Глава 1: 1.

Колядующие.

Гермиона развешивала украшения на рождественской ёлке Гарри, и всё было нормально. Маленький Эл ползал по полу, а Джеймс запихивал в рот печенье, пока Джинни не видела. Был поздний вечер, и Гермиона осторожно повесила на ветку игрушку в форме «Молнии». Она улыбнулась, вспомнив, как Гарри получил свою первую метлу.

Жаль, что она услышала, как Гарри и Рон перешёптываются в соседней комнате.

— Не думаю, что она справляется.

— Прошло всего два месяца, — услышала она голос Гарри.

Неужели и правда всего два месяца? Восемь мучительно пустых недель? Какая разница: каждый следующий миг был просто ещё одним днём в календаре.

— Когда она разбирала его вещи, то нашла кольцо.

— Боже, правда?

Правда. Гермиона прижала подушечку большого пальца к пустому месту на безымянном пальце левой руки. Большое рубиновое кольцо в золотой оправе — в цветах Гриффиндора. Оно было завёрнуто в носок и спрятано в дальнем углу ящика комода. Гермиона думала надеть его, но и десяти минут не могла прожить, не вспомнив о Драко. Ей не нужно было носить память о нём на пальце. Пока что.

— Её отец беспокоится.

— Чёрт, я тоже. Но Рождество у нас пойдёт ей на пользу, да?

— Надеюсь, Рон. Чёрт, как надеюсь. Но есть вещи, которые никакое Рождество не залечит. Не знаю, сможет ли она когда-нибудь оправиться от этого.

Прежде чем Гермиона успела подумать о чём-то ещё, из окон донеслись первые аккорды «Тихой ночи».

Тихая ночь.

Всё спокойно… всё светло…

Но последняя ночь Драко не была спокойной. Как и все ночи после неё. Война не состарила Драко внешне — её следы были незаметны. Но годы пыток надломили его сердце. Слишком много круциатусов в грудь — и Мерлин знает, что ещё. Гермиона отчасти винила Гарри. За то, что он распахнул Драко грудь и сделал его ещё уязвимее. Кто знает, сколько времени им оставалось бы вместе, не случись этого?

Спи в небесном покое…

Спи в небесном покое…

Драко уже никогда не проснётся. Однажды в октябре его сердце просто не выдержало, и он упал на землю. Гермиона была рядом, когда он остановился и рухнул. Она почувствовала, как из его лёгких вышел последний воздух, прежде чем тело обмякло у неё на руках.

Хуже всего было то, что Драко хотел уйти. Он сам сказал ей об этом: обхватил её руку своей и произнёс:

— Мне нужно отдохнуть.

Круглая серебряная игрушка выскользнула из руки Гермионы и разбилась об пол. Все замерли и посмотрели на неё. Даже Джеймс почувствовал, что что-то изменилось. Гермиона прижала ладонь ко рту, пытаясь заглушить рыдания, сотрясавшие её тело. Джинни подбежала и обняла её за плечи.

— Давай выйдем, хорошо? — предложила она, не оставляя Гермионе выбора.

Джинни почти силой продела руки Гермионы в рукава пальто. Они укутались потеплее и вышли послушать ещё пару песен в исполнении колядующих. Слёзы замерзали на ресницах Гермионы, а Джинни обняла её за руку и прижала к себе. Дети в маленьких рождественских шапочках пели мимо нот, а их родители пели красиво — чтобы уравновесить хор.

Желаем вам весёлого Рождества!

Желаем вам весёлого Рождества и счастливого Нового года!

Счастливого Нового года? Как они могли просить её об этом? Как, чёрт возьми, 2007-й мог быть счастливым без любимого человека? Как вообще жизнь продолжается после такого? Какой праздник может быть прежним, если больше не нужно ломать голову над тем, какой подарок выбрать Драко? Пятое июня — просто ещё один день в календаре?

Колядующие давно ушли, прежде чем Гермиона смогла вынырнуть из этих мыслей. Джинни всё ещё стояла рядом; её дыхание вырывалось маленькими белыми облачками. Гермиона смотрела, как снегопад становится сильнее, и сказала:

— С каждым днём без него становится холоднее. Я уже не могу представить лето.

— Ты справишься, — заверила её Джинни. — Я знаю. Когда я потеряла Фреда, я…

— Когда ты потеряла Фреда, у тебя всё ещё оставалась семья, — сказала Гермиона. Зубы у неё застучали. — У тебя всё ещё был Гарри. А когда умер Драко, он забрал с собой всё моё сердце.

— Я знаю, что тебе так кажется, — сказала Джинни. — Но это не так. Тебе ещё есть кого любить. Может, не сейчас, но однажды ты сможешь снова.

Гермиона промолчала. Казалось, сама ночь застыла — точная копия десяти предыдущих и десяти грядущих.

— Такое чувство, будто он всё ещё здесь, — прошептала она. — Будто я могла бы до него дотянуться, если бы только побежала быстрее, полетела к солнцу… Будто он где-то за горизонтом, но каждый раз, когда я делаю шаг к нему, он отступает. Но там ведь ничего нет, правда? Ничего, кроме тени, ангела в снегу.

Джинни похлопала Гермиону по плечу.

— Колядующие будут продолжать петь. Снег будет идти, пока не перестанет. Но что же будет со мной? — спросила Гермиона. — Куда мне теперь идти?

— Пройдёшь эти две тысячи километров, пока не найдёшь что-то, от чего снова почувствуешь себя так, — ответила Джинни. — Ну же, пойдём в дом. Пора к ужину в канун Рождества.

Гермиона замерла.

— Сегодня Сочельник?

Джинни кивнула и вошла в дом, не сказав на прощание ни слова.

Гермиона ещё некоторое время постояла на улице. Она поморщилась, когда ветер хлестнул по щекам. Засунула руки в карманы пальто и шагнула к верхней ступеньке. Солнце садилось; прекрасные фиолетовые и оранжевые оттенки сливались на горизонте. Последние солнечные лучи отражались в снегу, сверкая, как бриллианты.

На Рождество это совсем не походило. Просто ещё один день.

Гермиона обернулась, когда порыв ветра прошёл у самого уха.

— Где бы ты ни был, думай обо мне.

— ДРАКО?! — крикнула Гермиона.

Она резко повернулась, ожидая увидеть его — смеющегося, дрожащего от холода без пальто.

Но вокруг был только снег. Ещё больше бриллиантов. Всё меньше света. Сердце Гермионы снова упало — как каждый раз, когда она слышала эти слова.

Это были последние слова, которые Драко сказал ей.

Где бы ты ни был, думай обо мне.

Гермиона направилась обратно в дом, но, прежде чем открыть дверь, ещё раз обернулась к снегу.

— Я снова встречусь с тобой на Рождество.