Глава 1: 1.

Обжигающая боль проклятия превращает её улыбку в крик, и она проваливается во тьму.

Вниз.
Вниз.
Вниз.

Она застыла в свободном падении.

Её окутала бесконечная тишина, в которой время уже ничего не значило.

Она всегда горела чувствами и любила всё чувственное. Теперь же, в бестелесном облике, она ощущала лишь безграничный холод и могучее притяжение бездны, манившей раствориться в ней.

Она сопротивляется.

Уходит в воспоминания, которые хранит её душа.

Вспоминает своего Тёмного Лорда.
Его несокрушимую силу и волю.
День их первой встречи, день, когда она приняла Метку, и день, когда они наконец скрепили свою любовь.

Она любила его каждой частицей своего существа.

Безграничная страсть к нему питала её жизнь и согревала долгие годы, когда она гнила в ледяной камере Азкабана.

Но бездна была тюремщиком куда более беспощадным, чем дементоры, и не позволяла ей искать утешения в образе своего Лорда. С каждым воспоминанием холод вокруг становился всё невыносимее. Он резал её, словно ледяной нож, оставляя борозды на душе, пока боль не стала слишком сильной.

Она признаёт поражение и позволяет своей душе соединиться с пустотой.

Вниз.
Вниз.
Вниз.

Проходит вечность, и она молит об избавлении от существования; просит тьму либо поглотить её окончательно, либо отпустить.

Вниз.
Вниз.
Вниз.

Проходит ещё одна вечность, и время утрачивает смысл. Она больше не помнит, каково это — быть человеком, ступать по твёрдой земле или ощущать, как солнечный свет согревает кожу.

Вниз.
Вниз.
Вниз.

Проходит ещё одна вечность — или всего несколько секунд, — и она с трудом пытается вспомнить своё имя. Внутри поднимается паника, пронзая эмоциональную пустоту, и она ищет ответ в собственной душе.

Бел…

Имя снова ускользает.

Белла…

И вдруг, в ослепительной вспышке ясности, оно возвращается.

Она повторяет его, словно мантру:

Беллатриса Блэк.
Дочь Сигнуса и Друэллы.
Сестра Андромеды —

Мысли замирают: её захлёстывает воспоминание.

**

Андромеде было пять, а Беллатрисе — семь, когда они решили тайком выбраться из детской.

День был чудесный: ярко-голубое небо, воздух густо пахнет жимолостью и лавандой. Обеим надоели уроки хороших манер, на которые их заперли в доме.

Поэтому, когда их отправили на послеобеденный сон, они задумали приключение.

Белла упивалась тем, что они с сестрой становились сообщницами в преступлении.

Оставив Нарциссу спать на кушетке, они молча вылезли из высокого эркерного окна с переплётами. С заговорщическими улыбками сбросили вниз туфли. Белла помнила, как они упали на террасу одной кучей: бирюзовые бархатные туфельки Андромеды рядом с бордовыми парчовыми башмачками Беллатрисы.

Они ещё раз улыбнулись друг другу, а потом полезли вниз по оплетённой плющом решётке. Дерево было шершавым и занозистым под пальцами Беллы, а лозы содрали кожу с её рук.

Благополучно спустившись на террасу, они надели обувь, взялись за руки и со всех ног помчались к лесу на краю отцовского поместья. Ладони, сцепленные вместе, вспотели, пока Беллатриса тянула Андромеду за собой. Солнце палило макушку, а платье тесно обхватывало грудь.

Наконец они добрались до опушки. Их дыхание сбилось, а прохладная тьма леса манила укрыться в ней.

— Белла, ты правда думаешь, что мы поймаем ярви? — спросила Андромеда, задыхаясь.

— Конечно, — ответила Белла с уверенностью, которой не было никаких оснований.

Она снова взяла сестру за руку и приложила её к месту над собственным сердцем.

— Ты ведь мне доверяешь, «Меда»?

Андромеда покачала головой, и глаза её загорелись преданностью.

— Я всегда буду тебе доверять, Белла.

**

Воспоминание растворяется.

Она снова остаётся одна.

Яркость пережитого кружит ей голову, но сколько бы она ни старалась, восстановить его целиком не удаётся. Вместо этого всплывают обрывки ощущений: радость детства, непоколебимая любовь к сестре и азарт от нарушения отцовских правил.

Вскоре чувства превращаются в образы, вспыхивающие в сознании.

Ночи в комнате Андромеды, когда они читали приключенческие романы.
Кровная клятва, которую они дали в ночь перед отъездом Беллы в Хогвартс.
Дождь, когда Беллатриса стояла у дверей новой квартиры Андромеды.

Образы распутываются, словно разматывающийся клубок.

Нить сестринской связи.

Связь, разорванная предательством.

Её душу захлёстывает гнев, и в фокусе возникает новое воспоминание.

**

Есть два мгновения, когда Беллатриса чувствует себя наиболее живой: на пороге оргазма и в пылу битвы.

Разноцветные вспышки сглазов и проклятий рассекают воздух, тяжёлый от клубов пыли, резкого запаха крови и горелой плоти.

Крики умирающих и раненых становятся музыкой её охоты.

Наконец она замечает добычу. Та сражается с Долоховым; её плавные, текучие движения палочкой почти в точности повторяют материнские. Брови сведены так же, как у Андромеды, когда та ломала голову над домашними заданиями по нумерологии.

Но всё остальное в ней — от того магла. От мерзкого ничтожества, разрушившего жизнь её сестры. От недостойного зверя, вырвавшего сердце Беллы, когда украл Андромеду. Сегодня сестра заплатит за боль, которую причинила Беллатрисе. Заплатит за все случаи, когда Белла защищала её перед отцом, а Андромеда при первой же возможности сбежала.

Дерево палочки словно обжигает ладонь Беллатрисы, когда она выходит навстречу племяннице, о существовании которой прежде не знала.

**

В холодной темноте спальни Андромеда резко просыпается. Сердце бешено колотится, она задыхается и ловит воздух ртом.

Сон казался таким настоящим.

Проходит несколько минут, прежде чем она понимает, где находится. Осознаёт, что кожу обдувает ледяной зимний воздух, а не обжигающая летняя духота.

Она проводит стопой по мягкой поверхности матраса: кожа цела, в ней нет занозы, которая вонзилась в неё, когда во сне она спускалась по решётке.

«Я всегда буду тебе доверять, Белла».

Андромеда закрывает глаза, надеясь, что тьма сотрёт память об этих словах, которые теперь пронзают её насквозь.

Она сглатывает. Слюна густая, словно патока, и вязнет в горле.

В бодрствующей жизни она часто притворялась, будто Беллатрисы никогда не существовало; будто её Нимфадора погибла от руки какого-то безымянного Пожирателя смерти.

Но здесь, в пограничье между сном и явью, призрак Беллатрисы нависает над ней.

По привычке рука шарит по ледяному месту на подушке рядом, пока в мыслях оживают воспоминания.

Две руки, соединённые в кровной клятве: Беллатриса обещает не забывать Андромеду, когда уедет в Хогвартс.

Нерушимая клятва, что Белла всегда будет принадлежать ей.

Клятва, которую Белла нарушила, променяв Андромеду на Волдеморта и обещанную им власть. А потом, когда война пришла к порогу их дома, заменив Андромеду Нарциссой.

Слёзы текут по лицу Андромеды и остывают на губах.

Золотой свет рассвета уже пробивается из-за краёв зашторенных окон, когда голодный плач Тедди пронзает её мысли.

«Я всегда буду тебе доверять, Белла».

Детские слова повторяются в её памяти. Андромеда поднимается с постели, пошатываясь, и её захлёстывает волна гнева.

— Надеюсь, ты горишь в аду, Белла, — бормочет она, надевая старые тапочки Теда.