, — продолжал он. — Он и правда считал, что сильнее меня и у него есть шанс.

— Бедный волшебный мир, — усмехался он про себя. — Люди всерьёз верили, что могут обращаться со мной как с грязью, а я всё равно буду за них сражаться.

Нет, он издал злой смешок — настало время показать им, как сильно они ошибались. Он не марионетка, не мученик, не золотой мальчик, не козёл отпущения и уж точно не идиот.

Пришло время выпустить на волю своего внутреннего Мародёра. А когда он играет, другие будут плакать. Он перевернёт всё с ног на голову, начав с того, что разрушит веру публики в их символы света или тьмы.

Если бы кто‑нибудь смог сравнить состояние нескольких «уважаемых» чистокровных волшебников, он заметил бы закономерность. Но, с другой стороны, никто этого не сделает: причиной их симптомов была уродливая тёмная татуировка на левом предплечье, а значит, они не могли обращаться за помощью в публичные места вроде больницы святого Мунго. Даже глупый министр заметит что‑то странное, когда столько из них будут страдать из‑за этих меток.

Если бы кто‑нибудь мог наблюдать за лидерами обеих сторон — света и тьмы, — он удивился бы, почему оба страдают от одной и той же болезни. Оба вынуждены лежать в постели, обоих мучает сильная тошнота, они чувствуют боль во всех частях тела — она то усиливается, то ослабевает; у них высокая температура, и они склонны к кровотечениям даже от малейших повреждений, которые могут возникнуть даже от лёгкого прикосновения пальца. Их кожа казалась тонкой, как бумага. И их целители не знали, как им помочь. Они пытались выяснить, что это за болезнь, но никто не мог её распознать. Лучшие целители больницы святого Мунго тоже не знали, что делать. К ним обратились только через полторы недели, когда ничего из того, что делали другие целители, не помогло. Оставалось лишь бороться с симптомами и надеяться, что больные поправятся.

В убежище лорда Волан‑де‑Морта не осталось никого, кто мог бы позаботиться о больном тёмном лорде: все, у кого была тёмная метка, тоже болели. Несколько домовых эльфов оказывали базовую медицинскую помощь, но, поскольку они недолюбливали своих хозяев, делали не больше того, что им приказывали. В Хогвартсе, где Поппи Помфри была на грани отчаяния, Альбусу Дамблдору хотя бы уделяли немного заботы, чтобы ему стало чуть легче. Поскольку были рождественские каникулы, к счастью, в школе оставалось не так много учеников: большинство разъехалось по домам, чтобы сбежать от ужасного преподавателя защиты от тёмных искусств Долорес Амбридж, которую министр магии навязал Дамблдору. Он лишь надеялся, что поправится к новому семестру в январе, иначе она использует его болезнь против него.

Гарри Поттер наблюдал за событиями через свою коллекцию двусторонних шпионских зеркал, которые благодаря его верным эльфам Добби и Винки были установлены на каждом Пожирателе смерти. Он создал эти зеркала на основе описания в книге о лучших розыгрышах, которые устраивали Мародёры во время учёбы в школе. У его отца было одно такое зеркало — он использовал его, чтобы разговаривать с Сириусом, пока они сидели под арестом, или чтобы правильно координировать розыгрыши с большим радиусом действия. Гарри мыслил масштабнее и решил, что знание — это сила, и он не позволит определённым людям получить над собой власть. Он складывал кусочки головоломки с первого курса — что было более чем подозрительно для ребёнка, который научился ничего не принимать за чистую монету благодаря нетерпимым и невежественным родственникам. Всё это воняло одной большой подставой, направленной на него, а Гарри не позволял людям брать над собой верх.

Поэтому, делая вид, что ничего не замечает, он узнавал о магии то, чего не знал ни один другой ученик. После встречи с Добби он сложил два и два и начал искать эльфов в Хогвартсе. Благодаря их помощи он нашёл Выручай‑комнату, которая снабжала его книгами и инструкциями о забытой и невероятно полезной магии. Например, о проклятии, которое он наложил на Волан‑де‑Морта и его подпевал, а поскольку старик тоже был негодяем, Дамблдор тоже получил проклятие — бесплатно.

Проклятие, которое он на них наложил, было простым. Тот, на кого наложено проклятие, будет испытывать боль и страдания, которые выпали на долю каждой жертвы, чью жизнь он тем или иным образом разрушил, — и эта боль будет умножена на четыре. Это был максимум, на который можно было пойти: при более высоких множителях проклятый человек зачастую кончал жизнь самоубийством. А этого Гарри не хотел. Он хотел, чтобы они понесли наказание за свои поступки. Благодаря тёмным меткам все Пожиратели смерти пострадали от того же проклятия, что и Волан‑де‑Морт. Жаль только, что метка создавала опасную связь с Волан‑де‑Мортом. Хотя они страдали только за свои собственные преступления, главное всё равно заключалось в заражении проклятием. Он и сам пострадал бы, если бы Добби не рассказал ему о тёмной магии в его шраме и не попросил старейшин домовых эльфов удалить эту скверну с Гарри.

Волшебники действительно недооценивали домовых эльфов. Проклятие, по иронии судьбы, доставил Люциус Малфой. Поскольку Добби был бывшим эльфом Малфоя, он мог легко проходить сквозь защитные чары поместья, а также мог брать с собой других людей. Гарри проклял целый мешок галеонов, который Малфой планировал на следующий день передать Волан‑де‑Морту. Он знал, что Волан‑де‑Морт захочет убедиться, что сумма правильная, поэтому прикоснётся к монетам — и тем самым активирует проклятие. Это была настоящая ошибка Волан‑де‑Морта — взять кровь Гарри. Гарри мог легко привязать проклятие к активации через близкий контакт с кровью. Потребовалось всего десять минут, чтобы зачаровать все монеты, а затем снова покинуть поместье.

Вскоре вся война встала на паузу: тёмная сторона была слишком больна, чтобы встать с постели. С Дамблдором у Гарри всё получилось ещё проще. Ему нужно было лишь наложить проклятие на пакет лимонных леденцов, который он оставил у входа в кабинет. Дамблдор, большой любитель магловских сладостей, съел их, не подозревая, что проклятие на пакете уже активировано. Грюм наверняка кричал бы о «постоянной бдительности» из‑за того, что никто не проверил пакет на наличие чего‑то подобного. Что ж, учитывая, сколько времени оба лидера занимались разрушением чужих жизней, их ждало как минимум месяц боли и страданий.

Следующей целью была Амбридж, а вместе с ней — и Фадж. Посмотрим, понравится ли им самим оказаться в роли тех, кто страдает.

Гарри пришлось подавить смех, когда «Ежедневный пророк» объявил о таинственной заразной болезни, распространившейся по волшебной Британии. Никто не знал, как её лечить, но казалось, что по какой‑то причине одни люди страдают сильнее других. Был приведён список симптомов, а также известные уровни тяжести страданий. По какой‑то причине чистокровные, похоже, страдали сильнее, чем, например, полукровки. Кто‑то мог назвать это заговором, но доказательств не было. Глупо. Они даже не могли заметить проклятие, даже если оно было настолько древним, что диагностические чары о нём забыли. Что ж, «болезнь» пройдёт своим чередом, как только будет исчерпана вся вина человека. Самое лучшее в этом проклятии было то, что если ты больше не разрушаешь чью‑либо жизнь после того, как прошёл первый цикл, рецидива не будет.

Так что в случае с Томми‑боем он и его «пожиратели смерти» будут болеть очень долго. Даже если он будет применять «Круциатус» к своим последователям, у старого Томми случится рецидив. А зная их тупость, его Пожиратели смерти будут страдать снова, и снова, и снова. Такое подходящее наказание. На самом деле это проклятие разработала Хельга Хаффлпафф. Все всегда думали, что Хаффлпафф — самый милый факультет Хогвартса, но как же они ошибались. Конечно, если ты не обижаешь хаффлпаффца, ты будешь прекрасно с ним ладить, но горе тебе, если ты повернёшься против кого‑то из них. Весь факультет встанет на путь мести и не остановится, пока урок не усвоится.

Хельга хотела найти способ наказать группу тёмных волшебников, которые устроили засаду на группу её учениц шестого и седьмого курсов, схватили их и многократно изнасиловали. Девушки были эмоционально сломлены, и Хельга решила отплатить им той же монетой. Она подбросила им проклятые предметы, из‑за чего они и подхватили проклятие. Им пришлось испытать ту боль и страдания, которые они причинили десяткам девушек и людям, которых они убили. Разрушение жизни принимает разные формы. В конце концов эти тёмные волшебники умерли от проклятия. Они не меняли своих путей, а если рецидив случался в третий раз, сердце просто отказывало. Хельга была сторонницей вторых шансов после того, как урок был усвоен, но у неё не было бесконечного терпения. Иногда нужно вырезать гнилой кусок плоти, чтобы спасти остальное тело. Как ведьма, сведущая в боевом целительстве, она прекрасно это знала.

Оглядевшись, он видел, как люди паникуют, думая, что тоже подхватят эту болезнь. Что ж, они были в безопасности — если только они не были Пожирателями смерти. Он не станет проклинать учеников из‑за пустяков. А быть глупыми овцами, которые слушают пропаганду Министерства, — это не настолько серьёзное преступление, чтобы заслужить это карающее проклятие.

Что касается уроков, теперь защита от тёмных искусств была на самообучении, поскольку Амбридж жестоко болела в больничном крыле: он достал её коробкой шоколада, якобы от Малфоев. Зельеварение стало классом с наставничеством: шестикурсники обучали младших учеников в то время, когда у них обычно была защита от тёмных искусств. К сожалению (или к счастью), наставники объясняли материал гораздо лучше, чем когда‑либо это делал Снейп, и оценки на самом деле стали выше. Трансфигурация была сокращена на один урок в год, чтобы профессор Макгонагалл могла исполнять обязанности исполняющей обязанности директрисы, пока директор болен. Что ж, степень его болезни лишь доказывала, что у него в шкафу полно скелетов.

Гарри хотелось расхохотаться вслух, когда он услышал, как мадам Помфри наконец выяснила, что происходит с больными. Профессор Макгонагалл нашла закрытый и обездвиженный портрет основателей в боковой комнате кабинета директора и немедленно вынесла его и снова активировала. После возмущения основателей тем, что Дамблдор посмел обездвижить их через год после того, как стал директором (ему не нравилась их критика в свой адрес и его аргумент о том, что он действует «ради высшего блага»), профессор Макгонагалл рассказала им о болезни, и Хельга с любопытством спросила о симптомах.

Судя по тому, что распространяли по всему замку другие портреты, она хохотала до упаду, находя очень забавным то, что в наши дни никто больше не знает настоящей причины. В конце концов она объяснила, как работает проклятие и зачем она его создала. Это было справедливое возмездие за грехи. Если ты не разрушил чью‑либо жизнь, у тебя не проявится ни единого симптома. Если же разрушил, то чем больше людей ты навредил, тем дольше длились твои страдания. Тот факт, что те, кто находился в больничном крыле, болели уже более двух недель, означал, что их грехи многочисленны и что у них было как минимум около десяти жертв. Обычно при одной жертве проклятие проходило через три дня. При двух жертвах — через пять дней, а затем срок увеличивался меньшими периодами. Но даже если ты не страдал пропорционально дольше за каждую новую жертву, вид причинённого тобой ущерба и количество жертв определяли, сколько боли ты испытаешь.

Когда её спросили, что можно сделать, она ответила, что ничего нельзя сделать, если заклинатель проклятия не отменит его. И она также не расскажет, как выяснить, кто это сделал. По её мнению, те, кто страдал под действием проклятия, заслужили свою судьбу. Гарри вполне мог согласиться с этой ведьмой. Эту информацию передали всем остальным целителям, а значит, вскоре о ней узнал и «Ежедневный пророк», и реакция на эти сведения была ошеломляющей. Осознание того, что основательница Хаффлпаффа создала такое проклятие, которое судит тебя по грехам, которые ты действительно совершил, основываясь на твоих собственных воспоминаниях, заставило многих отвернуться от жертв, которых они раньше жалели.

Выяснив, что для того, чтобы страдать так долго, как большинство из этих людей, нужно было разрушить множество жизней, и примеры преступлений варьировались от убийств до пыток и изнасилований, многие стали требовать наказать проклятых, как только они оправятся от последствий. По сути, это было признанием вины. Хотя многие задавались вопросом, кто стоял за проклятием.

Гарри слушал, как Гермиона болтает о своих теориях о том, кто мог сделать что‑то настолько ужасное, особенно с Дамблдором, и мысленно отключался. Его не интересовало её преклонение перед авторитетами. Одно то, что Дамблдор так долго находился в больничном крыле, доказывало, что он был так же плох, как и Волан‑де‑Морт. Возможно, он действовал более тонко и использовал другие методы, но приговор был ясен. Возможно, это преподаст старику давно назревший урок.

Через три недели первые из больных наконец избавились от симптомов, но им всё ещё нужно было восстанавливаться в течение недели. Постоянная рвота привела к обезвоживанию, даже несмотря на зелья, и им требовалась реабилитация. Однако для многих из них в ближайшем будущем предстояло ещё одно испытание: Управление магического правопорядка, воспользовавшись отсутствием главных препятствий, подготовило ордера на арест для всех, кто пострадал от болезни. Фаджа отстранили от должности до завершения расследования, Амбридж убрали из Хогвартса, а бесчисленное множество «уважаемых чистокровных» арестовали и поместили в камеры предварительного заключения. Амелия Боунс, глава Управления магического правопорядка, получила должность исполняющей обязанности министра магии благодаря тому, что все те, кто в прошлом яростно препятствовал её назначению на эту должность, были слишком больны, чтобы присутствовать на экстренном заседании Визенгамота. Она действовала решительно и добилась выполнения важных задач, в том числе реструктуризации бюджета.

Это было обычное заседание по бюджету в январе, но поскольку те, кто всегда набивал свои карманы, отсутствовали, бюджет впервые за десятилетие был составлен таким образом, чтобы важные отделы получили лучшее финансирование, в то время как неважные должны были сократить расходы или перевести сотрудников в отделы, которым требовалось больше персонала. Это вызвало некоторые протесты, но самые громкие критики перераспределения средств все были больны.

Управление магического правопорядка также следило за пациентами, которые всё ещё болели. Массовый ужас многих, узнавших, что Альбус Дамблдор всё ещё демонстрирует симптомы, сделал для разрушения его репутации и тщательно созданного образа больше, чем любые статьи о нём в прошлом. Амелия Боунс дала Управлению магического правопорядка разрешение допрашивать всех, кто болел более двух недель, под действием сыворотки правды. В конце концов, теперь в их организмах не осталось зелий, которые блокировали бы полный эффект, и никто из них не был в состоянии использовать окклюменцию. Это была золотая возможность, и мадам Боунс собиралась ею воспользоваться.

Это стало сенсацией. Суды над теми, кто страдал от проклятия, шли один за другим. Единственная передышка, которую получали обвиняемые, составляла одну неделю, чтобы восстановить силы для суда; при этом их еду и напитки тщательно контролировали целители, давшие клятву, чтобы предотвратить любое вмешательство в запланированные допросы. Были разоблачены Пожиратели смерти, опровергнуты их лживые заявления о том, что они находились под «Империусом», вскрыты случаи взяточничества, заказных убийств политических и экономических оппонентов, пыток, изнасилований, убийств, доведения до финансового банкротства и других преступлений — всё это наконец было вытащено на свет. Впервые за полвека снова использовали Завесу смерти как инструмент казни. Тех, кто неоднократно применял непростительные проклятия для убийств и пыток, отправляли через неё без исключения. В конце концов, Азкабан был для них слишком мягким наказанием — он явно не служил достаточным сдерживающим фактором.

Помимо Пожирателей смерти, через Завесу отправили ещё двоих: Амбридж и Дамблдора. Выяснилось, что Амбридж руководила сетью проституции для маглорождённых, которых заставляли обслуживать больные фантазии её клиентов, независимо от того, какой у тех был фетиш. Кроме того, она забирала детей, которых превратили в оборотней, у их родителей, стирала им память и убивала их жестокими методами. Другие законы, которые ей удалось провести благодаря поддержке Пожирателей смерти, были выявлены и отменены. Но её больной разум и количество преступлений привели к тому, что Визенгамот вынес решение о применении к ней Завесы.

Преступления Дамблдора поразили многих, и судебный процесс приходилось несколько раз прерывать, чтобы дать возможность зрителям и членам Визенгамота успокоить свои желудки. Дамблдор не только был вдохновителем действий Грин‑де‑Вальда, пока они не поссорились из‑за того, как лучше захватить мир, но и фактически создал Волан‑де‑Морта своими манипуляциями с тех пор, как нашёл мальчика в приюте. Показательно, что Дамблдор страдал в течение двух месяцев, прежде чем его смогли отдать под суд. Его целью всегда было править волшебным миром и заставить людей поклоняться ему. И он почти достиг этого. Если бы не проклятие, которое без тени сомнения показало людям, насколько он гнилой внутри, и что его образ дедушки был лишь маской, он вошёл бы в историю как новое воплощение Мерлина, знаменитого победителя тёмных лордов.

План в отношении Волан‑де‑Морта заключался в том, чтобы позволить ему устранить оппозицию, которая не нравилась Дамблдору, и отвлечь внимание от собственных манипуляций Дамблдора. На протяжении десятилетий он сводил людей друг с другом, и большинство ведьм и волшебников, родившихся с шестидесятых годов, были прямым результатом его планов. Он сводил вместе пары, которые не смогли бы бросить ему вызов. Лишь горстка людей сопротивлялась его манипуляциям. В конце концов, у него было много имён, которыми он пользовался, чтобы влиять на того или иного человека. Всего лишь немного гламура или многосущного зелья — и он мог внедрять подсознательные команды в умы других. Даже Том Риддл стал его жертвой. Именно Дамблдор толкнул его на путь тёмного лорда; он просто потерял контроль над своей марионеткой примерно в середине семидесятых, когда ему понадобился новый план, чтобы избавиться от него.

Всё пророчество было обманом — его придумали, чтобы заманить Волан‑де‑Морта в место, где его можно было бы легко убить. Никто не рассчитывал, что Поттеры выживут: они были среди тех, кого он не мог контролировать и кто осмеливался ставить его под сомнение. Решение казнить Дамблдора после того, как он признался во всех своих преступлениях, было простым. Было бы слишком опасно для всех, если бы ему позволили остаться в живых.

В результате тщательной «зачистки» в волшебном мире многое изменилось. Сириус, поскольку Питер оказался среди заболевших, был оправдан по всем предъявленным ему обвинениям. И, так как он не хотел снова работать на Министерство в качестве аврора, он занял вакантную должность преподавателя трансфигурации в Хогвартсе. Благодаря новому набору правил Ремусу Люпину разрешили вернуться к преподаванию защиты от тёмных искусств. Ему нужно было лишь покидать замок до восхода полной луны и принимать настойку из волчьего аконита. Обычно профессор Макгонагалл вела занятия, которые он не мог провести на следующий день. Она взяла на себя обязанности директрисы, и, хотя уже не могла преподавать полный рабочий день — ведь она хотела вернуть Хогвартсу былую славу, — она подменяла других учителей, когда те болели. Кроме того, она организовала специализированные занятия для тех, кто хотел научиться становиться анимагом.

Гарри и Гермиона были среди тех, кто записался на эти курсы. Биннса заменили канадской ведьмой, окончившей Салемскую школу, и теперь история магии стала по-настоящему интересной. Зельеварение до конца учебного года вёл вернувшийся преподаватель — профессор Гораций Слизнорт, который согласился подменить учителя до начала следующего учебного года, поскольку до июля оставался связанным контрактом со своим нынешним работодателем. Прорицания теперь предлагались только тем, у кого был дар ясновидения, и больше не являлись обязательным факультативом для всех.

Вместо этого профессор Макгонагалл ввела шесть новых факультативных курсов, которые можно было посещать начиная с третьего или шестого курса. Ученики третьего курса могли выбрать магическую архитектуру, ремесло и политику. Шестикурсники могли добавить к своим предметам защиту (охранные чары), целительство и управление бизнесом. При этом для курса по защите требовались СОВ по древним рунам, чарам и арифмантике, а для целительства — по защите от тёмных искусств, чарам и зельеварению. Новые курсы должны были начаться со следующего учебного года, и Гермиона уже была в восторге от новых возможностей.

Помимо новых курсов и более квалифицированных преподавателей по старым дисциплинам, профессор Макгонагалл, опираясь на собственный опыт, изменила подход к тому, сколько должностей может занимать один преподаватель. Поэтому она объявила, что ни один глава факультета не сможет одновременно быть заместителем директора или заместительницей директора. Это просто слишком большая нагрузка для одного человека. Она сама запустила свои обязанности главы Гриффиндора из‑за того, что выполняла три с половиной должности сразу, а Дамблдор к тому же перекладывал на неё часть своей работы. Чтобы не допустить подобного в будущем, новой заместительницей директора назначили Септиму Вектор, преподавателя арифмантики, поскольку все главы факультетов — в том числе новоназначенные глава Слизерина профессор Синистра и глава Гриффиндора Ремус — хотели сохранить свои текущие позиции. Ремус был по-настоящему тронут тем, что его назначили главой Гриффиндора. Он думал, что из‑за своей природы оборотня ему никогда не окажут такого доверия.

Простой аргумент, который профессор Макгонагалл использовала, чтобы пресечь его слабые возражения, сводился к напоминанию о других возможных кандидатах. Кто в здравом уме назначил бы Хагрида или Сириуса главой Гриффиндора? Ремусу пришлось признать поражение, а Сириус хохотал до слёз. Он был очень рад, что не стал главой факультета: Ремус куда более ответственный из них двоих.

Гарри сидел в Выручай‑комнате и читал одну из книг, которую комната предоставила ему, когда он попросил что‑нибудь новое для изучения.

— И тебе понравились результаты решения твоих проблем, которые мы тебе показали? — услышал он голос слева.

Он повернул голову и улыбнулся, увидев четыре призрачные фигуры основателей, идущих к нему.

— Да, тётушка Хельга, всё получилось идеально, как ты и обещала, — ответил Гарри.

— До сих пор не могу поверить, что это проклятие придумал ты, а не я, — проворчал Салазар.

— Ну, ты же знаешь, что говорят про барсуков. Никогда не зли барсука, — озорно заметила Хельга.

— Я всё ещё удивляюсь, как волшебники и ведьмы со временем забыли, что именно Хельга держала нас всех в узде. Она, между прочим, славилась как самая грозная ведьма своего времени, — покачал головой Годрик. — Мы никогда не смогли бы основать Хогвартс и превратить его в то, что оставили для будущих поколений, если бы не её понимание и порой столь необходимый буквальный пинок под зад.

— Ой, спасибо, Годрик, — с усмешкой парировала Хельга.

— Люди любят замечать очевидные, признанные черты. Верность и трудолюбие не бросаются в глаза сразу, но без них ничего бы не делалось. Люди восхваляют тех, кто совершает смелые поступки, хвалят учёных, которые находят новые способы применения магии, знают о хитрых умах, побеждающих в политике. Но в конечном счёте без той опоры, которую дают представители факультета Хельги, остальные в долгосрочной перспективе потерпели бы неудачу. Это те самые помощники, которые следят, чтобы у политика была вся информация, все материалы и прикрытие; те, кто каталогизирует исследовательские материалы, организует расписания, готовит запасы ингредиентов; те, кто работает за кулисами и делает всю настоящую работу, — отметила Ровена.

— Я просто очень рад, что вы решили помочь мне, когда я уже не знал, что делать. Благодаря домовым эльфам я нашёл эту комнату, но в одиночку я смог бы сделать гораздо меньше, — обратился к ним Гарри. — Огромное вам за это спасибо.

— Пожалуйста, Гарри, — сказала Ровена. — А какие у тебя планы на будущее? Теперь, когда ты избавился от самых злобных негодяев в этой стране.

— Я собираюсь наслаждаться временем в Хогвартсе и хоть раз побыть обычным подростком. Хочу прочувствовать, что на самом деле может дать мне жизнь. Волан‑де‑Морт, даже если его ещё не нашли, больше не будет проблемой: проклятие либо убьёт его после слишком большого числа рецидивов, либо он наконец перестанет быть злодеем. Хотя я бы поставил на первый вариант. Я буду наблюдать за тем, как проявляют себя новые лидеры. Может, им удастся сделать наш мир лучше. Если нет — я смогу использовать своё положение, чтобы помочь направить их на верный путь. Но идти по этому пути им придётся самим. Я не стану, как Дамблдор, пытаться всех контролировать, — ответил Гарри. — Я собираюсь всех удивить своими результатами на СОВ, а затем возьму все три дополнительных направления для ЖАБА. Интересно, как Гермиона отреагирует на то, что я самостоятельно изучаю руны и арифмантику, — усмехнулся он.

— Вероятно, она будет разрываться между тем, что ты ей не сказал, и радостью от того, что ты стал серьёзнее относиться к учёбе, — проанализировала Хельга. — Твоей подруге предстоит непростое время: её представления об авторитетных фигурах рушатся из‑за недавних откровений. Будь с ней поддерживающим, но не позволяй ей снова командовать тобой. Ты — отдельная личность, и быть другом не значит давать право решать, что должен делать твой друг.

— Я буду иметь это в виду, тётушка Хельга, — кивнул Гарри.

Он знал, что волшебный мир стоит на перепутье. В ближайшем будущем всё изменится. Пока перемены выглядели многообещающе. Он будет наблюдать и вмешиваться только тогда, когда это будет необходимо. Он попросил Выручай‑комнату подсказать способ наказать тех, кто виновен в ужасных преступлениях, не теряя при этом собственной души и не наказывая случайно невиновных. В ответ появились образы основателей — они проверяли, достоин ли он учиться у них. После того как он прошёл испытание, тётушка Хельга научила его проклятию. Дядюшки Годрик и Салазар подозрительно вздрагивали при мысли об этом проклятии, но он всё равно завершил обучение.

Теперь он был свободен от двух нависавших над ним угроз. Дамблдор и Волан‑де‑Морт больше не представляли опасности. Самые страшные преступники были мертвы или в Азкабане. Пожиратели смерти, которые в тот момент находились в Азкабане, погибли: их добило сочетание условий тюрьмы и болезни. Он не мог по-настоящему жалеть их. Их преступления сами вынесли им приговор, а не он.

Он мог быть обычным — пусть и могущественным — подростком и жить обычной жизнью. По крайней мере, пока мир оставит его в покое. В противном случае он, возможно, проявит ещё больше магии, которую считали утраченной. Всё в своё время.