Глава 1: 1.

Гарри провёл в Министерстве около шестнадцати часов, когда Рон запустил ему в лицо конвертом, как фрисби.

Справедливости ради, это его немного взбодрило.

— Сегодня вечером, — сказал Рон. Ему вообще-то не полагалось находиться в кабинете авроров, и, скорее всего, он проник туда не самым законным способом. Хотя, вероятно, не таким уж сомнительным, как если бы он оглушил сотрудника и украл его внешность, так что Гарри не стал спрашивать. — У нас.

Гарри вскрыл конверт и развернул клочок пергамента. Там было написано всего одно слово: «Хэллоуин».

— Это приглашение?

— Ага, — ответил Рон.

— Дай мне передышку, у меня было всего пять минут.

— Да даже тролль за пять минут справился бы лучше. Ты не мог указать хоть какие-нибудь подробности? Я и так знаю, что сегодня Хэллоуин.

— Я тебе и говорю подробности, — сказал Рон, будто это было очевидно. — Сегодня вечером. У нас.

К этому моменту Гарри уже почти не спал.

— А что будет?

— Хэллоуин, — ответил Рон.

Кажется, он понял, что Гарри вот-вот швырнёт в него чем-нибудь тяжёлым, потому что поспешно добавил:

— Поужинаем и всё такое, но Хэллоуин отмечаем по-маггловски. Идея Гермионы.

— Правда? — скептически переспросил Гарри.

— Нет, но она и не отказалась, — жизнерадостно сказал Рон. — Ну же! Ты придёшь. Джинни уехала. Что ты собирался делать — сидеть дома и хандрить?

— Именно, — ответил Гарри. — У меня это даже в ежедневнике записано, так что, думаю, ты поймёшь: в последний момент планы не поменять.

Рон фыркнул.

— Увидимся в семь, маленький лучик солнца. И не забудь нарядиться во что-нибудь страшное.

— Например, заявиться на работу к человеку с приглашением в последнюю минуту? — крикнул ему вслед Гарри.

Рон лишь махнул рукой, не подозревая, какими красочными словами Гарри его сейчас обзывает про себя.

Гарри очень любил своих лучших друзей, но, по его опыту, Хэллоуин часто заканчивался катастрофой. К тому же ему совсем не хотелось отмечать его «по-маггловски». Кажется, там нужно было приставать к незнакомцам на пороге и выпрашивать сладости. (Дадли такое обожал.) Гарри уже много часов пытался выйти на след, Джинни не было одиннадцать дней, девять часов и тридцать две минуты — не то чтобы он считал, — и ему просто хотелось лечь спать, чёрт побери.

Это желание стало ещё сильнее в шесть пятьдесят семь вечера, когда он, едва успев переодеться дома, переместился к друзьям. Он мог придумать много вещей, которые его пугали: выступления перед публикой, оставаться наедине с Перси, тот случай, когда Рон чуть не застал его с Джинни… Но ни одну из них было не так-то просто превратить в костюм. В последний момент Гарри взглянул на себя в зеркало — бледного, с тёмными кругами под глазами — и решил, что с помощью косметики Джинни можно обойтись тем, что у него уже есть.

Он каминной сетью переместился к Рону и Гермионе и приземлился на кухне, застав их посреди спора. К счастью, с появлением Гарри им стало на ком сорваться.

— А ты кем нарядился? — спросил Рон вместо приветствия.

— Очевидно же, — сказал Гарри, указав на своё белое лицо и запавшие глаза. — Я мёртвый Гарри.

Рон рассмеялся, а Гермиона возмутилась:

— Это совсем не смешно!

— Оно и не должно быть смешным, — заметил Гарри. — Оно должно пугать. А ты вампир?

Он обращался к Рону: тот был белее мела, одет во всё чёрное, а на подбородке у него размазана искусственная кровь. По крайней мере, Гарри надеялся, что она искусственная.

— Ага, — с гордостью ответил Рон и показал заострённые зубы. — Круто, да? Куда лучше костюма Гермионы.

Гермиона, похоже, только что вернулась с работы: при ней были папки, а сама она была в своей обычной строгой мантии в тонкую полоску и туфлях на каблуках. Она закатила глаза.

— Я же говорила. Я ведьма.

— Ведьма — это не страшно! — возразил Рон.

— Ты уверен? — пробормотал Гарри.

— Может, в нашем мире и не страшно, но ты сам хотел устроить маггловский Хэллоуин. А у магглов ведьма — один из самых популярных костюмов, — сказала Гермиона. Она положила папки на стол с таким видом, будто этим поставила точку в споре. На лице у неё появилась самодовольная улыбка. — Правда, Гарри?

— Ну, да, — пришлось согласиться ему. — Но могла бы надеть шляпу. И разве ведьмы не носят метлы?

Гермиона посмотрела на него так, что стало ясно: лучше не продолжать.

— И что теперь? — быстро спросил он, пока мёртвый Гарри снова не стал реальностью. В очередной раз. — Пойдём выпрашивать сладости?

— Что? — переспросил Рон. — Нет, с чего бы?

Гарри непонимающе посмотрел на него.

— Я думал, ты хотел отметить Хэллоуин по-маггловски.

Рон обвёл рукой кухню. Она была увешана яркими баннерами и украшениями — такими обычно заполняют витрины маггловских магазинов весь октябрь: кричаще-оранжевые тыквы, искусственная паутина и пластиковые летучие мыши.

— Понятно, — медленно проговорил Гарри. — Но… мы остаёмся дома?

— Ну да, конечно, — ответил Рон. — На улице холодно. К тому же Гермионе сладкое нельзя.

Гермиона выглядела одновременно раздражённой и крайне довольной.

— Рон, мне двадцать четыре. Если я захочу сладкого, то съем.

— Ну, всё равно холодно. И, говорят, это странно — если взрослые ходят без детей. Я пытался одолжить Виктуар, но Флёр не разрешила. Да и не знаю, как вы, а я уже не чувствую ни спины, ни ног. Совсем не хочется куда-то идти.

Для Гарри эти слова прозвучали музыкой, хотя он смутно задумался: нормально ли, что трое молодых людей чуть за двадцать так рады провести вечер дома, с горячим ужином и удобными креслами.

— Но сладости для детей, если кто-нибудь к нам постучится, я всё-таки купил, — добавил Рон и указал на большую стеклянную миску на столике. — Маггловские сладости странные, да? И супермаркет тоже странный. Передо мной в очереди стояла женщина и пыталась расплатиться кучей разных купонов. У неё целая гора покупок была! Чёрт знает сколько времени заняло.

Гарри заглянул в миску. Он узнал несколько марок по обёрткам, которые валялись на полу в спальне Дадли: леденцы-барабанные палочки, фиалки в сахаре — кому вообще они нравятся? — конфеты-освежители… Гарри иногда потихоньку утаскивал одну-две, но, по большому счёту, волшебные сладости были куда лучше. А Рон сейчас выглядел точь-в-точь как Артур, когда тот находил новую батарейку.

Зато ужин Рон приготовил превосходный. К восьми, когда к ним постучалось всего несколько групп детей, а те с восторгом визжали от костюма Рона и его жуткого хохота, все трое были сыты и приятно размякли от вина за ужином. Когда снова прозвенел дверной звонок, Рон — развалившийся на диване и обнявший сонную Гермиону — застонал.

— Думал, на сегодня они закончили, — зевнул он. — Гарри, открой.

— Это твой дом! — возразил Гарри. Он никуда не собирался, если можно было этого избежать. Его старые кости (двадцать четыре года) уже удобно устроились в кресле, и покидать его не собирались. — Я почётный гость.

— Ну да, можешь сколько угодно себе это повторять, — сказал Рон. — Пока идёшь открывать дверь.

— Гермиона! — позвал Гарри, но в ответ услышал только невнятное: «Самоткройдверь», пробормоченное в свитер Рона.

Кости скрипели, суставы хрустели, всё тело протестовало. Гарри с трудом поднялся из кресла и побрёл к входной двери — утихомирить докучливую толпу детей, охочих до сладкого. (А не старик ли он, случаем? Это начинало тревожить.)

Видимо, старик: зрение у него тоже совсем испортилось. Перед ним должна была стоять орава назойливых детей, помешанных на сладостях, но он увидел только…

— Сладость или гадость, — произнесла Джинни с обаятельной улыбкой.

— Ты ведь не гадость? — уточнил Гарри, вспомнив прошлые Хэллоуины и подумав, как же это было бы на них похоже — если бы Тёмный маг явился к нему в облике его девушки.

— О нет. — Джинни прижалась к нему; её цветочный аромат наполнил ему нос и голову, а тепло её тела тут же отозвалось где-то… в других местах. — Я определённо сладкое угощение, дорогой.

— Ещё какое, — пробормотал он, целуя её в губы, потом в шею… А потом спохватился. Они ведь стояли на пороге дома Рона и Гермионы, где в любой момент могли появиться дети. Пока отложим.

— Что… что ты здесь делаешь? — спросил он, с большим трудом отстранившись и собрав всю силу воли, чтобы мыслить связно. — Я думал, ты вернёшься не раньше чем через три дня!

— Матч с Гейдельбергом отменили. Я поговорила с Гермионой и решила сделать тебе сюрприз…

— Это уж точно, — согласился он, неловко переминаясь с ноги на ногу. Хорошо хоть, на нём была мантия. — Хотя, признаться, я бы предпочёл, чтобы мы были дома. И Рон будет недоволен, если на тебе нет костюма.

— Уверена, что застать нас целующимися на пороге — самый страшный кошмар Рона, — весело сказала Джинни. — Мне этого вполне достаточно.