Глава 1: 1.

— Пикник! Пикник, пикник, пикник! — распевала Джинни, размахивая корзиной и пробегая через двор мимо кудахчущих кур. Она направлялась к холму, где одинокое дерево гордо возвышалось у входа в яблоневый сад «Норы».

— Эй, осторожнее! Ты сейчас всю еду растрясёшь! — крикнул Рон.

Младшая сестра его не слушала — ей нужно было найти место, где тени побольше. Когда ты рыжая, быстро усваиваешь: кожа — очень, очень чувствительный орган, который обгорает быстрее, чем успеешь сказать «квиддич».

— Это стабилизирующая корзина, гений, — похвастался Фред, плюхнувшись на траву. — Её содержимое не растрясёт даже землетрясение.

Рон лишь хмыкнул, уселся рядом и проверил, не пострадала ли еда от сестриной прыти. Тем временем Гарри чмокнул Джинни в губы — к огромному возмущению близнецов, скорчивших брезгливые рожи. Гермиона вздохнула и закатила глаза.

Рон достал свой сэндвич с беконом и победно облизнулся, а затем протянул Гермионе её сэндвич с курицей и салатом. Потом передал корзину Фреду и Джорджу, пока Гарри и Джинни углубляли поцелуй.

— Как думаешь, сколько они ещё протянут? — ехидно спросил Фред у Гермионы. Та нахмурилась.

— Пять галлеонов, что я доем это раньше, чем они перестанут целоваться, — заявил Джордж, выбирая из корзины внушительный сэндвич с горчицей.

— Идёт, — рассмеялся Фред.

Джордж принялся как можно быстрее уплетать свой сэндвич. Гермиона неодобрительно наблюдала за ним, а Рон подавлял смешок.

— Могу показать, как надо, — с лёгкой ухмылкой заметил он старшему брату.

Гермиона тут же смерила его испепеляющим взглядом, и Рон поспешил заняться своим беконом.

Прошло несколько долгих секунд, прежде чем Джинни и Гарри наконец оторвались друг от друга. Фред торжествующе вскинул руки: он выиграл пять галлеонов. Но тут парочка сразу же вернулась к прерванному занятию — их губы разошлись так широко, будто они тренировались делать искусственное дыхание.

— Эй, вам обязательно всем этим напоказ заниматься? — добродушно окликнул их Рон, хотя в его голосе прозвучала лёгкая колкость.

Как обычно, именно его невинное замечание разозлило Гермиону.

— Ой, да перестань, Рон! Они не назло тебе это делают — просто могут себе позволить! То, что ты до сих пор никого не нашёл, ещё не значит…

Озадаченный и задетый внезапной резкостью Гермионы, Рон поступил единственным известным ему способом: громко возразил. И вот они снова заиграли в свои привычные кошки-мышки — только теперь уже никто не знал, кто из них кошка, а кто мышка.

Рон и Гермиона тайно вздыхали друг по другу ещё со второго курса. Но робкие попытки Рона завоевать сердце Гермионы не продвинулись дальше его последней отчаянной попытки на пятом курсе — тогда он купил ей духи. Позже он попытался забыть о ней, встречаясь с Лавандой Браун. Всё прошло примерно так, как и следовало ожидать: Гермиона возмущённо плюнула ему в лицо и несколько месяцев не разговаривала с ним, пока Гарри и Джинни сближались и наконец не начали встречаться. В конце концов Рон расстался со своей прилипчивой девушкой. И теперь, когда оба влюблённых голубка были свободны и вернулись в «Нору» на лето перед седьмым курсом, каждый Уизли — включая Гарри — ждал, когда кошка поймает мышку. Или, точнее, когда они наконец поймут, что любят друг друга, и перестанут сводить всех с ума своим наэлектризованным напряжением.

Сегодня, похоже, не должен был стать тем самым днём… пока один из братьев Уизли не решил, что с него хватит и пора нарушить привычный ход вещей.

— Всё, не могу больше! Хватит уже ходить вокруг да около! — воскликнул Джордж, в отчаянии вскинув руки. В воздух взмыла капля горчицы. — Вы вообще собираетесь наконец сойтись? Или тебе настолько нравится ходить с яйцами, полными спермы, братишка?

Рон издал сдавленный писк: кусок сэндвича пошёл не в то горло. Правда, лицо его внезапно залилось краской, возможно, совсем по другой причине.

— О чём ты говоришь? — растерянно спросила Гермиона.

— Не прикидывайся невинной! — сказала Джинни, наконец оторвавшись от Гарри и оставив его ошеломлённо моргать. — Надо быть слепым, глухим… да ещё и безмозглым, чтобы не замечать то… это… что между вами происходит. Мы годами ждём, когда вы уже будете вместе!

Гермиона несколько раз моргнула. Рон, казалось, пытался сделаться как можно меньше, прижимая сэндвич к груди, будто тот мог его защитить. Джинни раздражённо махнула рукой в их сторону, указывая на то, как близко они сидят. Когда один из них тянулся к корзине, колено Рона касалось бедра Гермионы.

Гермиона посмотрела на Рона. Тот по-прежнему уставился на сэндвич, словно надеялся, что тот оживёт и съест его.

— Я и Рон?.. — Она печально улыбнулась. — Нет, мы не… Мы просто давно дружим, очень крепко дружим, правда, Рон? — Она толкнула его локтем.

Высокий рыжий парень сдавленно, почти истерически рассмеялся.

— Да! Да, дружим! Давно дружим, крепко дружим! Конечно!

На лицах братьев и сестры Уизли отразился ужас. Одни не верили в жалкую попытку Рона отрицать семилетнюю влюблённость в Гермиону; другие не могли поверить, что эта жалкая отговорка и вправду сработала на ней — одной из самых умных волшебниц своего поколения.

Гарри же просто хотел вернуться к поцелуям с Джинни, но решил проявить милосердие к своему несчастному влюблённому другу.

— Гермиона, только не говори, что ты никогда не видела в Роне… кого-то большего, чем друга? — осторожно спросил он.

Щёки Гермионы порозовели. Она накрутила на палец один из непослушных локонов и отвела взгляд от Рона. Тот, кажется, уже забыл о сэндвиче и смотрел на неё с выражением, которое можно было описать только как отчаянную мольбу.

— Ну, конечно, я об этом думала! — сказала девушка, и у рыжеволосых Уизли вспыхнула надежда. За исключением одного: тот издал сдавленный вздох. — В конце концов, он замечательный! Он мой лучший друг, мой любимый мальчик с одиннадцати лет. Он смешной, симпатичный, добрый и милый… Иногда бывает придурком, но это часть его очарования, понимаете?

Она обняла за плечи Рона, который вот-вот должен был самовоспламениться. В его взгляде отчаянная тоска сменилась испуганной надеждой.

— Вообще-то Рон почти идеальный парень моей мечты!

Гермиона повернулась к Рону с улыбкой, каким-то образом совершенно не замечая его ошеломлённого лица. Никто не смел пошевелиться, боясь прервать признание в любви, которое должно было вот-вот прозвучать…

Но тут Гермиона убрала руку с его плеч и повернулась к Гарри.

— Но этого не будет.

Рон выглядел так, словно вот-вот расплачется.

— Да. Не будет, — сказал он. Удивительно ровным голосом, надо отдать ему должное.

— Это же очевидно, верно? Рон был бы для меня идеальным, если бы не то, что он…

— …просто друг, — печально пробормотал Рон, снова уставившись на сэндвич.

— …гей, — закончила Гермиона в тот же миг.

За этим заявлением повисла ошеломлённая тишина. Даже куры во дворе замолчали.

Но больше всех растерялся сам Рон.

— Что? — прохрипел он, только не с первой попытки.

Гермиона повернулась к нему, всё ещё совершенно не осознавая, насколько ошиблась.

— Ты гей, — просто сказала она.

Рон моргнул.

— Нет. Я не гей.

— Гей, — настаивала она.

— Не гей!

— Гей!

— Послушай, Гермиона, думаю, я бы первым узнал, если бы был геем, ясно? — возразил Рон, и привычный спор вернул ему часть боевого настроя. — К тому же я встречался с Лавандой.

Он торжествующе откусил сэндвич.

— Ой, брось. Ты был бы не первым геем, который пытается отрицать свою ориентацию, заводя отношения с девушкой, — со знанием дела сказала Гермиона, пока остальные обменивались обречёнными взглядами. — Да и отношениями это не было, ты сам это знаешь. Она всё время жаловалась, что ты не хочешь зайти дальше, а в тот день, когда она попыталась склонить тебя к близости, ты практически сбежал!

Фред посмотрел на младшего брата с полным недоверием.

— Девушка предлагает тебе переспать с ней, а ты убегаешь? Ты мог бы сорвать куш — и просто… Что с тобой такое, Ронни?

Джордж восхищённо присвистнул.

— Вот это я понимаю — верность своим убеждениям.

Гарри лишь постарался сделать вид, будто его здесь нет.

Джинни воскликнула:

— Ой, пожалуйста, только не надо обсуждать нашу сексуальную жизнь!

Что до Рона — бедного старого Рона, — его лицо выражало одно сплошное мучительное потрясение. Во-первых, старшие братья теперь знали, что он всё ещё девственник. Во-вторых, младшая сестра, похоже, уже успела заняться сексом раньше него — и его и без того пошатнувшаяся самооценка от этого лучше не становилась. И, в-третьих… ну, ничего особенного. Просто девушка, в которую он безумно влюблён уже около пяти лет, считает его геем.

Но Гермиона всё ещё думала, что не объяснила свою мысль до конца.

— Если подумать, всё было ясно ещё со Святочного бала.

Теперь её слушали все.

Фред выглядел так, будто приготовился услышать величайшую шутку в своей жизни — и, в каком-то смысле, так оно и было. Джордж не знал, чему больше удивляться: словам Гермионы или тому, как они могли разбить и без того хрупкое сердце младшего брата. Гарри смотрел с обречённым видом человека, ожидающего неминуемого столкновения двух скорых поездов. Джинни же раскрыла рот, догадавшись, к чему ведёт Гермиона.

Все помнили, как младший брат Уизли ревновал на Святочном балу. После этого он надулся и заперся в спальне — а, по словам Гарри, ещё и плакал во сне, — пока Гермиона не спасла остатки своего вечера, поцеловав Виктора Крама, международную звезду квиддича. Крам, к тому же, был кумиром Рона, его образцом для подражания и, вероятно, знаменитой влюблённостью.

Сейчас Рон едва не задыхался.

— С-святочный бал? Почему… как… что?..

— Да брось! — раздражённо сказала Гермиона. — Ты весь вечер глаз с него не сводил и так ревновал меня, что это было видно даже из космоса! Виктор Крам! Твой дорогой Вики! Всё же очевидно! Правда, ребята? — добавила она с горечью, обернувшись к друзьям в поисках поддержки.

Но вместо поддержки она увидела, как Фред отчаянно пытается сдержать смех; Джордж медленно качает головой, не веря своим ушам; Гарри выглядит совершенно равнодушным ко всему происходящему, а Джинни прикрывает рот ладонями.

— …Правда? — повторила Гермиона, повернулась к лучшему другу и наконец заметила его выражение лица.

Веснушки на лице Рона резко выделялись на фоне кожи, побелевшей как алебастр. Его голубые глаза широко распахнулись; в них смешались ужас, неверие и сокрушительное отчаяние. Они уже начинали тревожно блестеть. Рон несколько раз моргнул, попытался что-то сказать, выдавил только сдавленное «я…», едва заметно покачал головой… а потом резко вскочил. Он выпрямил ноги, уронил недоеденный сэндвич в траву и бросился прочь от пикника, скрывшись в яблоневом саду «Норы».

Гермиона моргнула.

Ещё раз.

И ещё.

Что-то не сходилось. Может, он собирался признаться, а она испортила ему момент? Нет, тогда он бы обрадовался… На её месте она бы обрадовалась. Правда?

Из мыслей её вырвал странный высокий хрип. Фред схватился за живот, а потом, прежде чем Гермиона успела спросить, всё ли с ним в порядке, завыл от смеха. Он повалился на спину в траву и от приступа хохота даже замолотил ногами по воздуху.

Гермиона обернулась к Джинни, надеясь получить объяснение, но та выглядела совершенно ошеломлённой.

Вообще, Джинни, Гарри и Джордж тоже казались потрясёнными до глубины души.

Только тогда до Гермионы наконец дошло.

— О боже… Нет…

Гарри медленно кивнул.

— Но он не… То есть… Рон… Я?!

Джинни вскинула руки к небу. По её лицу было видно, что она не понимает, как Гермиона могла так долго не замечать очевидного.

— Да, гений!

— Но… как… с каких пор…

Джорджу снова всё это надоело.

— Хватит болтать, беги! Беги, пока он не бросился в пруд!

От этих слов Гермиона словно получила удар током.

— О боже, Рон! — воскликнула она, вскочила на ноги и помчалась со скоростью скаковой лошади. Наконец она решила стать кошкой.

— Просто уточню: на четвёртом курсе Рон был без ума от Виктора Крама, да? — вслух задумался Гарри.

Джинни фыркнула:

— Ещё как.

Фред снова разразился хохотом.

— Что ж, когда-нибудь их детям будет что рассказать, — невозмутимо сказал Джордж, подняв свой сэндвич с горчицей. — О, глядите-ка!

Сэндвич Гермионы приземлился прямо на тот, что уронил Рон.

Четверо друзей с улыбками посмотрели на забавное совпадение.

А потом Фред подал голос:

— Как думаете, они сейчас там в таком же положении?..

— ХВАТИТ ОБСУЖДАТЬ НАШУ СЕКСУАЛЬНУЮ ЖИЗНЬ! — закричала Джинни, а Гарри подавился тыквенным соком.