Глава 1: 1.

— Ты играешь? — спросила Гермиона.

— Играю? — Наставник одарил её испепеляющим взглядом, от которого хотелось провалиться сквозь землю. — По-твоему, Грейнджер, я похож на человека, который играет во что бы то ни было?

— В бильярд, придурок.

Снейп оторвался от стакана и вопросительно нахмурился, но, проследив за её кивком, понял, куда она смотрит. Он перевёл взгляд с прокуренного, переполненного зала паба на бильярдную — тоже прокуренную, но не такую людную. В его глазах мелькнул внезапный интерес. Но почти сразу на лицо вернулась привычная скучающая гримаса.

— Нет, — коротко и окончательно произнёс он.

Ну вот, теперь я обязана его уговорить, — сказала себе Гермиона.

— Никогда? — спросила она.

Наставник снова посмотрел на неё с раздражением, закатил глаза — и вдобавок театрально склонил голову. Ничего не ответил.

— Да ладно тебе, — настаивала Гермиона. — Ни разу?

Он отвёл взгляд и отпил. Казалось, он… смутился. Но с ним всегда было трудно понять, что он чувствует. Его невозможно было прочитать. Гермионе почудилось, что ему, пожалуй… неловко.

— Лил… — Он замолчал и глубоко вдохнул. — О-один знакомый пытался меня научить, — тихо произнёс он.

Странно. Все школьные годы Снейп вёл себя этаким крутым и безжалостным типом. Но теперь они сидели в пабе, где каждый второй мог дать фору любому крутышу, а Снейп, похоже, был здесь совершенно не к месту. Он даже казался подавленным. Если бы Гермиона не знала его получше, то решила бы, что он… побаивается.

— И как? — не отступала она. — Хоть понравилось?

Он пожал плечами и отвернулся, позволив волосам упасть на лицо и скрыть глаза.

— Послушай, — сказала Гермиона, стараясь звучать сочувственно. Может, именно этого ему и не хватало — сочувствия. — Чтобы научиться, нужно больше одной попытки. Надо немного попрактиковаться, прежде чем у тебя начнёт получаться.

— И, полагаю, у тебя получается?

— Меня папа научил.

— Он, должно быть, восемь лет подряд был чемпионом Лондона по снукеру среди юношей? — усмехнулся Снейп. — Научил тебя всему, что знаешь. А заодно и всему, что знает сам. Теперь ты невыносимая всезнайка не только во всём остальном, но и в бильярде.

Гермиона поморщилась. Ей стало и неловко, и немного обидно. Снейп часто так делал: знал о ней и её прошлом то, чего она ему никогда не рассказывала. Вот уж кто невыносимый… И кто всезнайка!

— Что-то вроде того, — буркнула она.

Как он всегда обо всём узнаёт? Гермиона не считала себя суеверной, но с тех пор как стала ученицей Снейпа — первой его ученицей, как с гордостью, а может, и с предупреждением сообщил директор, — она старалась не смотреть Северусу Снейпу прямо в глаза. Все знали, что он умеет читать мысли.

Гарри сам пережил это и предупредил её. Тогда легилименция казалась Гермионе чем-то весьма заманчивым. А что, если всю его гениальность можно передать напрямую — от одного разума к другому? А если Снейп прямо сейчас залезает ей в голову? Ну-у-у…

Проведя рядом со Снейпом достаточно времени в качестве ученицы, Гермиона могла признаться хотя бы самой себе: её интересовала уже не только его академическая одарённость. А теперь? Лучше не рисковать и не делиться с ним мыслями. Никому не хотелось бы впустить в голову Великого Летучего Мыша из подземелий, чтобы он узнал все самые сокровенные и постыдные тайны.

— Ты просто разучился веселиться. Пойдём! — Гермиона поднялась и шагнула к бильярдной, но остановилась и обернулась. — Ну же. День был тяжёлый. Вернее, ночь была тяжёлая, а за ней последовал ещё более долгий и трудный день. Пора выпустить пар.

— Ты предлагаешь нам зайти туда — в эту тёмную, душную и прокуренную бильярдную?

— А что ещё?

— Истинная гриффиндорская отвага, Грейнджер.

Снейп не двинулся с места. Чёрт. Гермионе ужасно хотелось сыграть, но искать себе партнёра наугад в тёмной бильярдной, где собрались одни мужчины, она не решалась.

— Почему бы тебе не пойти со мной? Сыграй со мной партию, — предложила она, кивнув в сторону бильярдной.

Он недоверчиво посмотрел на неё, приподняв одну бровь. Гермиона замерла и приоткрыла рот, когда поняла, как двусмысленно это прозвучало.

— Сыграй со мной партию в бильярд, — уточнила она. — Господи, ты же понял, что я имела в виду!

Он ухмыльнулся, заметив, как она покраснела. От этого Гермиона залилась краской ещё сильнее.

Она попыталась скрыть смущение: достала из кармана джинсов мелочь и принялась её пересчитывать. Потом снова посмотрела на Снейпа. Он бесстрастно следил за ней, снова прихлёбывая виски без воды. Гермиона не могла не заметить, что остальные мужчины в пабе пили биттер или пиво. Она, Гермиона Грейнджер-ботаник, не слишком разбиралась в правилах поведения в пабах, но ей казалось, что виски без воды — не самый удачный выбор для завсегдатаев рабочего района. Это скорее говорило: «Мне бы хорошенько получить по голове. Кто-нибудь, побейте меня». Обычно Снейпу это не грозило, но публика здесь выглядела так, будто могла полезть в драку, если ты не тем тоном скажешь «добрый вечер».

Гермиона тяжело вздохнула, набралась гриффиндорской смелости и направилась к тёмной бильярдной. Может, если она займёт стол, Снейп почувствует себя обязанным присоединиться.

— Я займу нам стол, — сообщила она ему. — А потом мы сыграем. В бильярд, — бросила она через плечо.

Её появление в этой мужской обители не осталось незамеченным: за столами играли докеры и рабочие с руками, перепачканными машинным маслом. Но Гермиона не отступила. Немного понаблюдав за игрой, она положила деньги на стол, где партия, похоже, подходила к концу. Значит, следующими будут играть они.

Когда Гермиона вернулась, еда уже была на столе, и Снейп успел приступить к ужину.

— Вижу, ты дождался меня, как одна свинья дожидается другую. Это маггловская шутка, — добавила она, громко рассмеявшись и нарочно противно хрюкнув, чтобы его позлить.

Шутка была неудачной. Снейп поднял на неё глаза; его лицо оставалось совершенно бесстрастным.

Ой-ой. Снова провал с шуточками. Гермиона вздохнула. И зачем она вообще старалась?

Потому что хотела. Хотела увидеть его улыбку или услышать его смех. Настоящую улыбку, настоящий смех. Хоть раз.

С тех пор как Гермиона узнала, что Снейп был шпионом Ордена, а значит, каждый день ходил по лезвию бритвы, её отношение к нему стало меняться. Никто не должен был жить так — когда каждый шаг опасен, доверять некому и нельзя рассчитывать, что кто-нибудь прикроет тебе спину.

Но, похоже, только Гермиона так считала. За исключением директора Дамблдора, Орден Феникса в основном презирал Северуса Снейпа. О нём не говорили с теплотой, тем более — с беспокойством, хотя он исполнял опаснейшую роль: был глазами и ушами Ордена в самом ближнем кругу Тёмного Лорда. Малейшая ошибка с его стороны — не говоря уже о чьём-нибудь случайном слове — могла стоить ему жизни. И никому не было до этого дела.

Это было несправедливо. И злило Гермиону. Она знала, каково это — чувствовать себя одинокой, почти без друзей. Она была готова стать Снейпу другом — если бы взамен у неё самой появился друг. А может… и кто-то больше, чем друг?

— По крайней мере, стол тебе обеспечен, — бросил он, искоса взглянув туда, откуда она только что вернулась.

— Нам обеспечен. Теперь ты обязан сыграть со мной. Я не пойду туда одна ещё раз. — Она закатила глаза и передёрнула плечами.

Снейп ухмыльнулся и кивнул.

— Все заметили, как ты вошла в бильярдную. А когда выходила, смотрели ещё пристальнее. И оценили, — добавил он, многозначительно опустив взгляд и наклонившись так, чтобы выразительно посмотреть на её зад.

Гермиона уставилась на него с открытым ртом. Он что, только что в типично мужской манере отозвался о её заднице? Она закрыла рот и поджала губы.

— Напоминаю: это твои бывшие слизеринцы посоветовали нам сюда зайти поужинать.

— Еда и напитки вполне приемлемые.

— Они порекомендовали это место после того, как ты весь день обзывал их и третировал, будто они второкурсники на уроке. Удивительно, что ты не попытался снять баллы со всех подряд.

— Возможно, стоило. Может быть, тогда они наконец взялись бы за дело. Судьбы и здоровье пациентов их, очевидно, нисколько не заботят. Весь отдел зельеварения в больнице показал себя на редкость бездарно.

— Ты им это тоже высказал. И, в отличие от меня и нынешних учеников Хогвартса, они могут дать сдачи. Поэтому я и подозреваю, что это «Таверна Томина» или «Бар “Нападение и побои”». Местная публика не слишком-то похожа на тех, кто рад видеть таких учёных, как мы, — заключила Гермиона.

— Думаю, ты им вполне понравилась, Грейнджер. Ты здесь самое свежее мясо.

От его слов Гермиону пробежала волна приятного волнения. В его исполнении такие слова звучали почти невероятно. За последние несколько минут он уже второй раз обронил о ней нечто завуалированно-похотливое — пусть и в своей обычной сдержанной манере.

Они оглядели тёмный, прокуренный паб, явно рассчитанный только на рабочий люд. Для таких зануд, как они, место было совсем неприветливое. Не помогало и то, что Снейп трансфигурировал свои волшебные мантии в маггловскую одежду и теперь выглядел как унылый аспирант далеко за тридцать, всё ещё корпящий над диссертацией. На нём были поношенные пыльные туфли цвета земли и отвратительный широкий коричневый вельветовый пиджак — должно быть, сшитый ещё в сороковых. С заплатками на локтях, которые Гермиона хорошо разглядела, когда он снова поднял стакан виски к губам.

— Что это? — удивлённо вырвалось у неё, когда в его руке блеснул свет.

— Это? — безразлично переспросил он и повернул руку, чтобы она могла рассмотреть крупное серебристое кольцо. На нём был довольно крупный изумруд, по бокам которого извивались змеи. Кольцо оказалось неожиданно красивым, хотя и таким вычурным, что Гермиона не могла поверить: неужели Снейп носит подобные украшения? Вообще-то она ни разу не видела на нём никаких личных украшений.

— Подарок от моих слизеринцев несколько лет назад. В благодарность за десять лет на посту декана.

— Серебро? Ты уверен, что это было именно в благодарность? — спросила Гермиона. Для кольца мастера зелий такой металл казался ей слишком мягким, а для кошельков чистокровных слизеринцев — слишком скромным.

— Платина.

— А-а.

Гермиона всё же нахмурилась. Что-то в сочетании Снейпа, украшений и «благодарности» не складывалось.

Её осенило.

— Профессор, а сколько сотрудников отдела зельеварения в больнице Святого Мунго, по-вашему, учились у вас?

— Почти все, — ответил он, и это её ничуть не удивило.

Гермиона сжала губы, чтобы не высказать вслух свои мысли, и поспешно запихнула в рот большой кусок какого-то сомнительного мясного пирога — прямо как Уизли. На вкус еда, кстати, оказалась довольно неплохой, хоть и непонятно было, из чего она.

Ранее в больнице Снейп провёл всё занятие по зельеварению, отчитывая сотрудников за то, что они не умеют варить ничего сложнее обычного средства от головной боли и крововосполняющего зелья. А потом всю дорогу до паба горько жаловался на то, что Святой Мунго годами не публиковал никаких исследований и не предлагал нововведений. Он предупредил Гермиону: прежде чем посвятить её в мастера, она должна будет опубликовать хотя бы одну научную работу.

Но если почти все там — его бывшие ученики, то что это говорит о нём самом? Точнее, о том, как он их учил?

— Это говорит о том, что Гораций Слизнорт опасно тормозит развитие зельеварения, — ответил Снейп на её невысказанную мысль, как часто бывало. Ой. Куда я смотрела? Она ведь не смотрела ему в глаза. Откуда он узнал? Всё, попалась.

— Грейнджер, даже сдача ЖАБА по зельеварению у меня не даёт человеку права прийти в Святой Мунго и сразу же начать варить лечебные зелья. Слизнорт обучает тамошних рядовых зельеваров.

— Но у них нет штатного мастера зельеварения. Почему?

— Говорят, дело в бюджете. На самом деле Гораций не слишком энергичен и не хочет работать полный день. Поэтому больница заключает с ним контракт — только на самые базовые услуги, зато платит ему куда больше, чем профессору зельеварения в Хогвартсе.

Гермиона снова нахмурилась.

— Пациентов это вряд ли успокоит.

— Вряд ли, — согласился он. — Но, как обычно, Слизень устроил себе мягкое местечко.

Гермиону посетила ещё одна неприятная мысль. Она снова посмотрела на кольцо на указательном пальце правой руки Снейпа. Странно. Раньше за день она не заметила на нём кольца и не могла понять, как умудрилась его пропустить.

Теперь она думала уже не только о выгодном контракте Горация Слизнорта со Святым Мунго. Сколько бывших учеников Снейпа зарабатывали в больничном отделе зельеварения больше, чем он, преподавая эти самые зелья шестым и седьмым курсам? И сколько из них знали об этом, когда их бывший учитель сегодня примчался им на помощь?

Накануне поздно вечером Снейп взял Гермиону с собой и провёл мучительно показательный ночной семинар по зельеварению, чтобы пополнить запасы противоядия от волшебной формы менингококковой лихорадки. Зелье было капризным в приготовлении и быстро портилось. А когда оно требовалось, его нужно было иметь немедленно: болезнь развивалась стремительно и не прощала ошибок.

Семинар оказался «мучительно показательным», потому что никто в Святом Мунго не сумел сварить целебное зелье — даже после того, как Снейп на их глазах приготовил его сам. Стало ясно: каждый раз, когда возникнет такая необходимость, варить зелье придётся ему. Некомпетентность и самоуспокоенность — не лучший образ для больничных зельеваров.

Кольцо в благодарность от декановского факультета, как же! — подумала Гермиона. Сколько состоятельных чистокровных слизеринцев сидит в совете Святого Мунго — и никто из них не переманил Снейпа к себе? Не заключил с ним выгодный контракт? Тогда у больницы был бы настоящий мастер зельеварения, который сам готовил бы лекарства, обучал подчинённых, да ещё и занимался исследованиями!

Ученица Грейнджер продолжала учиться. Сколько же Снейп приносил в жертву ради борьбы с Волдемортом? Каждую неделю она узнавала о новой ноше, которую он взвалил на себя. Что ж, по крайней мере, сейчас, в пабе, она могла убедить его немного расслабиться — например, сыграть как следует в бильярд.

Гермиона взглянула на бильярдную и увидела, что народу там стало меньше. Она встала и схватила Снейпа за руку.

— Так, пойдём. Ты будешь играть. И тебе понравится, — приказала она.

— Драко был прав. Хотя я в этом никогда и не сомневался. Ты командуешь.

— Никаких отговорок. Пойдём. Пора попробовать ещё раз.

Он ничего не ответил и остался сидеть. Гермиона попробовала снова:

— Сегодня я буду учителем. Если ты слишком боишься попробовать, то следующие две недели сам будешь отмывать котлы и готовить уроки.

Он задумчиво посмотрел на неё. Гермионе показалось, что он вот-вот сдастся.

Она продолжила уговаривать:

— Знаешь, иногда нужно вырваться из привычной рутины, рискнуть и просто повеселиться.

Она подождала. Ничего.

— А я позанимаюсь с пятью первокурсниками-Хаффлпаффцами, которые в следующий раз взорвут котлы. Тебе не придётся назначать им отработки.

Он выглядел смущённым, немного подумал и наконец поднялся.

— Ладно, Грейнджер. Договорились. Сегодня будет вечер наоборот.

— Вечер наоборот? — переспросила Гермиона и поспешно направилась к столу, который успела занять, пока он не передумал.

— Зануды из башни из слоновой кости учат врачей, спасающих жизни, варить целебные зелья. Заучки-академики ужинают грубой пабной едой в маггловском заведении для работяг. А мастер становится учеником в самый важный миг жизни Грейнджер-Всезнайки.

Гермиона изо всех сил старалась не ухмыльнуться. Сегодня она наконец-то станет его учителем. Она собиралась преподать ему урок его же собственным методом!

***

Прошёл почти час, и Гермиона пыталась понять, как вообще умудрилась в это ввязаться. Чёрт, она согласилась на слишком многое, практически умоляя его сыграть.

Оно того не стоило!

Она медленно и мучительно закрыла глаза. Он снова промахнулся. Не попал в невероятно простой шар! В шар, который она специально выставила так, чтобы промахнуться было невозможно! Чёрт!

И если бы она не потратила почти половину часа на то, чтобы показать ему правильный хват, стойку и несколько простых ударов, она бы уже выиграла у него не три партии всухую, а куда больше.

Хуже того, она сама давно не играла. Пусть и немного заржавела, она всё равно вытирала им пол. А Снейп начинал злиться. Он уже заводился — а заведённый Снейп рано или поздно срывался. Скорее рано, чем поздно. Только этого ей не хватало: вернуться в школу и угодить прямиком в ад для новенькой ученицы.

Поначалу она не скрывала радости оттого, что умеет то, чего её гордый и блистательный наставник не умеет. Но ликование быстро улетучилось, когда стало ясно: бильярд даётся Снейпу не сразу. Смотреть на это становилось неловко. Более того, в своей упёртости он превосходил даже её. Он был просто до неприличия ужасен в бильярде, но твёрдо решил, что игра его не одолеет. В каком-то смысле Гермиона его понимала. В другом — сама создала монстра. Снейп снова расставил шары и наотрез отказался от её вежливого предложения закончить на сегодня.

Она заметила, что он заказал себе биттер, и поморщилась. Ещё алкогольных единиц — и его координация точно улучшится, ага. Гермиона раздражённо фыркнула. Похоже, уходить они скоро не собирались.

Она просто не могла понять. Снейп, чьи магические движения всегда отличались изяществом и точностью, с бильярдным кием превращался в настоящего неотёсанного увальня! Да, отец научил её всему, что знал, и да, она хорошо играла. Но нельзя же быть настолько ужасным в простой игре, в которую люди играют, попивая выпивку! Она больше не выдерживала. Особенно потому, что с самого начала за ними наблюдал один очень симпатичный парень. Только что к нему присоединились трое друзей — они встали у стены возле их стола. Всем нравилось представление: улыбались и разглядывали зад Гермионы, когда она наклонялась для удара, а каждый раз, когда Снейп промахивался, дружно гоготали и награждали себя очередной выпивкой. А промахивался он чаще, чем попадал.

Впервые Гермионе показалось, что она может безошибочно прочесть чувства своего наставника. Он кипел от злости.

Может, Снейп соврал ей раньше и никогда прежде не играл? Парни не любят признавать такое. Даже странно было мысленно называть его «парнем». Разве не этого она хотела — увидеть Снейпа без привычной маски, в естественной для него обстановке? Но теперь она всё больше разочаровывалась в этом новом, непривычном Снейпе: он оказался не таким впечатляющим, как та личность, которую обычно изображал.

Он никак не мог понять, что делает не так. Что с ним было не в порядке? Неужели у него совсем… никаких навыков? Это было так… немужественно. Почему её это так задевало?

Но задевало. Снейп был блестящим и пугающе могущественным волшебником, но при этом полукровкой, выросшим почти целиком в маггловском мире. В мире, который Гермиона, несмотря на годы магического образования, всё ещё считала своим. Ему следовало хоть немного разбираться в его развлечениях. Ведь в нём должно было быть что-то ещё, кроме магии.

После того как их профессор зельеварения внезапно прекратил уроки окклюменции с Гарри, друг как-то проговорился, что во время учёбы Снейпа травили. Что ж, если в школе он был таким же ботаником, каким сегодня оказался за бильярдным столом, Гермионе было проще поверить в это. Она вспомнила, как он обращался с Невиллом Долгопупсом, и больше не сомневалась. По общему мнению, те, кого травили, часто сами вырастали в обидчиков.

Теперь снова была её очередь. Уже? На столе лежали простые шары. Она подряд загнала в лузы четыре — даже не задумываясь, — а Снейп тем временем отпил ещё. Так продолжаться не могло. Гермиона сбавила темп, несколько раз обошла вокруг стола, будто высматривала идеальный удар. Она перешла на дальнюю сторону, чтобы зрители не любовались её задом, и нарочно споткнулась, чтобы наставник не чувствовал себя единственным человеком на свете, у которого проблемы с координацией.

Она прицелилась. Осторожно, очень осторожно — изображая, будто удар невероятно сложный. Хотя он таким не был. В последний момент Гермиона чуть промахнулась. Биток коснулся цели, и прицельный шар медленно покатился к лузе, но остановился прямо у края и так и не упал внутрь. Как раз такой шар, в который Снейп мог сыграть. Она оставила ему подарок. Он просто не мог промахнуться.

— Ты нарочно промахнулась, Грейнджер, — раздался у неё за спиной его тихий, угрожающий голос. Гермиона поняла, что только что сделала всё ещё хуже. Намного хуже. Когда они вернутся, ей придётся оттирать пол в кабинете зельеварения зубной щёткой — или языком. Пора было защищаться.

— Знаешь, моим волшебным друзьям хватило всего одного дня, чтобы научиться играть. Теперь они играют довольно хорошо. Особенно Гарри. А ни он, ни Рон раньше вообще не играли.

Неудачный ход, Грейнджер, — укорила она себя.

Стоило упомянуть её друзей, как Снейп напрягся. А когда она назвала имя Гарри, он вложил в удар слишком много силы — биток взлетел в воздух. Он перепрыгнул через шар, в который нужно было попасть, отскочил от лузы, слетел со стола и покатился по бильярдной к дальней стене.

Ещё штрафные очки. Гермионе полагалось бы позлорадствовать над тем, что Снейп получил штраф, но она почему-то не могла.

Снейпу пришлось идти за шаром. Он едва не получил тычок в живот от мужчины, игравшего за соседним столом. Вернувшись, он подал Гермионе шар — вежливо, но каким-то угрожающим образом.

— Больше не хочу слышать, как ты жалуешься на моё преподавание, Грейнджер.

Она что, жаловалась? Гермиона не думала, что хоть раз сказала об этом вслух.

— По крайней мере, я мотивирую учеников здоровым, жизнеутверждающим страхом. Ты же просто их стыдишь.

— Я стыжу?! Кто у нас не упускает возможности оскорбить, унизить и высмеять за малейшую ошибку?

— Позор, Грейнджер. Ты их позоришь и лишаешь мужественности. Поттер и Уизли — ну конечно!

— Что?! — Из-за явной нелепости его слов Гермиона промахнулась. Что за чушь обиженного до крайности человека? — Не могу поверить, что ты мне такое сказал! Я терпела тебя на уроках! Вот уж кто бы говорил!

Теперь уже она сама отправилась искать шар, недоумевая, куда тот закатился. Как раз когда она обернулась за ним, её отвлекло выражение лица Снейпа. Он что, нёс этот абсурд, чтобы сбить её с толку? Потому что, если он не умеет принимать ту же критику, которую раздаёт другим…

Симпатичный парень и его друзья подали ей шар с улыбкой. Гермиона ответила благодарной улыбкой, больше похожей на гримасу. Вблизи симпатяга оказался не таким уж привлекательным. Гермиона с отвращением заметила, что он хоть и высокий, но вонючий и неряшливый, а в его кривой улыбке не хватало зуба. Что с ним не так?

Ой-ой. Он с друзьями уже некоторое время ждал, пока освободится стол. Наверное, они начинали терять терпение.

— Твоя очередь, Грейнджер, — резко бросил наставник. В его тоне слышался упрёк за то, что она задержалась. Отвернувшись от наблюдавших за ними парней, Гермиона заметила неодобрение на лице Снейпа. Ну что ещё!

Да, опять её очередь. Ей следовало сыграть честно. Она наблюдала, как Снейп всё больше раздражается, злится и даже немного смущается. А вдруг он соберёт все эти бильярдные шары, запихнёт их вместе с ней в мешок и навсегда утопит в Чёрном озере? Не то чтобы это было совсем невозможно.

Терпение Гермионы подходило к концу. Она с настоящей болью наблюдала, как Снейп выцеливает очередной провальный удар.

— Слушай, — твёрдо сказала она, возможно, немного громче, чем стоило. — Ты всё делаешь неправильно!

С того момента, как «симпатяга» подал ей шар, Снейп отвлекался. Он следил за игрой только одним глазом, а другим то и дело косился на завсегдатаев, которые всё ещё наблюдали за ними. Гермиона тоже ощущала их присутствие. Но это не было оправданием: Снейп не должен был забывать всё, чему она его научила — стойку, технику, тактику.

— И что это говорит о моём преподавателе? — саркастично приподнял он бровь.

Гермиона шумно выдохнула, решительно подошла к нему и, сама поражаясь собственной безрассудной смелости, резко взяла его за руку, поправляя хват и направляя его локоть, чтобы улучшить прицел.

— Делай. Вот. Так! — приказала она, двигая его рукой с кием вперёд и назад, словно пилой, в такт своим словам.

— Я… буду… делать… всё… как тебе нравится, Грейнджер, — сухо отозвался он.

Гермиона замерла.

Снейп повернул голову и лениво посмотрел на неё из-под полуприкрытых век. Она сердито уставилась на него. Они оказались совсем близко.

От него потрясающе пахло. Будто тёплый свежий ветерок прорвался сквозь облако застоявшегося табачного дыма вокруг них. Свежий ветер, алкоголь и аромат всех её любимых ингредиентов для зелий: розмарина, лаванды, бергамота. И ещё что-то — неуловимое, мягкое и неописуемо… мужское.

Гермиона чуть придвинулась и глубоко вдохнула.

Это потрясающе, — восхищённо подумала она.

А потом резко оборвала мысль. О чём она думала? Что делала? Она пьяна? А он?

— Сколько раз мне нужно показать тебе правильный хват?

Она обняла его за талию и поправила его руку у заднего конца кия, медленно и плавно направляя её вперёд-назад. Затем взяла его другую руку, придала пальцу округлую форму и продела в неё кий, направив его к шару.

— Вот так, — приказала она, двигая его заднюю руку ритмичными толчками.

Гермиона поморщилась.

— Тебе так нравится, Гермиона? — спросил он.

Её имя в его устах прозвучало тягуче, как патока. Что он творил? Смущал её, вот что. Засранец!

— Это правильная техника, — сообщила она.

Она заметила, как напряжённое выражение его лица слегка смягчилось; привычная ухмылка почти превратилась в улыбку. Снейп плотнее прижался к ней, и Гермиона отстранилась. Он слегка пошатнулся, навалившись на неё, а она едва удержала равновесие — алкоголь давал о себе знать.

— Снейп, — насмешливо сказала она, — не думай испортить мне игру, пытаясь ко мне приставать.

— Неужели у меня обязательно должен быть какой-то скрытый мотив, Грейнджер? Может, я «пристаю», как ты выразилась, просто ради удовольствия.

— Ради собственного удовольствия, — парировала Гермиона и разразилась звонким хохотом.

Они оба смеялись. Смеялись! Наверное, он тоже был навеселе.

Она резко замолчала, когда перед ней вырос Беззубый. Низким голосом с сильным простонародным акцентом он сказал:

— Послушай-ка, милая. Мы с приятелями видим, что вы тут несерьёзно играете. В смысле, не в бильярд. Пора и нам попробовать, а?

Он потянулся за кием, но Гермиона выхватила его обратно, когда рядом появился Снейп.

— Мы ещё не закончили, — отрезала она.

Затем Гермиона повернулась, чтобы заново расставить шары. Снейп стоял совсем близко, и, развернувшись, она врезалась прямо в его крепкую грудь. Её всегда удивляло, насколько он в действительности большой, когда она оказывалась рядом.

Хотя, видимо, всё же недостаточно большой. Беззубый смерил его взглядом и шагнул ближе. Гермиона заметила, что каждый из четырёх местных был выше Снейпа и потому возвышался над ней.

— Ну, э-э, это наш постоянный стол, понимаешь? А нам уже пора играть. Прямо сейчас.

— Моя подруга учит меня игре, — начал Снейп, повернув Гермиону к себе и приобняв её за плечи непринуждённым, дружеским жестом.

В его голосе прозвучало что-то странное — почти дружелюбное, будто он старался никого не задеть.

Снейп? Старается никого не задеть?

— Она тебя учит? — переспросил мужчина.

Снейп коротко кивнул.

— Судя по тому, что мы видели, ты туго соображаешь, приятель. Слишком туго.

— Мне определённо нужно больше практики, — согласился Снейп. — Так что мы ещё немного поиграем.

Гермиона услышала странную нотку в его голосе и украдкой взглянула на него. Если голос звучал необычно, то выражение лица было ещё более нетипичным. Он улыбался виновато и чуть смущённо — словно извинялся и смеялся над собой.

— Хватит ждать, приятель. Проваливай, — угрожающе сказал другой из компании. Все четверо придвинулись, берясь за кии.

О господи, — подумала Гермиона.

Она видела, как наставник выпрямился во весь рост, принимая привычную надменную позу. Добром это не кончится. Снейп оглядел всех таким взглядом, что они замешкались. Гермиона не понимала, как ему это удалось. Он просто встал перед ними и посмотрел на них сверху вниз — насколько позволял его нос. Мужчины замерли, переглянулись и взглянули на своего главаря — на «симпатягу» с плохими зубами.

На лице профессора вдруг мелькнула широкая, простецкая улыбка. Гермиона отступила на шаг, чтобы получше разглядеть его. Улыбка совершенно ему не шла. Сколько он уже выпил?

— Ладно, парни, — сказал Снейп, кивнув.

«Парни»? Гермиона не могла поверить. Снейп собирался отступить. Вот же мерзавец! В школе он был настоящим невыносимым задирой. Конечно, здесь они не могли воспользоваться магией. И их было четверо против одного. Ну, против одного с половиной, если учитывать, насколько Гермиона была ниже каждого из них.

Но Снейп продолжил:

— Ладно… Полагаю, быстрее всего я научусь, если сразу включусь в игру. Поэтому мы с подругой вызываем вас на партию. Победители остаются за столом, проигравшие покупают всем следующий раунд.

Гермиона широко раскрыла глаза. Четверо местных тоже заулыбались и негромко засмеялись.

— Идёт, — быстро согласился главарь. В его голосе прозвучало самодовольство, которого Гермионе хотелось бы поменьше.

Беззубый Д’Артаньян и три его мушкетёра. Гермиона поёжилась. Их короткая передышка, полная веселья и беззаботной игры, закончилась.

Она постарается выиграть. Но эти ребята были завсегдатаями, а она уже немного захмелела. И она сомневалась, что сможет сыграть настолько хорошо, чтобы компенсировать полную неуклюжесть Снейпа.

***

Гермиона надеялась, что соревнование заставит наставника сосредоточиться и играть лучше. Казалось, немного помогло. Их партия на спор почти сразу подошла к концу. Снейп не был полной катастрофой, а Гермиона сыграла достаточно умело, чтобы вырвать победу. То, что наставник выступил чуточку лучше, она списала исключительно на мужское самолюбие.

Им принесли обещанные пинты пива, но четверо местных так и остались поблизости, явно намереваясь всё-таки вынудить их уйти.

Вот уж нет — проигравшие уходят! — подумала она.

Не сказала ли она это вслух? Снейп презрительно ухмылялся соперникам своей фирменной ухмылкой — свысока, поверх носа. На этот раз у него не было никаких оснований считать себя лучше остальных, и эта самодовольная гримаса была уже чересчур. «Джентльмены» тоже её заметили и слегка покраснели от злости.

Гермиона поздно спохватилась, что мужчины уже запрокинули пинты и осушили их одним глотком. Она отставала.

— Держи, красотка, — Беззубый придвинул к ней кружку. — Опрокидывай одним махом. Вот умница.

Гермиона сердито взглянула на наставника: тот уже залпом допивал свою пинту. Он поманил её пальцем, показывая, что ей тоже надо просто влить пиво в себя, как остальные. Она принялась жадно и долго глотать, поперхиваясь, а тем временем начались переговоры. Двое других из компании соперников тоже захотели сыграть с победителями. Они потребовали ещё одну партию — уже не только за право остаться за столом и следующий раунд выпивки, а за кое-что… куда интереснее. Снейп, истинный слизеринец, уже начал торговаться.

Что?! Зачем Снейп вообще с ними это обсуждает? Играть с этими типами на деньги — просто… нелепо.

Завсегдатаи достали из карманов мятые пачки влажных от пота купюр. Все смотрели, как Снейп тоже выкладывает пачку маггловских денег, а потом требует, чтобы и она внесла свою ставку.

— Я не собираюсь! — возразила Гермиона.

Снейп сердито посмотрел на неё и встал между ней и их противниками, словно собирался обсудить разногласия как можно более приватно. Ну да, конечно.

— Я не буду ставить деньги на твою игру в бильярд!

Она подняла кружку и допила остатки одним глотком, с грохотом поставив её на стол, чтобы показать, насколько сама эта идея вынуждает её пить.

— Может, тебе и правда стоит её послушать, приятель, — крикнул один из четверых.

Все они расхохотались. Снейп обернулся к ней с видом смертельно оскорблённого человека и прошипел:

— Это ты предложила немного развлечься, Грейнджер. «Повеселись», сказала ты. «Ты даже забыл, как это делается». Полагаю, небольшое пари уже не считается для гриффиндорцев «чистым» весельем.

— Проиграть часть честно заработанных денег — не моё представление о веселье!

Но сказано было уже слишком много. Реплика о том, что ей стоило послушать Гермиону, запечатала исход: Снейп согласился на вторую партию. Вот тебе и мужское самолюбие!

Гермиона решила, что им придётся попрощаться со всем сразу: с деньгами, со столом, с приятным вечером и с уступчивым настроением наставника, которое было у него в начале. Когда они проиграют, а в этом сомнений не было, Снейп станет невыносимым. Гермиона почти не пила, была вдвое меньше этих мужчин, а выпила столько же. Она не сможет вытянуть игру за двоих. Скорее всего, уснёт прямо во время своего хода.

Она уже собиралась возразить, когда один из четверых обратился к ней:

— Да ладно тебе, милая, не обязательно ставить деньги. Можешь расплатиться… по-другому…

Он многозначительно поднял брови и покосился на чёрный ход — очевидно, представляя, как она «заплатит» в переулке. Гермиона почувствовала, как лицо обдало жаром настоящей ярости. Она вытащила из кармана пригоршню денег и шлёпнула ими по столу. Снейп ничего не сделал, чтобы её остановить, и Гермиона сердито посмотрела на него.

К сожалению, вторая партия началась тут же. Если бы Гермиона не знала наверняка, то решила бы, что Снейп специально подставляет соперников, оставляя им лёгкие шары. Каждый его промах почему-то располагал шары в выгодных для противников местах. Да чтоб его!

— Ты решил стать их самым ценным игроком?

— У тебя проблемы, Грейнджер?

— У меня? Нет! Это у тебя проблемы — ты не тянешь свою часть игры, партнёр!

— Знаешь, кто-то однажды сказал: важно не то, выиграл ты или проиграл, а то, как ты играешь.

— А ты играешь отвратительно, — проворчала Гермиона. Будто ему требовалось напоминать.

Пока они препирались, Гермиона видела, как вторая партия всё больше склоняется в пользу хороших парней — то есть её и Снейпа. Они быстро и неуклонно шли к поражению. В этом не было сомнений, даже несмотря на то, что Гермиона старалась играть лучше, невзирая на выпитый алкоголь.

Удивительно, но партия продлилась дольше, чем она ожидала. Однако вскоре игра подошла к концу, как и без того предсказуемый исход.

Они проиграли.

И, к её невыразимому возмущению, Снейп выступил вперёд и громко потребовал у Беззубого третью, решающую партию — шанс отыграться.

— Денег-то хватит? — сразу спросил Беззубый, широко улыбаясь и перебирая маггловские купюры. Среди них уже лежали те, что только что проиграли Гермиона и её наставник. Его приятели тут же порылись в карманах и добавили ещё денег.

Гермиона сердито посмотрела на Снейпа. Чтобы получить ещё одну попытку, им пришлось бы поставить очень много. Возможность восстановить честь обошлась бы им дорого.

Наставник тотчас ответил со спокойной слизеринской уверенностью:

— Ладно. На стол, все деньги и право похвастаться, — бросил вызов Снейп, вытащив из карманов маггловские купюры и выложив всё на стол.

Гермиона сохранила невозмутимое лицо и часто заморгала, заметив, как рядом с мокрой скомканной кучей денег рабочих аккуратно сложены ровные, не помятые купюры Снейпа. Он что, наложил на карманы заклинание, чтобы даже складок на них не появилось?

Другие тоже это заметили, Гермиона была уверена. Беззубый презрительно ухмыльнулся:

— Маловато, начальничек.

К её ужасу, Снейп тут же снял с пальца массивное слизеринское кольцо и шлёпнул его на середину стола. У Гермионы вырвался долгий вздох. Затем он властно поманил её пальцем, требуя поставить что-нибудь и с её стороны.

Она выставила перед собой руки ладонями вверх, показывая, что денег больше нет. Потом шагнула вперёд и положила ладонь на их кучку ставок. Он не мог всерьёз ставить кольцо. Это было настолько безрассудно и глупо, что просто возмутительно!

— Тупой самодовольный!...

— А ты её раньше не слушал, приятель, — заметил один из соперников.

Снейп презрительно скривил губы, а остальные мужчины тихо засмеялись.

С неожиданной настойчивостью Снейп положил руку поверх её ладони, не давая ей отодвинуть небольшую кучку их ставок. Прежде чем Гермиона поняла, что он задумал, он перехватил её пальцы и снял с неё кольцо…

— НЕТ! Это кольцо моей бабушки!

Она рванулась к нему, пытаясь схватить руку, в которой он держал семейную реликвию. Снейп легко увернулся, не выпуская её руку из своей.

— Грейнджер, как твой наставник, я настаиваю.

— Это совершенно выходит за рамки моего ученичества! Ты не можешь требовать…

Гермиона почувствовала, как магия её ученической клятвы поднялась внутри и окружила её.

— Ты не можешь заставить меня поставить собственную вещь! Это семейная реликвия!

Назвать кольцо реликвией, возможно, было небольшим преувеличением. Но это была единственная память о бабушке. Та прожила с ними три года, когда Гермиона была совсем маленькой. Научила её читать, рассказывала перед сном истории о Диких Существах, короле Артуре и его рыцарях, басни и сказки. А потом умерла, преподнеся Гермионе первый урок о потере и одиночестве.

— Могу, и требую, — спокойно ответил Снейп. — Каждый урок, который я решу тебе преподать, входит в рамки твоего ученичества.

Гермиона была в ярости!

И вдруг, совершенно неожиданно, Снейп оказался совсем близко. Он вторгся в её личное пространство и подавил её одним своим присутствием. Гермиона ошеломлённо замерла, когда он провёл пальцами по её волосам, убирая их с лица и перекидывая через плечо. Колени ослабли, когда он поднял другую руку и обхватил ладонями её лицо, нежно проведя по линии челюсти.

— Гермиона, — почти мурлыча, произнёс он её имя, и у неё перехватило дыхание.

Этот голос… Она давно подозревала, что Северус Снейп способен заставить её почти на всё — даже без ученической клятвы.

— Гермиона. Пожалуйста?

Она перевела дыхание и заглянула ему в глаза. Он наклонил голову, почти коснувшись лбом её лба.

— Мы команда. Ты внесёшь свой вклад в наше общее дело. Ты сама сказала, что нужно немного рискнуть. Повеселиться.

— Я говорила о веселье для нас. А не для кого-то ещё. И уж точно я не должна оплачивать столько веселья.

— Гермиона, в слове «команда» нет буквы «я», — произнёс он, вернувшись к своей ироничной манере.

Его руки снова двинулись вдоль её челюсти. Потом они опустились на плечи и скользнули к шее, к вороту блузки. Прежде чем Гермиона поняла, что он делает, он вытащил из-под блузки золотую цепочку с бриллиантовым кулоном, отстегнул её и добавил к их ставке.

Гермиона схватилась за цепочку:

— Нет! Это МОЁ! Родители подарили её мне накануне выпускного!

— В слове «команда» нет и «моего», Грейнджер.

— Зато в нём есть «я». И на кону больше всего теряю именно я.

— Извини, Грейнджер. Я забираю и то и другое.

Гермионе захотелось закричать, но магия не позволяла.

Неужели всего час назад она беспокоилась о чувствах и благополучии этого человека? О, она действительно училась! Училась тому, что Северус Снейп вовсе не стоил её заботы. Он был бесчувственным, эгоистичным и подлым недочеловеком! Слабым, ничтожным человеком, который задирал тех, кто слабее, и трусил перед теми, кто сильнее.

Они уже проиграли. Уже лишились её денег, кольца бабушки и ожерелья — а вместе с ними и её расположения и уважения. Игра началась, но ей больше не было дела до исхода. Вещам Снейпа тоже ничего хорошего не светило.

Первыми ошиблись соперники. Но стоило первому игроку промахнуться, как партия окончательно перешла на сторону местных. Гермиона настояла, чтобы первым за их команду играла она. Ей нужно было попасть в каждый шар. Они не могли позволить себе быстро передать ход: иначе соперники, вероятно, завершили бы партию, не дав им ещё одной попытки.

Но теперь Гермиона была не только изрядно захмелевшей — усталость после бессонной ночи тоже давала о себе знать. Адреналин, который разогнался в ней от ярости на Снейпа, успел иссякнуть, пока она ждала своей очереди. Она была совершенно вымотана.

На третьем ударе Гермиона промахнулась.

Она ждала, что соперники сейчас начнут один за другим загонять шары и вскоре очистят стол. Тогда они потеряют всё. Может, она сможет призвать свои вещи заклинанием «Акцио», когда они будут уходить? Нет, слишком велик риск серьёзного наказания — скорее всего, даже исключения из школы за нарушение Статута.

Что ж. Она могла бы получить новое кольцо и трансфигурировать его так, чтобы оно походило на бабушкино. Придётся обойтись этим. Но в животе всё скручивалось от обиды и злости из-за такой бессмысленной потери. Ожерелье, наверное, можно было заменить — но это стоило денег, а денег у неё не было. Чёрт, что она скажет родителям?

Она сверлила взглядом голову противника — того, кто не торопясь загонял шар за шаром. После полудюжины удачных ударов он, необъяснимым образом, промахнулся. Гермиона решила, что наконец пробила защиту силой своего злобного взгляда и чистой ненависти.

Снейп уже поднялся и тщательно выбирал новый кий. Гермиона закатила глаза.

Да и ладно. Если это принесёт ему удачу — пожалуйста. Пусть позирует.

Она подошла сзади и заметила, что он снял пиджак, придававший ему вид унылого аспиранта. Ну, хоть что-то стало лучше.

Гермиона оглядела стол и сказала:

— Красный шар в угловую лузу. Вон туда, — указала она. — Наверное, это твой лучший вариант.

— Благодарю, Грейнджер, — бесстрастно ответил он.

— Ну послушай! Мне есть что терять. У тебя есть идея получше?

— Я не особо об этом задумывался.

— Ты не задумывался? Не задумывался?! Ты забрал моё ожерелье, кольцо моей бабушки…

— Я решил… довериться вдохновению, — ухмыльнулся он.

Затем он наклонился над столом и медленно прицелился в шар, на который она указала. Гермиона закрыла глаза и с облегчением вздохнула, услышав, как шар упал на дно лузы.

Открыв глаза и посмотрев на него, она увидела, как Снейп приподнял уголок рта, свёл брови и отвернулся, переходя к следующему удару.

Он выбрал удар под углом и тщательно прицелился.

И снова загнал шар в лузу.

И снова одарил её едва заметной улыбкой.

Затем взял мел и привычным движением натёр им наконечник кия.

Гермиона наблюдала за ним и почувствовала, будто сама ткань реальности слегка сдвинулась.

Спустя десять минут очередь всё ещё оставалась за Снейпом. Он продолжал забивать шары — удары были куда сложнее и труднее тех, какие Гермиона когда-либо пыталась выполнить. Она ничего не могла с собой поделать: рот приоткрылся. Ей следовало догадаться! Как она могла представить, что Мастер не справится хоть с чем-нибудь? С каждым новым ударом Снейпа её рот открывался всё шире.

Наконец Снейп выполнил сложнейший длинный удар с тремя рикошетами и забил все оставшиеся шары.

Они победили.

Невероятно.

Снейп положил кий поперёк стола и протянул руку. Гермиона увидела, что он уже забрал их кольца и её ожерелье и теперь складывал всё в карман. Он ласково улыбнулся четырём соперникам.

Они не улыбнулись в ответ. Более того, выглядели они откровенно недовольными.

Снейп снова протянул руку, поднял стопку мятых, влажных от пота купюр, на которые играли соперники, и слегка потряс ею в знак благодарности.

— Нам с подругой сегодня больше не нужна практика, парни. Стол теперь ваш.

Гермиона едва не фыркнула от его невероятной наглости. Снейп сунул деньги в карман, затем протянул ей другую руку, приглашая идти с ним, и направился в сторону бара — к выходу.

Да. Сейчас, пожалуй, лучше уйти.

Гермиона заметила, что лица всех четырёх противников потемнели от злости. На мгновение она даже обрадовалась, что их обманули так же ловко, как и её. Но радость тут же исчезла: четверо мужчин шагнули вперёд, преградив им дорогу к двери.

— Не так быстро вы отсюда уйдёте, — прошипел главарь. — Мы тут жуликов не терпим.

— Жуликов? — презрительно усмехнулся Снейп. — Вас провёл самый старый трюк на свете, парни.

Остальные трое сомкнули круг, и Гермиона ощутила, как живот сжимает настоящий ужас. Она быстро оглядела затемнённую бильярдную и заметила, что игроки за другими столами тоже начали обращать внимание на происходящее.

Её наставник широко улыбнулся и взмахом руки указал на опустевший бильярдный стол.

— Прислушайтесь к моему совету и потренируйтесь, господа. Вы, болваны, и правда сделали это постыдно легко.

Ну и наглец, — подумала Гермиона. Невероятная дерзость Снейпа не способствовала спортивному настрою противников. Она бы для начала вернула им деньги.

Снейп продолжал молча протягивать свободную руку, предлагая им стол. Злость соперников накалялась. Четверо снова шагнули вперёд, и Гермиона вскрикнула, когда один из них вытащил из заднего кармана нож и с характерным щелчком раскрыл его.

В этот миг время будто поползло со скоростью улитки. Краем глаза Гермиона увидела, как Снейп опустил руку на стол и схватил оставленный ею кий. В одно мгновение толстая деревянная палка оказалась в его уверенных гибких пальцах. Он прокрутил её над головой, а затем стал вращать перед собой из стороны в сторону, как боец с шестом.

Хрясь!

Снейп обрушил тяжёлый конец кия прямо на переносицу мужчины с ножом. Тот закричал и отшатнулся, прижимая обе руки к лицу и роняя нож. Вместе с кровью из него хлынули ругательства.

Гермиона была уверена, что мужчина первым бросился на Снейпа с ножом, но тот двигался так быстро, что она не поняла, ударил ли он в порядке самообороны или напал первым.

Гермиона присела и схватила нож — не потому, что хотела его забрать, а потому, что не хотела оставлять его в руках у кого-нибудь ещё. Заодно она убралась с дороги наставника. Снейп продолжал вращать кий, шагнул к упавшему мужчине, развернулся и с большой силой вонзил толстый конец в солнечное сплетение главаря. Тот тяжело хрюкнул, потом поперхнулся и рухнул на пол. Численный перевес теперь определённо был на их стороне.

Пока Гермиона не заметила, что другие посетители тоже пришли на помощь своим приятелям.

Один из четверых схватил пивную бутылку, разбил её о край стола и двинулся на них с самодельным оружием. Его приятель вытащил нож из заднего кармана. Они обзывали Снейпа и Гермиону «жуликами» и грозились проучить умников.

Разумная часть Гермионы говорила, что сами виноваты: слишком возгордились и попались на уловку. Причём на весьма ловкую — тут она должна была отдать должное своему наставнику. Но практичная часть понимала: было поздно, вокруг полно мужчин, выпивки и тестостерона, и все только и ждали повода подраться.

Как всё могло так быстро выйти из-под контроля?!

Гермиона попыталась отступить, но обнаружила, что её окружили потные, ругающиеся мужчины.

Снейп ринулся в гущу с кием. Он ударил одного по руке, и нож со звоном упал на пол. Затем развернулся на триста шестьдесят градусов и взмахнул кием, словно битой. Последний из той четвёрки отлетел в сторону, но успел позвать на помощь. Остальные посетители двинулись к ним.

Гермиона перебралась к торцу стола, вытащила шары из полки и стала бросать их в надвигавшуюся толпу — как можно сильнее и точнее. Снейп смеялся — смеялся! — когда она попадала в самые уязвимые места нескольких головорезов. Сам он дополнял её атаки меткими ударами в рот, нос и глаза. В одно мгновение началась настоящая свалка. Снейп затолкал её под бильярдный стол, подальше от чужих глаз и ударов, а сам снова бросился в толпу.

Один мужчина напал на него. Снейп пригнулся, шагнул ему навстречу и перехватил снизу, а затем выпрямился, перекинув нападавшего через стол. Второму он ударил по колену, выведя его из строя. Третий бросился на него со своим кием, уже замахиваясь им над головой Снейпа. Тот молниеносно шагнул к нападавшему, перехватил кий и силой развернул его горизонтально.

Когда мужчина попытался вырваться, Снейп сменил тактику: воспользовался его собственным движением и со всей силы ударил его кием в живот. Тот согнулся пополам. Снейп резко вскинул колено и отшвырнул окровавленного, уже потерявшего сознание противника в толпу.

На мгновение путь наружу расчистился. Снейп схватил Гермиону за руку и резко потянул к чёрному ходу. Несколько местных обогнули бильярдный стол, пытаясь зайти им сбоку. Все они были вооружены киями. Снейп схватил треугольник для расстановки шаров и обрушил его на голову первого нападавшего. Затем дёрнул мужчину за него и впечатал лицом в угол стола. Снейп выхватил у него кий и яростно замахнулся на остальных.

Ближайший боец отбил удар своим кием, но Снейп не остановился ни на секунду. Противник защищался отчаянно и, отразив удар, потерял равновесие, завалившись вправо. Гермиона изумлённо наблюдала, как Снейп подпрыгнул и повалил его ударом ноги с разворота в голову.

Снейп остался без оружия, зато в пределах досягаемости другого вооружённого противника. Гермиона увидела, как он стремительно шагнул вперёд, обхватил того обеими руками за шею и резко притянул к себе, ударив лбом. Раздался какой-то неправильный хруст, брызнула кровь, и противник рухнул на пол. Снейп снова схватил Гермиону и вытолкнул её перед собой через пожарную дверь.

Они выскочили в переулок за пабом. Дверь с грохотом ударилась о стену и резко отскочила обратно, прямо на Гермиону. Она вскинула руки, выставив локти, и от удара онемели обе «смешные косточки». Ничего смешного в этом не было.

Снейп погнал её дальше по переулку, затем схватил несколько мусорных баков и раскрутил их над головой, как дервиш. Отпустив, он послал их в сторону преследовавших магглов. Разгневанные крики и ругань взметнулись вслед за баками — Снейп отправил в полёт не только железные контейнеры, но и весь мусор вместе с крысами. Он снова смеялся, но лицо его оставалось напряжённым. Настигнув Гермиону, он опять схватил её за руку и почти поволок за собой. Она совершенно не понимала, куда им бежать.

Погоня не отставала, когда переулок немного расширился. Вдоль одной стены стояли велосипеды и мопеды, а дальше переулок выходил на небольшую парковку у паба. Гермиона уже слышала полицейские сирены и почти чувствовала, как позади грохочут шаги разъярённой толпы. Она испугалась ещё сильнее, когда открылась главная дверь заведения и оттуда высыпали матерящиеся мужчины. Гермиона узнала двоих из их бильярдной компании. Они были ещё ближе, чем толпа, выбежавшая за ними через чёрный ход.

Гермиона почувствовала, как рука наставника подталкивает её вдоль ряда мопедов, велосипедов и мотоциклов. Она сбилась с шага, задыхаясь от усталости и страха. Возможно, всё закончилось бы более-менее цивилизованно, если бы полиция приехала, пока они ещё были внутри. Но теперь драка перекинулась на тёмную улицу, и Гермиона не хотела даже думать о том, что случится, если толпа их настигнет.

Она испуганно оглянулась и увидела, что Снейп держит в руке палочку. Он направил её на стоявший перед ними мотоцикл BMW и пробормотал «Люмос», сопроводив заклинание незнакомым движением палочки. Мотор мотоцикла зарычал, фара вспыхнула.

Гермиона не переставала бежать, но почувствовала, как Снейп обхватил её за талию. Он поднял её и усадил на заднее сиденье. Сам он вскочил на мотоцикл и схватился за руль.

— ГАЗУЙ!! — закричала Гермиона: преследователи быстро их настигали.

Только теперь она поняла, что мотоциклы стояли слишком тесно. Сердце колотилось в груди, горле и ушах, пока их машина дёрнулась вперёд и тут же замерла, зажатая металлом, хромом и резиной. Они застряли! С обеих сторон мотоцикл был зацеплен рулями, подножками и обтекателями соседних машин.

Гермиона услышала, а затем почувствовала, как Снейп выкрутил ручку газа. Она вскрикнула и крепко обхватила его за талию: переднее колесо взмыло вверх, и «Биммер» рванул вперёд. Они вырвались из ряда, опрокинув соседние мотоциклы. Те с грохотом посыпались на асфальт, словно костяшки домино, преградив путь преследователям.

Они продолжали разгоняться; переднее колесо всё ещё было в воздухе, пока мотоцикл мчался по мостовой перед пабом. Гермиона прижалась к Снейпу. Оба наклонились вперёд, и наконец он плавно опустил переднее колесо на дорогу — куда мягче, чем она могла себе представить.

Скорость он не сбавил, но свернул в сторону от сирен. И всё же за ними увязались две полицейские машины, добавив хаоса к их бегству. Гермиона слышала сирены и чувствовала, как машины всё ближе. Она прижалась к Снейпу, вцепилась в его рубашку, одной рукой удерживаясь за него, а другой достала палочку.

Насколько могла, она развернулась, прикрывая палочку телом, и наложила позади них мощное заклинание тумана. Слишком мало, слишком поздно. Первая полицейская машина уже проскочила сквозь завесу и по-прежнему преследовала их.

Они резко свернули за угол — так быстро и круто, что мотоцикл накренился почти до земли. Гермиона была уверена, что они сейчас упадут. Сердце колотилось в груди и горле. И всё же ей удалось наложить заклинание дезиллюминации. На такой скорости оно вряд ли сильно помогло бы: они стали бы размытыми, но их движение всё равно было бы заметно. Особенно в тёмных переулках, где фара мотоцикла была необходима — и при этом выдавала их с головой.

Они снова заложили крутой вираж. Гермиона и так потеряла равновесие, а тут заднее колесо заскользило вбок, опасно занося её часть мотоцикла. Забыв о магии, она стала искать, за что ухватиться. Отчаянно потянулась свободной рукой к одежде Снейпа, но промахнулась.

— Да чтоб тебя, Грейнджер! — крикнул он.

Он привстал, перенося вес, затормозил, снова дал газу и резко повернул. Ему удалось выровнять мотоцикл, но теперь тот опасно вилял в другую сторону. Из-за того, что Снейп переместился, Гермиону бросило вперёд, прямо на него. Она больше не могла удержаться, вцепившись в его рубашку, и схватилась за что попало. Её рука наткнулась на твёрдый кожаный ремень. Она обвела его рукой и просунула палочку между ремнём и брюками, пока пальцы болезненно не зацепились за тонкую металлическую пряжку.

Снейп коротко охнул и крепче сжал ногами мотоцикл. Его плечо ударило Гермиону по щеке, но теперь они уже выравнивались и снова набирали скорость. Наконец они вылетели из узких тёмных переулков на более широкую, освещённую улицу.

Гермиона заметила впереди большое открытое пространство и почувствовала сырой, затхлый запах воды. Похоже, они приближались к верфям. Она поражалась, что им удалось добраться так далеко. Снейп, судя по всему, прекрасно знал, что делает на мотоцикле. Оставалось надеяться, что он также знает, как выбраться из этой передряги. Сирены всё ещё звучали со всех сторон.

Внезапно они вылетели на открытую территорию большой верфи. Их окружали полицейские машины. Снейп прибавил газу, и переднее колесо снова взмыло в воздух. Он направил мотоцикл к единственному выезду — дороге в верхней части вытянутой прямоугольной верфи.

Они оказались в ловушке: слева была гавань, позади и справа — складские здания и полицейские машины. Оставалось только мчаться прямо вперёд.

— Чёрт, — пробормотал Снейп.

Гермиона вытянула шею и увидела, как две полицейские машины сходятся у дороги, перекрывавшей единственный путь к спасению. Между полосами въезда и выезда стояла будка охраны. На обеих полосах были шлагбаумы, но сейчас они были подняты. Наставник выкрутил газ и помчался туда. Полицейские машины были быстрее и уже занимали позиции, перекрывая дорогу бампер к бамперу.

Им не выбраться!

Мотоцикл снова занесло: Снейп резко затормозил и повернул к рампе, спускавшейся на дорогу вдоль набережной. Они мчались к рампе, а затем взлетели с неё — вниз, вниз, к узкой служебной дороге для погрузки и разгрузки. Гермиона снова вытащила палочку и наложила смягчающее заклинание прямо перед приземлением.

Мотоцикл вылетел из-под них и покатился по неровному, бугристому асфальту. Заклинание, должно быть, сработало: Снейп мгновенно вскочил и помог Гермионе подняться. Ни один из них не пострадал. Полицейские машины уже подъезжали; они резко остановились, и полицейские выскочили наружу, бросившись в погоню.

Им оставалось бежать только в одном направлении — прочь. Но там их ждал длинный металлический пирс, за которым не было ничего, кроме тридцати футов пустоты и воды внизу.

— Прости, Гермиона! — крикнул Снейп и швырнул её с края пирса под проклятия и крики полицейских.

Она кричала всю дорогу вниз, хотя чувствовала, что наставник летит рядом. Прямо перед тем, как удариться о холодную воду, вокруг её головы сомкнулось заклинание-бузинник. Гермиона погрузилась глубоко, глубоко вниз. Она не понимала, насколько глубоко и в какую сторону плыть к поверхности.

Она почувствовала, как кто-то потянул её за руку. Её прижало к телу наставника, и затем они закружились.

Последняя связная мысль Гермионы была такой: А можно ли вообще трансгрессировать под водой?

***

В следующий миг Гермиона обнаружила, что стоит посреди пустой деревенской площади рядом с небольшим фонтаном в Хогсмиде. Она дрожала от холода под ночным ветерком и смотрела на палочку Снейпа, направленную ей в лицо. Но ничего страшного не произошло: по одежде пробежал порыв воздуха от сушащего заклинания, а затем её окутало согревающее. И всё равно ей было холодно. Гермиона обхватила себя руками и съёжилась.

Они наконец перестали двигаться — впервые за долгие минуты, полные паники и адреналина. Они остались одни на тихой, тускло освещённой площади. Слышались лишь мягкий плеск воды в фонтане да стрёкот сверчков.

Гермиона поняла, что дрожит, но не могла остановиться. Она всё ещё задыхалась, но и этого никак не могла унять. Она не заметила, как двинулась, однако вдруг обнаружила, что отчаянно вцепилась в плечи Снейпа, прижавшись к нему грудь к груди, а его руки крепко обнимают её. Сердце бешено колотилось, дыхание было прерывистым. У него тоже.

Прошли долгие мгновения. Их испуганное дыхание постепенно выровнялось. Снейп осторожно отстранил Гермиону, удерживая её на расстоянии вытянутых рук. Она подняла на него тревожный взгляд широко распахнутых глаз — огромных, как блюдца. Он улыбался, беззвучно смеялся, и Гермиона поняла, что может только смеяться в ответ.

Она смеялась дольше, чем собиралась. Смех перешёл в пронзительные, истерические всхлипы и икоту, а потом — в жадные попытки вдохнуть. Голова закружилась; лёгкость и покалывание растеклись по телу. Гермиона вцепилась в рубашку Снейпа, сжимая пальцы в кулаки и тут же раскрывая ладони, прижимая их к его груди. Он тихонько рассмеялся и поддразнил её:

— Рискни. Повеселись, верно? Миссия выполнена, Грейнджер. Весёлое приключение с небольшим отступлением от плана… мягко говоря, вышло забавным. Грейнджер?

Он внимательно вглядывался в неё. Улыбка исчезала: Гермиона всё не могла отдышаться и продолжала цепляться за него.

— Всё хорошо, Гермиона? Не торопись. Дыши глубоко и медленно.

Он сам медленно и глубоко вдохнул, затем выдохнул, задавая ей ритм. Гермиона попыталась повторить за ним, но в панике хватала ртом воздух, не отрывая широко распахнутых глаз от его лица.

— Прости, малышка, — мягко и нежно произнёс он. Гермиона никогда прежде не слышала от него такого голоса. — Слишком много впечатлений.

Он продолжал глубоко и размеренно дышать, чтобы помочь ей, но пока без особого успеха.

Когда Гермиона в очередной раз глубоко вдохнула, Снейп шагнул к ней и снова притянул к себе. Он наклонил голову, приблизил лицо и завладел её губами — долгим поцелуем, от которого не хватало воздуха, кружилась голова и путались мысли.

Его губы были тёплыми. Его тело тоже. Гермиона смутно осознала, что из глубины её горла вырывается смущённый тихий стон.

Когда он наконец прервал поцелуй и Гермиона снова почувствовала реальность, Снейп пристально смотрел ей в глаза, застенчиво улыбаясь и нежно обхватив ладонями её щёки. Он прошептал своим бархатным баритоном:

— Ты была права. Иногда нужно рискнуть и немного повеселиться. Гермиона.

Она чувствовала тепло его рук, его улыбки и его взгляда.

Вот уж действительно — стоит рискнуть, — подумала она и потянулась, чтобы поцеловать его снова.