Глава 1: Новая глава

Гарри был уверен, что существуют судьбы хуже, чем быть преследуемым призраком Северуса Снейпа, но, честно говоря, не мог придумать ни одной. И это не из-за отсутствия попыток.

— Даже Беллатрису, — мрачно сказал он своему призрачному спутнику. — Я бы выбрал Беллатрису раньше, чем тебя.

Дух Снейпа холодно посмотрел на него.

— Твоя благодарность переполняет меня. Не говоря уже о том, что я отдал свою жизнь за...

— Заткнись, — прорычал Гарри. Он натянул одеяло на голову, но это особо не помогло. — Ты не можешь пойти куда-нибудь ещё? — взмолился он, хотя его голос звучал глухо для его собственных ушей.

— Поверь мне, Поттер, я бы не подвергал себя подобным пыткам, если бы у меня был выбор. Похоже, мы застряли друг с другом.

Два тела — одно бестелесное, другое вполне материальное, содрогнулись в унисон.

— Моя жизнь — гигантская космическая шутка, — заметил Гарри.

— Как и моя загробная жизнь, — мрачно сказал Снейп.

— Знаешь, — задумчиво произнесла Джинни, свернувшись калачиком в постели рядом с Гарри и удобно положив голову ему на грудь, — когда я соглашалась выйти за тебя замуж, я действительно не думала, что это будет означать брак ещё и со Снейпом.

Гарри хмыкнул.

— Красноречив как всегда, я вижу, — сказал Снейп, восседая на подоконнике и демонстративно глядя куда угодно, только не на них.

— Отвали, Снейп, — хором и устало сказали Гарри и Джинни.

— Приятно знать, что мои жертвы вызвали у вас обоих столь глубокую признательность, — кисло заметил Снейп.

— Ты зануда. Навязчивый, жирный, мёртвый зануда, который никогда ни от чего не может отойти, включая, видимо, мою спальню, — отрезал Гарри. Джинни была слегка удивлена — её муж обычно просто игнорировал Снейпа, когда тот изображал из себя мученика или вёл себя чрезмерно сложно. Честно говоря, Снейп, казалось, предпочитал одиноко дуться на чердаке, а не беспокоить их, что обычно всех устраивало (кроме маленького Тедди, который был абсолютно очарован носом Снейпа и с восторгом копировал его на своём лице при любой возможности, к бесконечному отчаянию Снейпа).

— А ты незрелый, бездумный, безрассудный и самодовольный кошмар для общества, — парировал Снейп, задетый за живое.

Джинни вздохнула.

— И как вы планируете назвать своё отродье, смею ли я даже спросить? — сказал Снейп, приподняв призрачную бровь. Джинни ласково погладила свой округлившийся живот — она только что вернулась из больницы Святого Мунго, где целители наконец подтвердили, что это мальчик.

— Я думал, может быть, Фред, — медленно сказал Гарри, устраиваясь рядом с Джинни на диване. Снейп, разумеется, остался стоять, скрестив руки на груди, с лёгкой хмурой на тонких серебристых губах.

Джинни грустно улыбнулась.

— Думаю, Джордж уже забронировал это имя, — сказала она, прежде чем оживиться. — Мне всегда нравилось имя Айвенго, знаешь ли.

— Айвенго? — одновременно сказали Гарри и Снейп, причём в очень похожем тоне. Джинни нахмурилась.

— Ладно, хорошо, может быть, не Айвенго. В качестве первого имени, во всяком случае. Как насчёт Венделла?

— Поттер, — сказал Снейп со своего рода злобным удовольствием, — я полагаю, твоя жена является достаточным наказанием за любые и все проступки, которые ты когда-либо совершал против меня. Венделл Айвенго Поттер. О да.

Гарри побледнел при одной мысли о бедном маленьком Венделле Айвенго, который вырастет грустным, одиноким и затравленным, проводя свои подростковые годы, написывая ужасные полные angst стихи о том, как он обречён на жизнь ужасной боли и изоляции, потому что родители обременили его таким ужасным оправданием имени. Всё это было довольно ужасно.

Глаза Джинни опасно сузились, глядя на их недружелюбного призрака-резидента.

— О, если ты хочешь играть так, Снейп, — холодно сказала она, — как насчёт... Джеймс. Джеймс... Сириус. Джеймс Сириус Поттер.

Снейп яростно дёрнулся.

— Ты бы не посмела...

— Мне кажется, это звучит неплохо, — сказала Джинни с жестокой улыбкой. — Только представь, маленький Джеймс Сириус растёт прямо здесь, со своим забавным другом-призраком.

— Ты злая, злая женщина, — холодно сказал Снейп. — Очень хорошо. Я сдаюсь, называйте отпрыска как хотите, я больше не буду комментировать.

— Понятно, — сказал Гарри, странно глядя на них обоих. — Так что... не Венделл Айвенго, я бы сказал, не то чтобы это плохое имя, но...

— О, я не шутила, — весело сказала Джинни. — Джеймс Сириус вполне подойдёт.

Снейп попытался удариться головой о стену, но она прошла насквозь. Гарри прочистил горло.

— Не думаю, что у меня есть право голоса...

— Нет, — сказала Джинни.

— Дай угадаю, — сухо сказал Снейп. — Римус Венделл Айвенго Добби Поттер.

— Ты очень плохой человек, — сказал Гарри, хотя его улыбка выдавала его. Маленький Джеймс тут же ткнул ему в глаз, пытаясь стащить очки с папы, что Джинни сочла подходящим наказанием за то, что Гарри находил Снейпа забавным в ущерб ей. Очевидно, её умный маленький Джеймс уже знал, какого родителя поддерживать в кризисной ситуации.

— Макдугал Артур, — объявила она, ёрзая на месте, чтобы вышеупомянутый Макдугал не давил так настойчиво на её мочевой пузырь.

— Э-э, — сказал Гарри.

— Дорогой Мерлин, женщина, ты не можешь быть серьёзной.

— Здесь нет ничего плохого...

— Э-э.

— Ничего плохого в имени Макдугал Артур Поттер?

Джинни метнула взгляд.

— Ну, — огрызнулась она, — у кого-нибудь из вас есть идеи получше?

— Я думал, может быть, Альбус, — сказал Гарри, немного покачивая Джеймса на руках. Джеймс радостно захихикал, а затем скорчил ужасную гримасу в сторону Снейпа, который смотрел на него с абсолютной ненавистью в глазах.

— Твоё отродье зло и должно умереть. Утопи его, пока оно не набросилось на нас всех с разрушительной, убийственной яростью.

— Будь вежлив, — рассеянно сделал замечание Гарри.

— Альбус, — задумчиво повторила Джинни. — Ты не думаешь, что это мрачно, называть обоих наших детей в честь мертвецов?

— Мы живём с мертвецом, — иронично указал Гарри. Джеймс схватил его за подбородок и потянул, и Гарри блестяще улыбнулся сыну. Снейп наблюдал с кислой усмешкой, бормоча себе под несуществующее дыхание о Джеймсах, Поттерах, идиотизме и детской злобности. У Джинни возникло тревожное ощущение, что на самом деле Снейп просто расстроен тем, что Гарри уделяет внимание кому-то другому, а не ему. Профессор был практически малышом сам по себе, эмоционально — у него были очень определённые мнения о том, что полное внимание Джинни и Гарри принадлежит ему по праву, и он был довольно жалко ревнив к Джеймсу за то, что тот украл центр внимания, так сказать.

— Знаешь, — сказала Джинни Снейпу, поймав особенно нелестное описание состояния души Джеймса (или, точнее, отсутствия таковой), — ты практически сам стал Поттером в наши дни, так что тебе, возможно, стоит сбавить обороты с оскорблениями.

Снейп выглядел почти комично ужаснутым.

— Я ничуть не такой!

— О, но это правда, — сладко сказала Джинни. — Я имею в виду, что Джеймс и маленький Альбус вырастут с тобой как их причудливым мёртвым дядюшкой Снейпи.

Гарри побледнел. Снейп выглядел как человек, внезапно столкнувшийся с перспективой невыразимых вечных мук, только прозрачный.

— Знаешь, — безжалостно продолжила она, пока в богатой и плодородной компостной куче её разума расцветала блестящая идея, — во имя чествования семьи и всего такого... да, это отлично подойдёт. Альбус Северус Поттер. Что думаешь, Гарри?

— Э-э.

— Как насчёт тебя, дядя Снейпи?

— Э-э, — снова попытался сказать Гарри, срочно.

— Ты отвратительный, ненавистный исчадие ада, — прорычал Снейп.

— Ад, — сказал Джеймс, обладая безошибочным инстинктом малыша выбирать худшее возможное слово в предложении для повторения. Джинни была так горда.

— Мы можем звать его Севви, — добавила она, просто потому что Снейп был честно настолько ужасным соседом по дому.

— Я не думала, что ты ненавидишь его так сильно, — сказал Гарри, моргая. Он выглядел немного сожалеющим о Снейпе, но, опять же, Гарри иногда был патетически мягкотелым.

— Гарри, — терпеливо сказала она, — каждый единственный день моей беременности он отпускал язвительные комментарии по поводу моего веса. Он называет Джеймса ужасными именами. Он называет нас ужасными именами. Он кидает вещи в Рона, когда тот приходит в гости — что, ладно, довольно смешно. Но всё же. Я выросла с близнецами и Перси, и ему удаётся быть более раздражающим, чем все трое вместе взятые, даже не имея тела.

— Но... разве нам действительно следует использовать имена наших детей как инструменты мести? — спросил Гарри, потому что ему просто нужно было быть неудобно моральным в самые неподходящие моменты.

— Совершенно верно, — согласился Снейп, вытаращив глаза. — Это едва ли прилично...

— О, это не месть, — самодовольно сказала Джинни. — Я имею в виду, мы чтим память умерших, здесь. Снейпи.

Снейп бросился на неё, но его руки прошли сквозь её горло, и Джинни осталась незадушенной.

— Эй, — дежурно запротестовал Гарри, если не совсем горячо (в конце концов, Снейп регулярно пытался задушить их обоих), — Не нападай на мою жену.

— Если бы призраки могли совершать самоубийство, — мрачно сказал Снейп, — я бы сделал это мгновенно. Мгновенно.

— Дядя Снейписнейписнейпи. Папа.

— Мерзкое порождение ада!

— СнейпиКАКАШКА.

— Оу, Гарри, посмотри, как они глазеют! Они такие милые.

— Э-э.

— Ты назовёшь ребёнка Лили, — приказал Снейп, и Джинни пожала плечами.

— Лили Нимфадора звучит неплохо, — согласилась она.

— Не выйдет, — сказал Гарри. Он валялся на полу, щекоча Джеймса одной рукой, а другой нежно прижимая Альба к груди. Джеймс извивался, хихикая, в то время как Аль наблюдал за комнатой сонными глазами, крепко засунув большой палец в рот.

— Что...

— Одно имя, — твёрдо и немного отчаянно сказал Гарри. — Одно имя, которое не привязано к кому-то мёртвому. Это всё, о чём я прошу.

— Лили Гермиона? — немного сомнительно сказала Джинни.

Гарри задумался, затем покачал головой. Аль блаженно пустил слюну на него.

— Не думаю. Но... я думаю, нам давно пора добавить немного аллитерации. В большинстве волшебных семей есть хоть немного, знаешь ли. Беллатриса Блэк, Уильям Уизли, Луна Лавгуд, Северус Снейп... — Он оборвал фразу, вскинув брови; Джинни точно знала, о чём он думает, и одобрила это.

— Лили Луна, да?

— Конечно, — надулся Снейп. — Конечно, вы назовёте её в честь глазастого маньяка.

— Мы назвали нашего первого сына в честь конченого придурка и бывшего заключённого, а нашего второго сына — в честь манипулятивного ублюдка, способствовавшего Гриндельвальду, и задиристого грязноволосого Пожирателя Смерти, — фактологически сказала Джинни. — Можешь ли ты действительно сказать, что часть про маньяка стала сюрпризом?

Снейп презрительно фыркнул. Джинни поморщилась, когда Лили Луна мстительно пнула, предположительно из-за аллитерации. Аль перестал сосать палец достаточно долго, чтобы сказать: «Дядя Снейпи», и все вежливо сделали вид, что не в ужасе и не охвачены страхом от крошечной натянуто выглядящей почти-ласковой улыбки Снейпа.

— Для протокола, — объявил Гарри, — Джин, ты разбирайся со своей семьёй, когда они будут требовать объяснить, почему я никогда не позволяю тебе называть детей. Мне надоело, что твои братья ведут со мной тихие разговоры о том, что я эгоистичен, собственник и присваиваю имена или что-то в этом роде.

— Я скажу им, что ты абсолютно отказался от моего предложения по второму имени нашей дочери, — с улыбкой ответила Джинни.

— Исчадие, — пробормотали вместе Гарри и Снейп.