Глава 1: Новая глава

Новая глава

44

0

Mот Molwe
Поделиться
  1. 1. Год, когда Рон уезжает в Хогвартс, оказывается очень тихим. Больше всего Джинни привыкла к нему, к шуму, который брат поднимает в этом слишком большом, ветшающем доме. Близнецы по-прежнему пишут ей письма, и всем известно, что она их любимица, но Рон — это особенное. Он тот, кто всегда был рядом, кто вместе с ней закатывал глаза из-за материнских выходок, кто играл в прятки ещё долго после того, как вырос из них — или решил, что вырос, — кто, казалось, был привязан к этому дому вместе с ней. Но потом он уезжает учиться, а ей остаются дом, потрёпанная сова и Молли, и она боится, что, может быть, так и застрянет здесь навсегда.
  2. 2. Том Реддл вползает в неё. Несколько дней она чувствует его под кожей, прежде чем начинает понимать, откуда провалы в памяти и пятна на руках. На страницах она пишет: Почему. А он отвечает: Потому что это было так легко.

2а. Кошмары никогда не оставляют Джинни. Она рассказывает Невиллу. Не рассказывает Гарри. Гарри — суперзвезда. Гарри слеп. У Гарри хватает собственного дерьма, и Джинни не думает, что он вообще умеет нести чужую ношу. Она могла бы его ненавидеть. Может быть, стоило бы. Невилл считает, что стоило бы. Но ненависть была бы слишком лёгким выходом, а Джинни кажется, что она всегда выбирала трудный.

  1. 3. Война холодна. В тот год зима слишком рано накрывает всю Британию. Может быть, дело только в Хогвартсе, но Джинни кажется, что промёрзла вся страна.

— Я никогда не считал себя солдатом, — говорит Невилл, когда вокруг тихо и они остаются вдвоём. Полумна — часть их, но вместе с тем она вне их. Она их свет. Но порой Невилл и Джинни живут во тьме.

Джинни смотрит в дальний конец гостиной, где другие гриффиндорцы учатся, смеются, украдкой поглядывают на них с Невиллом. Теперь у всех мешки под глазами, даже у смеющихся детей у камина. Джинни думает, что они с Невиллом, измотанные сильнее остальных, похожи на заговорщиков: вечно жмутся по углам со своими секретами. Впрочем, так оно и есть. Она только не понимает, как их до сих пор не раскрыли.

— Не знаю, — говорит Джинни. — Я могла бы быть солдатом. Я всегда умела бороться. Но это не одно и то же.

Невилл пожимает плечами, рисует снитч в углу страницы учебника по травологии.

— Это поможет тебе выстоять.

И помогает. Есть тайные вылазки, есть слишком много случаев, когда всё висит на волоске, но она держится. Даже когда Невиллу приходится скрыться в Выручай-комнате, а ей — проводить вечера в гостиной одной, она держится. И всё же чувствует себя половиной тени. Люди даже не замечают, когда она проходит мимо, а заговорив с ней, удивляются, будто до этого её не видели. Она проводит в Выручай-комнате больше ночей, чем следовало бы. Соседки по спальне её отсутствия не замечают.

— Ты когда-нибудь думаешь о том, что будет потом? — спрашивает Джинни. — После войны. Чем ты займёшься?

Невилл проводит рукой по волосам.

— Стараюсь не думать. Это отвлекает.

Джинни кивает. Она знает. Лучше жить настоящим. Мысли о будущем, о том, что возможно, ведут к беде. Война требует готовности умереть за общее дело, и Джинни готова. Она отдаст свою жизнь. Только трудно сделать это, когда представляешь себя после всего — среди руин, но под солнцем. Лучше об этом не думать.

— Но, — продолжает Невилл, и Джинни смотрит на него, на его рассеянный взгляд, устремлённый через комнату к стенам без окон. — Но иногда я всё-таки думаю. В голове возникает что-то вроде смутной картинки.

Он смотрит на неё. Джинни сглатывает.

— Что ты видишь? — спрашивает она, словно это прорицание, словно Невилл может рассказать, чем всё закончится.

И тогда Невилл целует её — слишком поспешно и слишком сильно, но ей всё равно; она отвечает укусом, просовывает руки ему под рубашку, прижимает ладони к спине, словно пытаясь короткими ногтями впиться в него, крепко удержать его живую плоть. Когда они занимаются любовью, Невилл не произносит её имени, ни разу, вместо этого он повторяет: ты, ты, ты, и это звучит, как удары колокола, отсчитывающего время.

  1. 4. В конце концов всё это не имеет значения. Джинни послушна. Джинни встаёт в строй, и теперь от неё ждут летней свадьбы с Гарри Джеймсом Поттером. Она не рассказывает Невиллу о помолвке, позволяет ему узнать о свадьбе из приглашения, пришедшего по почте, хотя, конечно, он уже всё знает из статьи в «Пророке». Он присылает вежливый отказ.
  2. 5. Имена детям выбирает Гарри. У Гарри целые списки имён, и он зачитывает их её растущему животу, а не ей, словно ребёнок может выбрать сам. Это нескладные имена, имена героев, имена храбрецов. Джинни, как ей говорили, тоже храбрая, но, видимо, не настолько, чтобы предположить, что Альбус Северус — не лучшее имя для ребёнка. Они с Невиллом смеются над этим во время одного из обедов у него дома, на которые она приходит раз в два месяца.

— Знаешь, смеяться над собственными детьми нехорошо, — притворно отчитывает её Невилл перед десертом.

Джинни делано ахает.

— Да я бы никогда. Он будет Алом, а за все возможные поддразнивания пусть винит отца.

— Ну конечно, нам ведь ни за что нельзя выставлять Гарри Поттера в дурном свете, — говорит Невилл. Шутка не удаётся, и улыбка сходит с её лица. Она отпивает воды.

— Мне жаль, — говорит она. Все оправдания уже высказаны. Они давно износились. Правда в том, что Джинни — трусиха и всегда была трусихой, только проявлялось это достаточно незаметно для чужих глаз, чтобы все продолжали считать её храброй. Джинни находит это смехотворным. Джинни не знает, была ли когда-нибудь храброй. Не хватило смелости выбрать мужчину, который её любил, не хватило смелости настоять на своём, не хватило смелости стать самостоятельной женщиной с собственной жизнью. Джинни давно стала солдатом, но храброй больше не была.

— Мне тоже, — тихо говорит Невилл. — Мне тоже.

  1. 6. Начинается ещё одна война.

— Ещё одна война была неизбежна, — говорит Гермиона, скорее самой себе, словно должна была это предвидеть. Возможно, должна была. Джинни тошнит.

На её кухне их четверо: Гермиона, Гарри, Рон, Джинни. Хотя на самом деле их трое, а она сама по себе — так было все последние двадцать лет её брака и, думает она, будет до конца её дней. Гарри смотрит мимо неё на Гермиону. К этому Джинни тоже привыкла. Из-за этого было немало ссор.

— С чего начнём? — спрашивает Гарри.

Гермиона качает головой.

— Составим план.

Гермиона — солдат, готовый к бою, твёрдый как сталь. Есть место, в котором они с Гарри рано или поздно окажутся: тихое, тёмное, так и не погребённое в прошлом, и, когда они там, никто другой не может до них дотянуться. «Всё из-за леса», — скажет Рон, мрачно, смирившись. Но той, кто всегда чувствовал себя потерянной среди деревьев, была Джинни.

  1. 7. Они выживают. Кажется невозможным — или по крайней мере статистически маловероятным, — чтобы все четверо прошли через это живыми, но им удаётся. Однако прежними они не возвращаются. Джинни выходит из войны потрясённой, перепутанной, собранной в неправильном порядке. На этой войне гибли люди. На этой войне Джинни убивала людей. Гарри пытается прикоснуться к ней, и она плачет.

Поэтому она идёт к Невиллу. Выходит почти случайно. Она собиралась трансгрессировать в Нору, а вместо этого оказывается на его пороге. Он открывает дверь прежде, чем она успевает снова исчезнуть, и смотрит на неё, приоткрыв рот. Они не виделись с начала войны. Он пропал где-то на восточном фронте, а она осталась здесь, дома, что бы это слово ни значило. А война была долгой. Он выглядит старше своих лет, но она, наверное, тоже.

— Ты, — говорит Невилл, и слово срывается с его губ почти беззвучно. Он подходит к ней и берёт за руку. А потом он целует её, или она целует его, и Джинни вдавливает каблуки в землю и думает: Останься.

  1. 8. Джинни счастлива. Это слово омывает её, пристаёт к ней, как весенняя пыльца к оконному стеклу. У Джинни рождается дочь, и она называет её Софией. Кажется, она уже слишком стара для такого, но гены Уизли, думает она, ещё на многое способны. И дело не в том, что других своих детей она любит меньше: просто София — часть жизни, которая кажется её собственной, а не чужой. Невилл играет с Софией в саду, заросшем розовыми кустами и ярко-зелёными деревьями. Войн больше нет, а кошмаров куда меньше. Тихо. Джинни растворяется в безвестности собственной жизни. Она не променяла бы её ни на что на свете.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1