Глава 1: Новая глава

Когда воля бросает вызов страху, когда долг швыряет перчатку судьбе, когда честь презирает компромисс со смертью — вот что такое героизм.

Роберт Грин Ингерсолл

Никогда раньше он не был так уверен в ком-то. О, однажды ему казалось, что он нашёл такую уверенность, но это было самообманом.

Он пытался убедить себя, что и на этот раз заблуждается. Пытался оттолкнуть её. Убеждал, что кто-то другой подойдёт ей лучше.

Но эти попытки были столь же эффективны, как попытка высушить келпи.

Она прильнула к нему, словно недостающий кусочек пазла, и одно лишь ощущение её тела, доверчиво и расслабленно устроившегося рядом, сломило его.

Это разбило его на множество разрозненных осколков, и именно она собрала его заново. Только она перечертила границы и пошла против ожиданий. Она рисовала за пределами линий. Она выковала новые детали.

Он больше не мог сопротивляться ей, чем морские арки на побережье могли бы вечно выдерживать постоянный натиск воды. Ему было суждено пасть перед её волнами, потому что в конце концов море поглощает всё, распределяя жизнь по первозданным глубинам, чтобы возродиться вновь.

И он возродился — ибо она была морем.

Спокойным и разрушительным.

Красивым и ужасающим.

Поддерживающим, но при этом способным преподать урок смирения.

Первозданным.

Казалось, будто та судьба, которая была ему предначертана, стёрлась в песок на пляже, и этот песок мог лишь проскользнуть сквозь его пальцы. То, что осталось, было его собственным путём, свободным от хватких мегаломаньячных хозяев. Свободным от грехов, преследовавших большую часть его взрослой жизни.

Его внимание было резко возвращено в реальность звуком скрипа, напоминающим трение одного воздушного шарика о другой. Пушистая маленькая хулиганка пропрыгала мимо, оставляя за собой солёный запах моря, следы мокрых перепонок и случайные песчинки.

Возможно, подумал он, он просто променял двух мегаломаньячных хозяев на одну властную маленькую ведьму, которой даже не нужно принимать человеческий облик, чтобы быть такой же требовательной, как гравитация.

Форма анимага-выдры позволила Гермионе собирать редких магических морских ежей из зарослей водорослей — ежей, которые для маглов выглядели как те же самые раздражающие фиолетовые вредители, вызывающие кризис в лесах ламинарии в различных частях мира. Приятным побочным эффектом было то, что то, что они не собирали ради их магических игл, они либо съедали, либо продавали торговцам сашими.

Магия позволяла легко извлекать драгоценные гонады этих вкусных маленьких созданий, а также консервировать их, — но Гермиона могла съесть лишь определённое количество, прежде чем даже её выдровий живот наполнялся. Она предпочитала разбивать их своим любимым заколдованным неразрушимым камнем для колки, который хранила в удобном выдрьем «кармашке» под мышкой.

Морские выдры довольно яростно колют ежей — совершенно безжалостны в своём голоде.

Потребовалось немало усилий, чтобы убедить её деликатные чувства позволить мне сканировать всех ежей перед тем, как их разбивать, чтобы мы могли собрать всех магических ради их ценных ингредиентов для зелий.

Пробовали ли вы когда-нибудь убедить голодную выдру, которая выполняет всю черновую работу, не есть свою вкусную добычу? Это всё равно что снова выиграть Волшебную Войну. Только гораздо милее. С мехом, большими очаровательными глазами и усами.

Теперь можно спросить: если ингредиенты так хороши, почему бы нам просто не наколдовать их и не поднять на поверхность сотнями?

Ну, вот тут-то и нужна морская выдра.

Оказывается, если попытаться использовать магию на них в воде, они взрываются (ну, точнее, яростно сбрасывают свои иглы), а эти иглы содержат самый мощный нейротоксин, известный волшебному миру. Их нужно ловить (осторожно) руками — или, вернее, лапами. Тогда они просто ползают себе, занимаясь своими обычными ежиными делами.

Как только они оказываются вне воды, твари немедленно оглушаются и не взрываются облаком смерти.

Да здравствует ручной труд.

Иглы, будучи высушенными, также теряют свою нейротоксичность и становятся самым мощным афродизиаком и средством, повышающим фертильность, в самых лучших зельях.

Северус улыбнулся. Хорошо, что он мастер зелий.

Само собой разумеется, ни он, ни Грейнджер не собирались голодать или становиться бездомными в ближайшее время, а Народ Гоблинов был только рад помочь им найти рынки сбыта для зелий или редких ингредиентов, которые они находили.

Единственная проблема, размышлял Снейп, заключалась в том, что они никак не могли договориться о месте проведения свадьбы. Люциус хотел грандиозного мероприятия, подобающего Малфою. Гермиона хотела тихое, скромное событие, которое смогли бы посетить её родители-маглы. Он? Ну, он просто хотел подписать проклятую бумагу и покончить с этим.

К сожалению, это оставило неприятный привкус во рту у Гермионы, и с тех пор она полностью замолчала по всем фронтам, даже не упоминая возможные планы на брак.

А он, будучи полным трусом, никак не мог решиться поднять эту тему сам.

Бросить вызов безумному Тёмному Лорду? Конечно.

Обсудить планы на свадьбу с ведьмой, которую он любил? Эээ...

Определённо существуют разные проявления мужества, и он был уверен, что испытывает недостаток именно в этом конкретном виде.

И всё же —

Когда его весьма мокрая ведьма вынырнула с последним ежом, шлёпнула его в ведро, затем трансформировалась обратно, поцеловала его в щёку и потащила внутрь улов, он задумался, имеет ли женитьба такое уж большое значение.

***

— Я не думаю, что мы подходим друг другу, — сказала Гермиона, глядя в окно. — Я скоро уеду.

Северус замер, его костяшки побелели от того, как сильно он сжал чашку с чаем.

— Когда?

— Как только закончу собираться.

— Понятно. — Он закрыл глаза. — Полагаю, ты захочешь получить свою долю из бизнеса.

— Разумеется.

Челюсть Северуса напряглась.

— Потребуется время, чтобы снять защитные чары с нашего сейфа. Мне нужно, чтобы ты добыла двадцать игл из ежей, чтобы открыть твою половину защиты.

— У тебя полно их в лаборатории.

— Не свежих, как ты знаешь.

Гермиона закатила глаза.

— Ладно. Я скоро вернусь. — Она поставила чашку и тяжёлой походкой вышла через дверь на пляж.

Северус долго не двигался, прежде чем подошёл к камину и бросил туда щепотку порошка.

— Северус? — голос Минервы донёсся с другой стороны. — Всё в порядке?

— Гермиона там?

— Да, она принесла мне бальзам от артрита, — ответила Минерва. — Она пошла в туалет. Хочешь, я позову её?

— Нет, — сказал Северус. — Просто... скажи ей, что любое место для свадьбы, которое она выберет, подходит.

Он услышал, как у Минервы из волос выросли кошачьи уши прямо через каминную сеть, но, к её чести, она ничего не сказала.

— Передам, — сказала Минерва. — Не будь чужим, Северус. Ты тоже можешь навещать меня время от времени.

Северус хмыкнул и разорвал связь, как раз когда в конце террасы прогремел громкий взрыв и раздался крик, явно не принадлежавший его невесте.

На мгновение он задумался о том, чтобы позволить тому, что осталось от его причала, уйти на дно океана неоплаканным. Он вздохнул и отправил Патронуса в Аврорат.

«Нарушитель на объекте. С пляжа слышен взрыв. Требуется помощь».

***

— Прекрасная церемония, старина, — сказал Люциус, наблюдая, как Гермиона танцует со своим отцом. — Я беру назад свои слова о том, что нужна была только большая свадьба.

Северус вздохнул и кивнул.

— Она того стоит.

— Что же наконец заставило тебя согласиться на церемонию? Я знаю, у вас с твоей ведьмой был спор по этому поводу.

Северус поморщился.

— Кто-то пробрался в наш дом под Оборотным зельем, пытаясь нас разлучить и заработать на этом деньги.

— Уизли. — Люциус сузил глаза.

— К счастью для нас, он понятия не имел, как собирать магических ежей, — фыркнул Северус.

— Мои контакты в Святом Мунго говорят, что он, вероятно, больше никогда не сможет ходить — или размножаться, если уж на то пошло.

— Как крайне неудачно для его дамы сердца. — Северус покачал головой.

— Твоей ведьме не обязательно было помогать Нарциссе с её... ведьмовскими проблемами, — деликатно заметил Люциус.

— Нет, не обязательно, — ответил Северус.

— И всё же она помогла нам — почему? — спросил Люциус. — Не то чтобы я не ценил этого.

Северус фыркнул, посмотрел на танцующую ведьму и улыбнулся.

— В ней всегда было больше сердца и терпения, чем любой из нас заслуживает.

— А Уизли?

Глаза Северуса сверкнули.

— Её терпение наконец иссякло.

— Как так? Ты же сказал, что её даже не было дома тем утром?

Северус мрачно улыбнулся.

— Она не поставила защитные чары накануне вечером, которые заблокировали бы его вход в этот конкретный день. Она прекрасно знала, что может произойти.

Глаза Люциуса расширились.

— Блестяще... но страшно.

— Всегда, — ухмыльнулся Северус.