Глава 1: Новая глава

Новая глава

288

0

Mот Molwe
Поделиться

Учитывая количество битв, прошедших в её юности и молодости, это было чем-то вроде шока — но Гермиона не погибла в бою. Она полагала, что уйдёт сражающейся, с палочкой в руке или, возможно, даже со шпагой своего старого друга Рилиана, прихватив с собой парочку из своих многочисленных врагов. Это была бы доблестная смерть — и такая, которую она когда-то встретила бы с радостью.

Вместо этого она умирала старой женщиной, угасая в своей постели в уютном доме, в окружении собравшихся семьи и друзей. Она тихо вздохнула, почти раздражённая самой мыслью, но потом закрыла глаза — уроки юности напоминали ей: именно такая смерть и лучше.

Честно прожитая жизнь всегда стоила дороже честной смерти. Будто в знак одобрения её последних мыслей мягкий мех коснулся её пальцев, а затем тёплое дыхание овеяло её лицо.

— Аслан… — прошептала она и ушла.

…

В первый раз Гермиона Грейнджер открыла для себя Нарнию, когда ей было всего десять и она ждала на вокзале, когда её заберёт двоюродная бабушка Джилл на летние каникулы. Она не была в тот день особенно довольна: вышеупомянутая бабушка была одной из тех, кого она никогда не встречала, а хуже того — жила в глуши, за много миль от ближайшей библиотеки.

Так что она пребывала в довольно скверном настроении ещё до того, как ужасный мальчишка на платформе принялся издеваться над книгой, которую она держала в руках, над её кустистыми волосами, зубами — вообще над всем, что мальчишка только мог найти, чтобы высмеять.

Она как раз собиралась поискать полезного взрослого, чтобы разобраться с этим скотским мальчишкой, когда земля под ней содрогнулась, она покатилась назад с края платформы — вниз, вниз, вниз… Она жёстко приземлилась на чьё-то плечо, сбив того с ног, а потом покатилась дальше на мягкий ковёр, углы книги врезались ей в бока. Она перевернулась и увидела высокого мужчину, протягивающего ей руку, чтобы помочь ей встать — в, пожалуй, самой огромной библиотеке, какую она когда-либо видела.

Мужчину, как она наконец вспомнила о манерах и спросила чуть позже, звали король Рилиан, а библиотека находилась в его дворце в Нарнии.

История леди Гермионы, Дочери Евы, и её появления — точно вовремя, чтобы сразить убийцу, жаждавшего погубить короля (ибо этим убийцей оказался как раз тот, на кого она приземлилась), — быстро разнеслась по королевству как легенда, но Гермиона едва это замечала между своей жаждой библиотеки и уроками рукопашного боя и фехтования, на которых настаивал её новый друг-король.

Когда Гермиона в конце концов провалилась обратно в свой мир и вскарабкалась на платформу как раз вовремя, чтобы не быть размазанной поездом, скотский мальчишка всё ещё стоял там — ждал, издевался и совершенно не собирался помогать ей подняться.

Гермиона тут же двинула мальчишке кулаком в нос — ровно как научил её Рилиан.

…

Гермионе не нужно было быть гением, чтобы понять, в какой день её дети впервые пошли по её стопам в страну Аслана. Это было очевидно — пусть её дети и не знали её истории и даже не знали, что могут рассказать ей о своём путешествии. Она давно знала: Нарния оставляет свою мету на тех, кто там побывал, а семьи этих путешественников часто оказываются там тоже. Ну, если на то пошло, сама Гермиона была тому доказательством: если верить дневнику двоюродной бабушки Джилл, Гермиона была её наследницей в Нарнии, как и наследницей земного имения этой леди. Она лишь надеялась, что Джилл и её покойный двоюродный дед Юстас гордились Гермионой так же, как она гордилась собственными детьми. Зная, что это единственный знак, который она могла подать — что она верит в Аслана так же сильно, как её дети, — Гермиона торжественно передала дневник бабушки Джилл своей дочери.

Дочь поделилась дневником с братом и кузенами, но только Роза поняла, что её мать Гермиона — та самая леди из легенды, о которой говорила нарнийская вдовствующая королева Лучиана.

…

Второе путешествие Гермионы в Нарнию случилось в самом начале её четвёртого года в Хогвартсе. Они с Невиллом шли вдоль кромки озера в поисках растений для внеклассного проекта по травологии. Не что бы кому-то из них нужны были дополнительные баллы по этому предмету, но это был единственный предмет, дававший Невиллу хоть какую-то уверенность, а она всегда была рада помочь.

Она куда меньше обрадовалась, когда Невилл поскользнулся на одном из камней и рухнул головой вперёд в озеро, потянув её следом в своих отчаянных попытках спастись.

Они вынырнули, кашляя и отплёвываясь, и Гермиона уже собиралась с чувством произнести довольно едкую лекцию, как заметила, что вода озера вдруг стала солёной на язык, а волны с грохотом обрушились на них, оглушив Невилла и снова утащив Гермиону под воду.

И лишь когда на них опустилась сеть и вытянула их в безопасность на борт знакомого парусника, Гермиона поняла, куда они попали — и что, бедняга, предстоит Невиллу.

Выяснилось, что она недооценила его — хотя, при всём, что она знала о Нарнии, это не должно было её удивить.

С помощью любимого племянника короля Рилиана Невилл обрёл силу и талант к двуручному мечу, о котором он никогда бы не догадался.

Прелестная дриада также научила его вальсу. Гермиона даже не рассмеялась, узнав об этом, — лишь поздравила его с тем, что он очаровал прелестнейший экземпляр флоры, какой ему когда-либо доведётся встретить.

На балу месяцами позже, после их возвращения в Хогвартс и безумия Турнира, танцы Невилла очаровали не только дриад.

Гермиона не могла бы гордиться им сильнее.

…

Было труднее, чем Гермиона думала, узнать, что её дети снова отправились в Нарнию. Столько лет она тосковала по берегам и морю и зелёным просторам страны Аслана. То, что её дети могли отправиться туда без неё, приносило и боль утраты, и гордость за их силу.

Её гордость была, пожалуй, подмешана изумлением, когда Роза во второй раз вернулась из Хогвартса с историей, которую, как она знала, поймёт только её мать. Учитывая, что в тот раз к двору Аслана Розу сопровождал не кто иной, как Скорпиус Малфой, Гермиону трудно было винить за изумление.

И всё же она помнила рассказы бабушки Джилл: о младшем брате, искривлённом завистью, который обратился вместо этого к героизму, спасая жизни своей семьи в опасности, о двоюродном деде Юстасе, который вырос от высокомерной ненависти до истинной дружбы со своими кузенами. Если где-то наследник Слизерина и мог научиться терпимости и мужеству, так это в Нарнии.

Гермиона утешила дочь и заверила, что её новообретённый друг будет желанным гостем в их доме. Затем Гермиона собралась с духом и пошла сообщить мужу, что однажды ему, возможно, придётся приветствовать Малфоя в семье.

…

В последний раз Гермиона вернулась в Нарнию в самом начале лета перед тем, что должно было стать её седьмым годом в Хогвартсе, — и была она одна, у калитки сада маленького домика её родителей.

Гермиона открыла калитку и шагнула за неё — и оказалась в ином месте.

Она обнаружила, что прошло почти двести лет, и род Рилиана забыл её. Она пережила эту боль — и пережила битву, в которую её втянуло ради спасения королевства наследной принцессы Лучианы. Она спасла принцессу так же, как спасла предка Лучианы столько лет назад.

Это было напоминание, которое она не смела игнорировать, снова оказавшись в своём семейном саду.

Быть забытым — не худшая судьба, что ждала её в грядущем году бок о бок с Гарри Поттером.

Гермиона вошла в дом, бесшумно прошла в гостиную и затем аккуратно обливиэйтела обоих родителей.

Прежде чем покинуть квартиру, Гермиона оставила письмо в почте для своей двоюродной бабушки. Это был чистый эгоизм, она знала. Но хотя бы один член её семьи вспомнит оплакать её, если она не вернётся.

Холодное утешение — но всё же утешение.

…

Когда Гермионе было одиннадцать, она впервые прибыла в школу чародейства и волшебства Хогвартс.

Распределяющая шляпа долго и усердно думала, куда определить эту лохматую девочку, полагая, что Когтевран почти что подходит ей больше, но яростный спор со стороны Гермионы заставил её подчиниться её воле.

Её распределили в Гриффиндор. Дом Льва, сказала она себе с с трудом скрытым ликованием.

Когда она совой сообщила новость родителям, те написали в ответ поздравление, но Гермиона чувствовала: они не понимают этого славного различия.

И тогда Гермиона написала единственному другому члену семьи, который мог бы по-настоящему постичь, что означало для неё это звание.

Её бабушка Джилл ответила только это:

«Дорогое дитя моё, ты всегда принадлежала Льву».

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1