Глава 1: Новая глава

Впервые с тех пор, как Гарри и Гермиона прибыли в Нору, на дом опустилась тишина. Поощряемые покровом ночи, обитатели дома Уизли поодиночке разбрелись: кто-то воспользовался возможностью лечь пораньше, кто-то пересёк границы Норы, кто-то экспериментировал с тем, как быть с дыркой на месте уха.

Другим, однако, такой роскоши не досталось. До свадьбы оставалось всего две ночи, и Молли Уизли не жалела ни времени, ни рук на подготовку. Тем вечером Джинни и Гермиона сидели с миссис Уизли за кухонным столом, нанизывая бусины на тонкие стальные кольца — подставки для салфеток, сказала Молли. Неотъемлемая часть сервировки стола.

Лампа над столом мерцала и вспыхивала, заливая светом сцену трёх женщин. Певец из радиоприёмника мягко напевал на заднем плане, и в воздухе ещё висел сладкий запах безе после дневной выпечки.

Джинни в третий раз за вечер пососала палец, стараясь сделать из этого представление и поглядывая на маму из-под бровей. Металлические кольца были острыми на концах, и работа была изнуряющей. Джинни ещё мгновение свирепо смотрела на маму, затем громко вздохнула.

— Джинни… — предупредила мама.

— Почему нельзя просто колдовать, ма? У нас с Гермионой дела поважнее. — Начала Джинни.

— Потому что. Это приятно. Только мы, девочки, сидим тут без мальчишек. А когда в четверг ты посмотришь на стол, ты будешь с гордостью говорить, что сделала эти кольца для салфеток сама. — Молли, не отрывая глаз от работы, легко нанизывала бусины на кольцо. Джинни сузила глаза, наблюдая, как мать изящно берёт голубую бусину из миски на столе.

— Гермиона умеет колдовать. Она будет очень горда посмотреть на стол и увидеть свои кольца для салфеток. А я буду горда тем, что оказала моральную поддержку.

Гермиона всё ещё смотрела на свои бусины, хотя Джинни видела маленькую улыбку за кустистыми волосами, обрамляющими её лицо. Молли отложила очередное законченное кольцо и посмотрела на Джинни с измученным выражением.

— Джинни, иногда маггловский способ бывает более благодарным. К тому же, когда нет специального заклинания, это довольно сложно…

— …Гермиона — ярчайшая ведьма своего чёртова возраста! — врезалась Джинни.

— Следи за языком! И мне всё равно, мы делаем это так. Мы будем наслаждаться тем, что делаем это так. — Мама закончила ровным тоном, выравнивая горку блестящих колец, отложенных на дальнем конце стола.

Гермиона поднялась с места и потянулась через Джинни, чтобы добавить свою законченную работу в кучу. Джинни встретилась с ней взглядом, они обменялись взглядом; Джинни осмелилась закатить глаза, но Гермиона просто села обратно и выловила из миски жемчужную бусину.

Хотя так было с тех пор, как Гарри, Гермиона и Рон собрались под одной крышей, Джинни по меньшей мере ожидала, что мать будет менее очевидной. И менее настойчивой. Джинни повернулась в кресле к настенным часам, стрелка которых подходила к десяти. Она вздохнула и яростно выхватила бусину со стола.

Они продолжили в молчании ещё какое-то время, темнота снаружи сгущалась. Куча салфеточных колец росла, но Молли не показывала признаков остановки. Именно когда Джинни стояла у чайника — ища передышку от повторного калечения пальцев, — заваривая чай, её отец спустился по лестнице, в халате поверх пижамы и с пустой кружкой в руке, которую тут же передал Джинни.

— Спасибо, милая, — сказал он, когда она взяла кружку. — Это что тут у нас? Серёжки?

Молли издала раздражённый звук и подняла взгляд, чтобы увидеть дочь с довольно самодовольным видом, поднимающую брови. Она посмотрела на мужа, всё ещё мучительно не осознающего свой прокол.

— Нет, Артур, это кольца для салфеток. Для украшения стола.

— Ого, никогда не слышал. Ты думаешь, нам правда нужно стол… — Он был остановлен на середине фразы взглядом жены. — …столько? Думаю, нам нужно больше. Гораздо больше. Люди решат, что мы спятили, если у каждого места не будет этих колец.

Молли вздохнула и вернулась к работе. Джинни чуть не ухмылялась, наливая чай в кружки. Она прислонилась к стойке и побарабанила пальцами по дереву.

— Где мальчики, Артур? — спросила Молли.

— Спят, что удивительно. Зашёл в комнату Рона и Гарри минут пятнадцать назад — они отключились. Фред с Джорджем в своей комнате делают Мерлин знает что, — ответил Артур, забираясь в кладовку в поисках печенья. — Про Чарли и Билла не знаю — видел, как они выходили из Норы раньше.

Джинни раздавала кружки чая, пока родители разговаривали. Отец рассеянно принял у неё чай и нахмурился на кольца для салфеток, внимательно наблюдая, как Молли нанизывает бусы.

Наконец он отвёл взгляд от работы и подошёл поцеловать Молли на ночь.

— Оставляю вас за этим! Но не сидите допоздна! — крикнул он им через плечо, поднимаясь по лестнице.

Джинни потопталась у стола, но когда мать не подала никаких признаков, что они близки к завершению, села обратно. Она откинулась в кресле и лениво потягивала чай.

— Давай, Джинни, мы почти закончили, — сказала мама, глаза мелькнув к ней.

— Думаю, у нас уже достаточно.

— Джинни! Ты что, оставишь Гермиону — нашу гостью — делать всю работу?

— Ну а ты, похоже, не против! Следишь, чтобы она каждый час была занята чем-нибудь, чтобы она не могла поговорить ни с Роном, ни с Гарри!

— Ничего подобного! — воскликнула Молли. — Джиневра Молли Уизли, не знаю, что на тебя в последнее время нашло, но твоё поведение непростительно. С тех пор как ты сошла с поезда, ты необщительна и… и… я просто не потерплю этого, особенно перед нашими гостями! — говорила мама, глаза налитые.

Джинни смотрела на мать с минуту, ком в горле, затем откинулась в кресле и жевала язык, скрестив руки на груди. Гермиона наконец подняла взгляд от бусин при этой вспышке. Она смотрела не на Молли, а на Джинни. Рот её был слегка приоткрыт, брови нахмурены, взгляд сфокусирован на Джинни.

Джинни изо всех сил старалась игнорировать Гермиону. Ей хотелось дотянуться и закрыть подруге рот, но было поздно. Молли увидела реакцию Гермионы и всматривалась в них обеих.

— Что случилось?

— В каком смысле?

— В прямом смысле. Что случилось. В Хогвартсе.

— Ничего, ма, о чём ты вообще?

Молли почти забросила своё кольцо. Блестящая бусина соскользнула с металлической нити и приземлилась в центр кольца от кружки на столе. Джинни уставилась на неё.

Гермиона переводила взгляд с Джинни на Молли, покусывая губу, затем резко опустила голову и едва не опрокинула миску, полную прозрачных бусин, вытянув руку, чтобы схватить одну. Глаза Молли оставались прикованы к девушкам.

— Не держи меня за дуру, Джинни. Мне следовало раньше понять, что что-то случилось, судя по тому, какой ты была эти последние недели, — сказала Молли.

— Правда нечего сказать…

Гермиона вздохнула и посмотрела на Джинни:

— Почему ты ей не рассказала?

— Что не рассказала? — подтолкнула Молли.

Джинни вскинула руки.

— Понятия не имею, ма! Гермиона, — Джинни повернулась к подруге, глаза пытаясь что-то передать, — о чём ты говоришь?

Гермиона послала ей скептический взгляд, поднимая бровь. Джинни поняла: Гермиона знает, что не стоило поднимать эту тему, но всё равно это сделает. Девушки вступили в нечто вроде противостояния на какое-то время. В конце концов Джинни фыркнула и втиснулась обратно в кресло. Гермиона откинула прядь волос через плечо и снова взяла металлическое кольцо.

Молли наклонилась вперёд, локти на столе. Она мельком подняла взгляд, когда часы пробили, затем снова сфокусировалась на дочери, которая обводила пальцем чайное пятно на столе.

— Джинни, — мягко сказала она.

Джинни подняла глаза от стола, встречая её взгляд. Она глубоко вдохнула, затем начала говорить.

— Гарри и я… мы сошлись в этом году. После последнего матча по квиддичу, — бесцветно сказала она.

Лицо матери затем проделало мириады эмоций. От наклеенного нейтрального и понимающего выражения — к поднятым от удивления бровям, к хлопанью в ладоши и приторной улыбке в сторону Джинни. Затем маленькая складка между бровями. Смятение. Глаза сузились.

— Что этот мальчишка тебе сделал! — почти вскакивая с кресла, сказала Молли. Джинни сжалась и поспешно бросилась успокаивать мать.

— Ничего, ма! Мы были… это было чудесно, но потом… — Джинни пыталась проглотить ком в горле. — Ну, а потом были похороны Дамблдора, и нам пришлось расстаться, потому что… — Джинни скосила глаза на Гермиону, и та кивнула ей, поощряя продолжать, — потому что Гарри должен покончить с этим, он должен закончить то, что начал Дамблдор, и ему нужна помощь Рона и Гермионы, а я ему не нуж…

Джинни откашлялась.

— У меня не может… он не может рисковать тем, что Сам-Знаете-Кто использует меня. Или что-то благородное в этом роде, — закончила Джинни, бормоча себе под нос.

Никто больше не занимался бусинами и металлическими кольцами. Гермиона положила руку поверх руки Джинни, лежащей на коленях. Джинни подняла голову, чтобы посмотреть на маму, и встретила те же яркие карие глаза, хотя глаза Молли блестели и были влажными.

— Он лю…

— Ма.

— Он любит тебя так сильно, что хочет тебя защитить, — сказала Молли; всякий след гнева исчез с её лица.

Джинни закатила глаза и забормотала ещё тише:

— Полагаю, да.

— Я просто не понимаю, почему ты думала, что не можешь мне сказать, — сказала Молли.

Джинни лишь пожала плечами и опустила взгляд на руки; она старалась игнорировать взгляд матери, старалась похоронить мысль о том, что, возможно, не рассказать матери — это последний барьер, отделявший её от настоящего принятия того, что всё это было правдой. И что всё это кончилось.

Гермиона повернулась к Молли после паузы и сказала:

— Джинни обязательно расскажет тебе, как они сошлись. Это чудесная история.

Джинни покачала головой, но улыбнулась Гермионе. Мать выпрямилась и, возможно, даже подалась ближе, жадно желая услышать. Джинни на мгновение прикусила губу, но затем начала говорить. Мать всё равно уже знала, а рассказывать эту историю ей было приятно.

— Ну, мы только что выиграли Кубок по квиддичу, я поймала снитч прямо из-под носа Чо…

…И стакан треснул у него в руке! Ну, так сказала Гермиона, я не особо обращала внимания, — восклицала Джинни, наслаждаясь возможностью рассмешить мать. Она откинулась назад и сама рассмеялась, держась за живот.

Молли улыбалась дочери, пока та рассказывала историю, хотя она определённо пропускала куски — судя по паузам и румянцу. Она украдкой взглянула на часы, когда Джинни рассказывала о сплетнях, которые они с Гарри породили; Молли ахнула, останавливая Джинни на середине истории.

— Годрик, уже почти полдвенадцатого, а мы тут орём на кухне! Сделать последнюю чашку чая и по кроватям?

Гермиона кивнула сквозь зевоту, Джинни вскоре последовала её примеру. Миссис Уизли встала заваривать чай; в то же время сверху послышались первые шаги на лестнице.

— О… э… простите, что помешал, — сказал Гарри, туманно моргая на них и щурясь от света. Его волосы были растрёпаны сильнее обычного, на нём были выцветшие пижамные шорты и столь же выцветшая футболка.

Миссис Уизли, Джинни и Гермиона просто уставились на него на какое-то время. Молли — с растроганно-нежным лицом, Джинни — с малейшей усмешкой, Гермиона поджала губы. Гарри неловко стоял у подножия лестницы; он глянул в сторону Джинни, неуверенно, затем переместился с ноги на ногу.

— Я просто хотел взять стакан воды, если можно, — сказал он, возвращая взгляд к миссис Уизли.

— Конечно, Гарри, всё что нужно, абсолютно всё, — ответила Молли, открывая шкафчик и доставая стакан. Она наполнила его из-под крана и протянула ему. — Я завариваю чай, хочешь?

— Э… спасибо, миссис Уизли, но, думаю, я просто пойду спать, — сказал Гарри, принимая у неё стакан воды.

— Конечно, Гарри, дорогой. У тебя завтра насыщенный день, тебе понадобится весь сон, какой сможешь получить, — сказала миссис Уизли, затем обернулась к Джинни и Гермионе: — Нам тоже пора, я думаю.

Гарри постоял неподвижно ещё мгновение, свет мерцая на его лице.

— Ну, спокойной ночи тогда, — сказал он, поворачиваясь обратно к лестнице. Но его остановили на полпути: миссис Уизли обвила его руками и поглотила в объятие.

Немного воды выплеснулось из его стакана и шлёпнулось на пол. Поборов первоначальный шок, Гарри неловко похлопал миссис Уизли по спине, глядя поверх её плеча на Гермиону и Джинни. Гермиона приподняла плечи, словно говоря: дай этому просто случиться. Джинни смотрела на него с маленькой улыбкой, странный взгляд в её глазах. Он почувствовал себя утешенным тем странным взглядом, хотя не был уверен, почему.

— Ма, дай ему подышать, — сказала Джинни.

Молли отстранилась от Гарри и хлюпнула носом; она повернулась к чайнику и занялась разливанием чая.

Гарри снова посмотрел на Джинни, и её подмывало изобразить мать — вскочить с места и обвить его руками. Но она осталась сидеть и лишь закатила глаза, говоря с ним без слов. Его губы чуть повернулись в уголках — скорее дёргание, чем что-либо ещё.

Затем он исчез — с ещё одним пожеланием спокойной ночи он растворился наверху лестницы во тьме. Молли вручила кружки чая Джинни и Гермионе.

— Спасибо за помощь сегодня вечером, девочки, а теперь идите отдохните, — тихо сказала она, хотя сама снова села за стол.

— Ты же не будешь сидеть допоздна, ма? — сказала Джинни.

— Хочу сделать ещё несколько колец — потом поднимусь — не беспокойтесь обо мне, — сказала Молли, улыбаясь на них снизу вверх. Джинни обменялась взглядом с Гермионой, затем пожала плечами и на цыпочках пересекла кухню; слова прощания шёпотом были розданы у подножия лестницы. Две девушки прошли друг мимо друга в тёмной комнате Джинни, переодеваясь в пижамы и готовясь ко сну.

Когда она наконец легла, Джинни не могла не вертеться под одеялом. Она чувствовала, что Гермиона тоже не спит, и хотела задать ей тысячу вопросов, но ни один из них не мог сгуститься в слова, связные настолько, чтобы их произнести. Хотя после разговора с мамой ей стало немного легче, после того как она увидела Гарри — такого дивно помятого со сна, — узел в желудке Джинни затянулся туже. Сильнее всего с тех пор, как его впервые зашнуровали в неё на похоронах, — похоронах, которые теперь казались прожитой жизнью назад.