Глава 1: Новая глава

По лаборатории негромко разносилось поскрёбывание: кончик волшебной палочки со скрипом касался какой-то поверхности. Сама лаборатория была устроена весьма затейливо: в углу стоял набор для приготовления зелий, где безмятежно побулькивала светло-розовая субстанция, а рядом — ещё один котёл с прозрачной жидкостью под чарами стазиса. Почти у каждой стены стояли тёмно-зелёные доски с различными нумерологическими формулами, некоторые из которых оставались нерешёнными. По углам досок были тщательно прорисованы маленькие змеи; змеи украшали также двери, окна и письменный стол в глубине комнаты. Посреди лаборатории находилось нечто похожее на большую голограмму — тоже с различными формулами, но на этот раз казалось, что кто-то пишет прямо на ней, добавляя новые числа.

За письменным столом сидела женщина с золотистой от солнца кожей. Волосы были собраны в небрежный пучок, чтобы не падали на лицо. Она сосредоточенно следила то за большой голограммой перед собой, то за собственной палочкой, которой пользовалась как пером, водя по чему-то похожему на магловский компьютер, но компьютером не являвшемуся. Рядом лежала раскрытая книга, в которую она заглядывала каждые несколько минут.

— Мисс Долохова?

Она резко повернула голову к двери, ореховые глаза расширились. Одним взмахом руки женщина убрала голограмму, позаботившись о том, чтобы никто не увидел её работу. Почти белые светлые волосы и нервно произнесённая фамилия сразу подсказали ей, кто перед ней: сын Люциуса, кажется, Драко? Он едва ли не трясся от страха; кожа была почти болезненно бледной, серые глаза — потухшими.

— Драко Малфой? Зачем ты здесь? — Голос у неё был низкий и хрипловатый, похожий на голос младшего брата; у Драко по спине пробежали мурашки. Пусть она и не участвовала в набегах, от родителей он слышал немало восторженных рассказов о гениальной Аделине Долоховой. Некоторые даже сравнивали её ум с умом Тёмного Лорда, и это было не так уж далеко от истины: она принадлежала к тем немногим, кому он доверял почти как родным. Драко видел, как эта миниатюрная брюнетка вплывала в кабинет Тёмного Лорда, не удосужившись произнести ничего похожего на приветствие, и оставалась в живых — уже само по себе достижение.

— Тёмный Лорд желает вас видеть, — пробормотал он, но она расслышала. Закатив глаза, Аделина отпустила мальчишку; тот, казалось, был только рад сбежать от её молчаливой, загадочной особы. Закрепив палочку в кобуре на предплечье, она вышла из личной лаборатории в полутёмные помещения подземелий Малфой-мэнора. Бесшумно пройдя по коридорам, добралась до холла, где сидели Тёмный Лорд и члены ближнего круга. Обычно она не посещала подобные собрания, даже если её приглашали, предпочитая оставаться в лаборатории, подальше от людей; обо всём, что обсуждалось, ей рассказывал брат.

— …Марволо, — негромко протянула она с безграничным самообладанием. Только ей позволялось обращаться к нему иначе, чем «милорд»; узнав его второе имя, она выбрала «Марволо». Он поманил её к себе, указав на соседнее кресло, которое всегда оставалось свободным — на случай её редких появлений.

— Моя дорогая Аделина. Благодарю, что удостоила нас своим присутствием этим вечером, — протянул он, растянув губы в по-слизерински лукавой усмешке. Она поджала губы, села и склонила голову набок, глядя на мужчину: бледная кожа резко контрастировала с тёмными ниспадающими волосами. Затем обвела взглядом ближний круг, отмечая тех, кого помнила, и тех, чьи имена даже не потрудилась узнать. Северус Снейп относился к первым: искусный зельевар, с которым ей посчастливилось обсудить теорию Вермоана.

— Зачем мне понадобилось здесь присутствовать? — Его кроваво-красные глаза впились в её спокойные ореховые, но она даже не вздрогнула. Запугать её не удавалось: он пробовал много раз, однако она неизменно смотрела на него с уважением и равнодушием одновременно. Его усмешка стала шире. Заставить её по-настоящему бояться его так и не вышло. Сколько бы он ни скалился, эта женщина не испугается — и правильно: он был бы идиотом, если бы напал на неё. Её преданность ценилась слишком высоко.

— Я собираюсь напасть на Хогвартс через неделю. — Если она и удивилась, то не подала виду, лишь приподняла бровь.

— Разумеется. Следовало ожидать, что рано или поздно ты нападёшь. Но нет, я не стану участвовать. Пока твоя армия будет там, Марволо, кто защитит мои исследования? Только я. — Она ответила на его невысказанный вопрос, и он вздохнул: знал, что работа для неё важнее сражений. Аделина отличалась от брата: война её не волновала, лишь бы они победили, а она смогла завершить последний проект. И за всё время, что она была на его стороне, такой подход себя оправдал: даже его обширные знания не шли ни в какое сравнение с безупречным умом Аделины Долоховой. Она создала зелье, охранявшее медальон, заклинание для подчинения волшебных существ вроде гоблинов — да она почти разгадала секрет бессмертия. Возможно, ему просто хотелось направить её выдающиеся способности, о которых он прекрасно знал, на что-нибудь ещё. Например, на борьбу с Орденом.

— Могу я идти? У меня появилась мысль, которую необходимо проверить. — В её голосе зазвучало кошачье мурлыканье. Он кивнул, но, прежде чем она успела исчезнуть в тенях, спросил:

— Что ты изучаешь, Аделина? — Он заметил её акулью ухмылку. Она подошла к нему и приблизила губы к самому уху.

— Я собираюсь отправить кое-кого сквозь время, Марволо. — И исчезла.

Аделина стремительно вернулась в лабораторию и остановилась перед предпоследней доской, где была записана она. Формула. Формула путешествия во времени.

«Путешествия во времени невозможны», — сказали бы ей, но она знала лучше. Вся магия сводилась к числам. А любые числа можно было просчитать. Но эта магия была древней, очень древней: она существовала ещё до того, как появились числа.

— Возможно, — пробормотала она, — возможно, я всё время ищу ответ в настоящем, хотя должна искать в прошлом. В конце концов, речь идёт о путешествии во времени. — Её рука замерла на полпути к написанным мелом цифрам, брови сошлись к переносице. Она что-то упускала, она точно это знала. Зажав палочку в зубах, Аделина начала выводить мелом числа рядом с формулой времени Викорна.

Пять дней спустя

Взгляд её был измученным, усталым — это заметил бы любой. Но ум ещё никогда не работал так ясно. В руке она крепко сжимала исписанный каракулями лист. Теорема Динклиффа. Как она могла о ней не слышать? Это же гениально! В ней подробно описывалось именно то, о чём она не подумала. То, чего не хватало между остальными частями!

Видите ли, время хрупко: его магия настолько слаба и одновременно сильна, что повлиять на неё могло что угодно. Именно здесь вступали в силу теория хаоса и эффект бабочки. Но Арден Динклифф во всём разобрался. Возможность не только влиять, но и выбирать. Когда воздействуешь на временную линию, она ответвляется от исходной, создавая новую, а с помощью ряда сложных ритуалов и заклинаний можно выбрать, по какой из них следовать дальше. По той, из которой пришёл, или по той, которую создал.

Она слышала царивший снаружи хаос, ожесточённую схватку Пожирателей смерти, но не обращала внимания: лабораторию охраняли сильнейшие чары, наложенные ею самой и Тёмным Лордом. Она опустила взгляд на лист с записями и правилами путешествий во времени.

Для перемещения

Кровь волшебника (?); чтобы привязать заклинателя к временному периоду, которому принадлежит его магия. (Неясно, должна ли это быть кровь самого заклинателя или подойдёт кровь любого волшебника, который не отправляется в путешествие.)

Глаз тритона; чтобы разделить две временные линии до воздействия на исходную и тем самым обеспечить её сохранность.

Зелье стабильности; чтобы надёжно удержать магию заклинателя в его магическом ядре и не допустить разрыва ядра при перемещении.

Песок времени; чтобы позволить телу, магическому ядру, разуму и душе заклинателя пройти сквозь линейные потоки времени.

Клятва Бродмота; заклинатель не может уничтожить исходную временную линию.

Правило 1: никогда не умирать в прошлом. (Душа застрянет в лимбе.)

Правило 2: отправившись в прошлое, всегда возвращаться в настоящее. (Может повлиять на магию времени.)

Правило 3: не вступать в сексуальные отношения со своими предками или с теми, чьи потомки могут породниться с вашей семьёй. (Кровосмешение. Также может повлиять на вашу собственную ДНК, что способно разрушить привязку и действие эликсира.)

Правило 4: не путешествовать группами. (Не проверено. Может оказаться слишком опасным и нестабильным.)

Правило 5: НЕ ПРЕПЯТСТВОВАТЬ РОЖДЕНИЮ, ОСОБЕННО СОБСТВЕННОМУ.

Обратное перемещение

Заклинание временного возвращения Динклиффа. Формула: Redi tempore. Движение палочки: круг с зигзагом посередине. Цвет: предположительно золотой; возможно, белый, если магия заклинателя сильна.

Эликсир Динклиффа: чтобы вернуть заклинателя во временной период, которому принадлежит его магия.

Песок времени: чтобы позволить телу, магическому ядру, разуму и душе заклинателя пройти сквозь линейные потоки времени.

Эликсир Хелмира (?): чтобы избежать воздействия второй временной линии, если заклинатель решит вернуться в исходную. (Возможно, слишком нестабилен для применения. Возможная замена: опаловый эликсир Кинга.)

Год спустя

БАХ!

Аделина резко вскинула голову. Лаборатория стонала: в защитные чары ударила мощная магия. Уже год она не встречала ни одного волшебника, тайком выбираясь из лаборатории в ближайшую магловскую деревню за едой и водой. Она слышала, что Марволо потерпел поражение и погиб, а остальные Пожиратели смерти либо мертвы, либо в тюрьме, либо скрываются. Она ещё не пыталась переместиться во времени — по крайней мере, пока. Она не идиотка: такая попытка обернулась бы катастрофой. К тому же она не хотела это скрывать. Она была слизеринкой и жаждала хаоса, но такого, последствия которого пришлось бы разгребать Министерству и Ордену. А что может быть лучше, чем дать скорбящей стране возможность путешествовать во времени?

Улыбнувшись про себя, она поняла: пряталась уже достаточно долго. Она заставит весь мир плясать под свою дудку. И наконец сняла защиту, позволив аврорам ворваться и схватить её.

Суд над ней

Она сидела с лёгкой усмешкой на губах, чем немало озадачивала Визенгамот. О неуловимой Аделине Долоховой, миниатюрной женщине с огрубевшими руками, мало кто что-либо знал. Золотое трио, как их теперь называли, сидело наверху, глядя на незнакомую женщину; по словам Кингсли, им настоятельно рекомендовалось присутствовать на слушании. Из всех сведений, которыми располагал Драко Малфой, меньше всего касалось Аделины Долоховой. Было известно лишь, что она возглавляла исследования, приходилась сестрой Антонину Долохову и состояла в близких отношениях с Тёмным Лордом. Все её исследования исчезли в момент задержания — вероятно, благодаря мерам предосторожности, которые они с Тёмным Лордом предусмотрели на случай её поимки.

— Тишина! — прогремел голос Амелии Боунс. Она всё-таки выжила после жестокого нападения во время войны и не оставила должность, хотя половину её тела покрывали ужасные шрамы. Шёпот стих, все взгляды обратились к ней. — Вы присутствуете на судебном процессе над Аделиной Юфимией Долоховой, тридцати семи лет.

Услышав своё имя и возраст, Аделина встретилась взглядом с Боунс. Амелия едва заметно сглотнула. Это слушание отличалось от остальных: другие Пожиратели смерти либо безумствовали, либо были в ужасе, но только не эта женщина. Она просто… сидела. Её глаза словно проникали Амелии в душу, анализируя каждое движение.

— Вы Аделина Юфимия Долохова? — спросила она. Аделина облизнула пересохшие губы и негромко протянула:

— Нет. — Брови присутствующих тут же поползли вверх. Амелия растерялась.

— Кто же вы тогда? — Аделина расплылась в ухмылке, обнажив блеснувшие на свету зубы. Вид у неё был совершенно беспощадный.

— Аделина Юфимия Долохова… — Она выдержала паузу и закончила: — …Слизерин-Поттер.

Начался хаос. Как эта женщина может быть Долоховой, Слизерин, а главное — Поттер?! Взгляды метались между Аделиной, Амелией и Гарри Поттером. Последний от потрясения открыл рот. Он встретился с Аделиной взглядом и вдруг понял: эти ореховые глаза принадлежали не только ей, это были…

Это были глаза его отца.

— Как? — вырвалось у обычно невозмутимой женщины. Ухмылка Аделины стала шире: она напоминала кошку, поймавшую канарейку.

— Ну, знаете, внебрачные связи и вполне законные супружеские отношения. — Некоторые поняли намёк: она была незаконнорождённой, но при этом замужней. Однако какая фамилия откуда взялась, оставалось загадкой.

— Довольно. Вас допросят об этом позже, — объявила Амелия, когда на ведьму посыпались новые вопросы.

— Вы Аделина Юфимия Долохова-Слизерин-Поттер?

— Да.

— Вы родились девятнадцатого июня тысяча девятьсот шестьдесят второго года?

— Да.

— Хорошо, перейдём к вопросам. Даёте ли вы слово отвечать на них правдиво и говорить только правду?

— Даю. — Амелия выдохнула, лишь теперь осознав, что задерживала дыхание. В её руках появился лист бумаги; прочитав его, она снова повернулась к Аделине.

— Вы были лично знакомы с Тёмным Лордом Волдемортом?

— Да.

— Вы когда-либо отступали от его идеалов?

— Да.

— Когда?

— В некоторые из его идеалов я никогда не верила, — негромко протянула она.

— Какие идеи вы разделяли?

— Что немагическому и магическому сообществам следует существовать раздельно и что нам нужно вернуть традиционные праздники волшебного мира, вместо того чтобы объявлять их тёмными. — Её голос звучал убеждённо, и, как бы ни хотелось присутствующим это отрицать, они были с ней согласны. Их культуру уничтожали, а их самих заставляли подстраиваться под магловские нормы.

— Вы когда-нибудь совершали убийство?

— И да, и нет.

— Объясните. — В глазах Аделины на мгновение мелькнуло сомнение.

— Велика вероятность, что этот человек мёртв, хотя знать наверняка невозможно.

— Что вы сделали?

— Я обрекла его на ад. — «Что ж, звучит зловеще», — подумал Гарри Поттер. Глаза Амелии расширились; она с ужасом смотрела на женщину перед собой. Что это значит? Как можно допускать, что человек ещё жив, если его отправили в ад? Разве что… он попал туда живым, но для этого потребовались бы невероятное мастерство и колоссальная магическая сила.

— Какую должность вы занимали у Пожирателей смерти?

— Руководила исследованиями.

— Что вы исследовали?

— Магию. Всю магию. Я хотела изучить основы её устройства.

— Вы когда-нибудь что-либо создавали?

— Многое.

— Что-нибудь из этого использовали Пожиратели смерти или Тёмный Лорд Волдеморт?

— Многое.

Значит, заклинания, последствия которых никому из них не удавалось исцелить, могли быть её работой — эта мысль одновременно пришла в голову всем членам Визенгамота.

— Что именно?

— Зелье, охранявшее медальон Слизерина… — Глаза Гарри Поттера расширились: мучения Дамблдора, которые он видел собственными глазами, были её рук делом? — …проклятие Карпстоуна, магия подчинения инферналов, проклятие желейных рёбер… — Она продолжала, нараспев перечисляя многочисленные заклинания и зелья собственного изобретения, которыми пользовалась Тёмная сторона. Присутствующие были потрясены. Насколько же опасна эта женщина? Она называла проклятия, о которых даже они не слышали, и внезапно её гениальность стала очевидна. Закончив на «модифицированном Круциатусе», она замолчала, ожидая следующего вопроса.

— Пора вынести приговор, — решила Амелия. Все стихли, хотя никто и без того толком не мог говорить. — Аделина Юфимия Долохова-Слизерин-Поттер, настоящим вы признаётесь виновной по девяноста эпизодам соучастия в убийствах и непредумышленного причинения смерти, а также в терроризме внутри страны и несанкционированных экспериментах с нестабильной магией.

— Вы приговариваетесь к Поцелую дементора.

И Аделина улыбнулась.

— Я, Аделина Юфимия Долохова-Слизерин-Поттер, настоящим разрешаю беспрепятственно опубликовать все мои труды об основах устройства времени, его законах и способах путешествия во времени, за исключением теории двух временных линий. Да будет так. — Золотая магия вспыхнула вокруг неё; её исследования и труды уже отправились в печать. Слизеринская усмешка стала лишь шире: слова о двух временных линиях она прошептала, потому что так наблюдать за происходящим будет куда веселее.

Визенгамот снова охватило потрясение — похоже, оно стало лейтмотивом этого процесса. Она разгадала тайну путешествий во времени. И опубликовала свои открытия! Но зачем?

— Зачем вы это сделали? — потребовала Амелия; монокль впился ей в щёку. Глаза Аделины сверкали. Она подняла на Амелию лицо и улыбнулась — по-настоящему страшно, так, что холод пробрался в самую душу судьи.

— Я дала скорбящей стране именно то, чего она хотела. Возможность изменить прошлое. — Вот он, скрытый замысел: она подарила тысячам людей возможность отправиться в прошлое. А что произойдёт, если все начнут путешествовать во времени? Что ж, этого никто не проверял, но Аделина знала: без её сведений о теории двух временных линий они никогда не поймут, как всё сделать правильно, и это принесёт лишь беды.

— СХВАТИТЬ ЕЁ! И ОСТАНОВИТЬ ПЕЧАТЬ ВСЕХ ГАЗЕТ! — почти взревела Амелия, но Аделина даже не вздрогнула — напротив, её ухмылка стала ещё шире. Тогда Амелия натравила на неё дементоров, но не успела и моргнуть, как Аделина перебросила через себя аврора, подошедшего её удержать, подхватила его палочку и направила на себя.

— Удачи, волшебный мир. От меня — жены Волдеморта, тёти Гарри Поттера. И, разумеется, Повелительницы времени.

Из палочки аврора вырвалась яркая вспышка слишком знакомого зелёного света и ударила Аделине прямо в грудь.

Она безвольно осела.

Мёртвая.