Глава 4: Глава 4. Рози

Рози

⁂

1 сентября 1994 года

Роуз Поттер не испугалась, когда настала пора надеть Распределяющую шляпу. Она торжествующе улыбнулась, когда заместительница директора профессор Спраут надела шляпу ей на голову, и почувствовала смех волшебного предмета.

— Амбиции так и катятся с тебя волнами, дитя, — заговорила шляпа. — Никаких сомнений насчёт будущего и своей природы, как у твоего брата. Такая уверенность, что мир прогнётся под твою волю.

— Ну, я не стану навязывать свою волю силой, как Том, если вы об этом, — сказала Роуз шляпе.

— Нет. Я это вижу. У тебя нет желания вредить. Ничего общего с тем мальчиком. Ты станешь силой, Роза Петуния Поттер. С нетерпением жду вестей о твоих великих делах… ЛУЧШЕ БЫТЬ В СЛИЗЕРИНЕ.

Роуз улыбнулась, когда шляпу сняли с её головы. Она глянула на брата за столом Гриффиндора — и на миг усомнилась, поддержит ли он её распределение. Сомнения смыло, когда она увидела, как Гарри вскарабкался на скамью и начал за неё скандировать. Потом она посмотрела на преподавательский стол: папа отплясывал танец-доз-и-до с дядей Лунатиком, выкрикивая «мы так и знали!». Роуз облегчённо выдохнула и обвела взглядом Большой зал: кузены и их друзья тоже ликовали за неё.

Поддержка семьи — единственное, что имело значение.

Она торжествующе уселась среди первокурсников-слизеринцев и снова улыбнулась. Сев, она почувствовала себя как дома — словно магия её предка поднималась ей навстречу. Дариус говорил ей, что она почувствует это в спальнях, в Тайной комнате и за столом Слизерина, но ощущение всё равно застало её врасплох. Гарри и Далия чувствовали его, когда бывали в Тайной комнате, и говорили, что остаточная магия Салазара Слизерина ощущается как дом. Они были правы. Роуз почувствовала, как любовь и гордость её предка обнимают её.

Роуз знала душой: она законная наследница своей тёти. Если бы этот Риддлер (папино прозвище для её самого ненавистного дяди прижилось) не убил маму, когда Роуз была ещё плодом, Роуз родилась бы задолго до Далии. Она была бы старшей из выводка Эвансов без наследства от отца, и естественно было бы отдать его ей. Пока же тётя Тюни ждала, пока все дети пойдут в школу, чтобы выбрать наследника. Роуз знала, что некоторые её кузены примут имя Гонт, но она чувствовала всем существом: следующая леди Гонт — она.

Магия предка коротко сжала её при этой мысли — что-то вроде объятия. Похоже, Салазар одобрял.

Пока этой поддержки Роуз хватало. Она умела ждать.

⁂

Лето 1998 года

— «Генри Джеймс Поттер, наследник Поттер, выпускается с ЖАБА по следующим предметам: зельеварение, магическая теория, магическое право, алхимия, чары, защита от Тёмных искусств и трансфигурация. За время учёбы в Хогвартсе он был ловцом Гриффиндора и последние два года капитан команды. Наследник Поттер начнёт стажировку мракоборца в августе».

Роуз закатила глаза, пока её старший брат отплясывал через сцену за своей выпиской с оценками от тёти Августы, а тётя Минерва перечисляла его достижения. Роуз заметила, как мама с папой строят друг другу глазки.

— Мы это сделали! — хихикнула мама, пока папа полез присоединяться к тёте Белле и дяде Сириусу, отплясывающим на стульях.

Роуз фыркнула со своего места рядом с мамой.

— Всего семь ЖАБА? Я это обойду легко, — заявила она.

Гарри был остёр как бритва, а может, и острее неё. Но, как папа и мама, Гарри брал только те курсы, что работали на его долгосрочную цель: стать главой мракоборцев и главой Дома Поттер. Роуз не хотела ограничивать себя — она хотела суметь ухватить любую возможность, которая подвернётся. Первый план: стать наследницей тёти Тюни и с этого положения выйти в министры, как мама, а со временем — в генеральные магистры чародейства, как прадедушка. Она собиралась изучить каждую отрасль магии, какую сможет, — на случай, если План А не выгорит. Роуз умела быть гибкой и держала приемлемые запасные варианты. Она слизеринка: у неё есть планы Б на случай, если планы Б провалятся.

Мама хмыкнула, но спорить не стала. Она знала: противоречить амбициозному отпрыску Эвансов бесполезно.

— Ты ещё даже СОВ не сдавала.

— Эдди сдала свои на год раньше. Просто дядя Сириус с тётей Беллой круче вас с папой, — простонала Роуз.

— Они не настолько крутые, — сказал Ригель с ряда позади, и Роуз обернулась на кузена, в ужасе взиравшего на своих родителей.

Тётя с дядей не слышали разговора — они стояли на сиденьях, танцуя и ликуя за каждого выпускающегося ребёнка ковена. К счастью, ковен Принцев решил занять два последних ряда из соображений безопасности, иначе выходки лорда Блэка и леди Стрейндж взбудоражили бы публику. Роуз не хотела бы читать в «Пророке» о том, что мама использует пост министра, чтобы вытаскивать ковен из неприятностей. Какая досада.

Роуз просто ткнула пальцем в папу, вытворявшего то же самое, что её тётя с дядей:

— Я вам не сочувствую.

Адара, сидевшая прямо позади Роуз (и выпустившаяся прошлым летом), встряла:

— Кажется, у меня остались старые брошюры с пробными экзаменами ЖАБА, Рози. Может, если ты их сдашь, тётя Лили и дядя Джеймс поверят, что тебе можно сдавать экзамены раньше?

Мама просто уставилась на Эдди так, словно у той выросли две головы.

Роуз ухмыльнулась. Кузена её понимала. Эдди сейчас училась в Сорбонне во Франции, на двойной программе — маггловской и магической. Путь, который Роуз так любила, что он стоял высоко в её списке запасных жизненных планов как План Ж.

— Я бы с радостью, Эдди.

— Тебе только что исполнилось пятнадцать, — вздохнула мама. — Роуз, нельзя так спешить повзрослеть. Наслаждайся детством.

Роуз увидела, что сейчас мама не сдвинется, и стратегически отступила:

— Вернёмся к разговору, когда придут результаты моих СОВ.

Мама прищурилась на неё и кивнула.

— По рукам, моя маленькая роза.

Роуз покраснела от прозвища, которым мама звала её с младенчества.

— Мам…

— «Дариус Северус Принц, наследник Принц, выпускается с ЖАБА по следующим предметам: арифмантика, алхимия, древние руны, математика I, зельеварение, магическая теория, чары, травология и трансфигурация. За время учёбы в Хогвартсе он был загонным слизеринской команды и председателем клуба галдежников. Наследник Принц планирует работать пивоваром в «Аптеке Принцев», пока пишет магистерскую диссертацию по арифмантике».

Ковен взвыл снова, когда Дариус — последний из ковена, выпускающийся в этом году, — шёл через сцену с ухмылкой на лице.

— Десять ЖАБА! — проорал папа вниз, танцуя на стуле и запуская фейерверк из палочки. — А ты говорил, у него одиннадцать, Севви?

Дядя Сев кивнул:

— Вторая ЖАБА по математике далась сложнее, чем ожидалось. Он сдал, но с натяжкой, и решил не вносить её в объявление.

— Он собирается изучать маггловскую математику в Оксфорде, чтобы закрыть пробелы, — сказала тётя Тюни. — Говорит, это поможет с магистерской диссертацией.

— Всё равно это одиннадцать ЖАБА, он мог бы с гордостью объявить, что сдал, — оскорблённо сказала мама. — Сколько людей сдавало экзамен по математике II с тех пор, как его ввели?

— Я и ещё небольшая горстка. Большинство останавливается на математике уровня УОБТЛ. Мало кто доходит до ЖАБА, не говоря уж об обоих углублённых курсах, — сказала Эдди. — Дариусу стоит гордиться: немногие волшебники видят ценность математики для магии. Он очень просвещённый.

Роуз кивнула. Даже она не видела себя сдающей оба углублённых курса за хогвартсские годы — слишком много других курсов. Разве что самостоятельное изучение? Нет, углублённое математическое образование не понадобится минимум до Плана Т… пока достаточно знать до уровня СОВ.

Теперь, когда все её родичи выпустились, Роуз достала книгу по египетским рунам и принялась заниматься. Нужно было осилить запланированные самостоятельно главы до праздника во дворце Принцев. Она хотела как следует насладиться торжеством. Несмотря на возраст, она всё ещё обожала играться с кузенами. Весёлость — очень поттеровская черта, доставшаяся ей по наследству. Они возились, играли в маггловские и магические игры или просто бегали в догонялки. Приятно было снова чувствовать себя ребёнком.

Возможно, мама была права: в некоторых отношениях она слишком поспешила повзрослеть.

Тут же Роуз приняла решение: всё время с семьёй этим летом не думать о многочисленных планах и не заниматься. Детских лет у неё оставалось всего ничего — надо было насладиться ими. И это было последнее лето, когда Гарри ещё будет рядом.

Богиня! Она будет скучать по брату.

Скоро он уедет. Будет строить карьеру. Может, когда-нибудь скоро женится и заведёт собственную семью. А потом у него появятся нелепые идеи съехать из поместья Поттеров с новой семьёй.

Нет. Слишком тягостно об этом думать.

Нужно вытащить нос из книги и провести время с Гарри, пока он не покинул дом. Нужно, чтобы старший брат знал: младшая сестра его любит. Нет, Роуз не нуждалась в Гарри — но она обожала быть его сестрой. Он был тихой гаванью, куда она бежала, когда её несокрушимое спокойствие брало выходной и она делалась эмоциональной. Все остальные приходили в смятение, видя её слёзы, — Гарри просто вздыхал и раскрывал объятия.

Она будет сильно по нему скучать.

Роуз убрала книгу, осенённая этим пониманием. Она выстроила репутацию — даже в собственном ковене — человека независимого. И вот теперь Роуз осознала: на Гарри она полагалась во многом. Хогвартс и жизнь вообще уже не будут прежними, теперь когда он повзрослел.

Идиот.

Не успела она опомниться, как они уже прибыли во дворец Принцев на праздник с ковеном и несколькими друзьями семьи. В гротескной демонстрации эмоций Роуз бросилась к Гарри, когда они появились в Приёмной, и крепко обняла его, ревя младенцем.

— Рози? — спокойно сказал Гарри, обнимая её рыдающую в ответ.

— Ты повзрослел, ты идиот! Как мне выживать без тебя? — злобно прошипела она сквозь слёзы.

Гарри рассмеялся.

— Рози, я всегда буду рядом, когда я тебе нужен.

— А когда ты съезжаешь, женишься на Джиневре и заводишь детей… я больше не буду для тебя важна, — прошипела она в ответ.

При этом её принцевские кузены поблизости занервничали при мысли, что Дариус способен на нечто подобное, и зашипели на Дариуса, устроив на него засаду.

— Может, однажды я женюсь и заведу детей. Но поместье Поттеров — мой дом, а ты, Рози, навсегда моя младшая сестра. Больше семьи не значит, что ты любишь уже имеющихся меньше, — рассудил Гарри.

Магия, какой же он умиротворяющий. У него мамина способность успокаивать и сглаживать ситуации легко. И, как мама, ему никогда не приходилось для этого лгать или обманывать. Одна из причин, почему маму столько раз переизбирали: честность и преданность общине. Из Гарри выйдет чертовски хороший мракоборец.

Роуз перестала рыдать от его слов и через несколько минут сумела взять себя в руки и отпустить его. Тётя Тюни с дядей Севом были заняты — отцепляли от Дариуса своих детей. Все остальные уже покинули приёмную, кроме мамы с папой, ожидавших поблизости.

— Полегчало, Рози? — спросил папа.

— Я в порядке, — сказала Роуз. — Перспектива лишиться его присутствия была тягостной.

— Наши братья и сёстры никогда нас не покидают. Мы с Тюни не можем и нескольких часов прожить без болтовни, — улыбнулась мама.

— Да мы знаем, Лилс, — простонал папа. — Мы с Севом яростно сдружились на ненависти к тем зачарованным зеркалам, что Бродяга с Беллой подарили вам двоим на первое Рождество после нашего возвращения. Вы разговариваете в постели, в туалете, за одеванием. А когда ты не трещишь с Тюни — трещишь с Севви.

Мама прищурилась на папу:

— А сам-то ты лучше с Бродягой и Лунатиком?

— Речь не обо мне, Лилс, — ухмыльнулся папа. — Речь о Рози. Молодец, перевела тему на себя.

Мама выглядела так, будто не знала, поцеловать папу или наорать, но Гарри встрял:

— Роуз, давай соберём всех на квиддич. Ты же говорила, что хочешь побороться за место загонного Дариуса в следующем семестре?

Роуз кивнула. Она рассудила, что внеурочка пойдёт ей на пользу — не говоря уж о том, что она обожала летать.

Папа просиял.

— А ты знала, что я был загонным! Пойдём возьмём мётлы и потренируемся, Рози! — сказал папа, таща её за руку к каминам и выкрикивая адрес камина квиддичного поля.

Роуз смеялась, пока отец перебирал мётлы, которые дядя Сев держал в запаснике квиддичного поля, разыскивая те, что купил специально для себя, Роуз и Гарри (мама не жаловала полёты).

— Ага, вот они! — торжествующе сказал папа, вручая Роуз её метлу. — Не могу поверить, что ты не сказала мне, что хочешь быть загонной, Рози! Я покажу тебе все свои лучшие финты!

Роуз рассмеялась над папой, хватая тренировальный кваффл.

— Я не была уверена, что это пойдёт мне на пользу. Но думаю, командная игра поможет мне с моими трудностями в общении с людьми вне ковена, — честно сказала Роуз.

Папа прищурился на неё:

— Ты правда всерьёз выбита из колеи тем, что Гарри не будет рядом. Рози, у тебя есть друзья, твои сверстники и профессора тебя обожают.

— Но Гарри всегда делал эти контакты легче для меня, — вздохнула Роуз. — Папа, я урод природы. Мне не следовало существовать. Некоторые люди чувствуют во мне что-то неладное — а Гарри такой дружелюбный, что он развеивал их тревоги.

Папа фыркнул, бросил метлу и притянул её в объятия.

— Роуз, ты не урод природы. Ты наше маленькое чудо! Знаешь, как мы с мамой счастливы были, когда гоблины сказали, что мама носит тебя! Мы были на седьмом небе! Да, то, что я, ты и твоя мама живы, — это необычно, но я благодарен за это каждый день. Я вижу, как растут мои дети, как моя жена надирает задницы, и живу жизнью с нашей большой семьёй. Я не променял бы нашу жизнь ни на что. Нам выпало благословение. А те, кто держится от тебя настороженно, чувствуют твою силу и пугаются. Они не стоят твоих усилий.

Роуз крепко обняла папу. Она любила маму, но была папиной дочкой до мозга костей.

— Ты наденешь слизеринский шарф, если я попаду в команду? — вздохнула она в его объятие, впитывая его слова.

— Я выкрашусь зелёным с серебряным. А теперь летим наверх, пока все не набежали и поле не стало людным.

Они оседлали мётлы, и она последовала за папой, вылетевшим из запасника. Всего несколько мгновений они были вдвоём, прежде чем разные кузены, дядья и тёти присоединились к ним в воздухе на своих мётлах. Роуз обнаружила, что её натаскивают Дариус, Далия (загонная-когтевранка), Элладора (ещё одна слизеринская загонная) и тётя Энди — в придачу к папе. Остальные члены семьи и гости разбились на мини-матчи по всему полю, а несколько человек наблюдали из ложи.

В то послеполуденное время поле было людным — но полным любви, смеха и веселья.

Всё было хорошо.