Глава 1: Новая глава

— Всем привет! — сказала Одри, врываясь в парадную дверь с охапкой книг и пергамента. Позади плёлся Перси, неся тяжёлую сумку, из которой торчали похожие предметы.

— Здравствуйте, дорогие, — отозвалась Молли, засуетившись навстречу, чтобы обнять обоих новоприбывших. — О, это всё приготовления к свадьбе?

Остальные члены собравшейся семьи поздоровались со своих мест по всей комнате. Гермиона скользнула взглядом и встретилась глазами с Флер, сидевшей напротив за столом рядом с Анджелиной. Блондинка покачала головой и закатила глаза, а Гермиона ухмыльнулась ей в ответ.

С девушкой Перси, теперь уже невестой, не было ничего не так. Она была милой, умной, дружелюбной и невыносимо раздражающей.

И Гермиона была не единственной, кто так считал. Разумеется, Рон — он был предрасположен испытывать хотя бы лёгкое раздражение ко всему, что связано с Перси. Но и её будущие сёстры с ней соглашались.

Она с Флер сблизились за время в «Норе» после войны. У них оказалось на удивление много общего — Гермиона никогда бы этого не ожидала. Прежде раздражавшая привычка Флер раздавать непрошеные советы и мнения внезапно стала бесценной, когда Гермионе понадобилось с кем-то поговорить о том, каким чудесным, запутанным и всепоглощающим был её новый роман с Роном, а обычные доверенные лица оказались не готовы (Джинни) или неспособны (Гарри) слушать. А Анджелина всегда была со мной особенно дружелюбна в школе, так что когда она восемь месяцев назад тихонько начала присоединяться к воскресным обедам в доме, её появлению были рады. Три женщины тянулись друг к другу не только на семейных сборищах, но и на обедах и девичьих вечерах. Джинни часто звали с ними, но из-за её графика и продолжающейся прохладцы в отношениях с Флер она присоединялась не всегда.

Как человек, не раз остававшийся в стороне в юности, Гермиона чувствовала лёгкие угрызения совести за то, что не старалась сильнее сблизиться с Одри. Но у Одри было полно друзей за пределами семьи её жениха, и все они казались такими же невыносимыми, как она сама.

— Мы думаем про лето — я нашла идеальную дату в июне! Сейчас покажу! — сказала Одри, перетряхивая свою стопку бумаг.

— Погоди, этим летом? — спросил Рон, которого отвлекли от радиоприёмника, передававшего матч.

— Да, это действительно идеальная дата, сами увидите, — сказала Одри, всё ещё разбирая пергамент. Рон сначала взглянул на Гермиону, а потом поймал взгляд матери.

— Мы с Гермионой планируем летнюю свадьбу. Двадцать девятого июня, верно, любовь моя?

— Ну, да, мы это обсуждали, и мои родители тоже ждут именно эту дату.

— О… — сказала Одри с поникшим видом. — Но это ведь действительно такая идеальная дата, столько смысла в ней, и это начало июня! Между свадьбами было бы несколько недель.

— Две свадьбы в один месяц — это чересчур, — сказала Молли. Она повернулась к Гермионе. — Если для Одри эта дата столько значит, ты ведь могла бы пойти на небольшие уступки? Не то чтобы свадьба тебе мешала… — Молли не договорила.

А вот и шпилька, которой она ждала.

— Это отложило бы надевание потрясающего кольца, которое Гермиона мне выбрала, мне на палец. Я планирую заставить всех парней позеленеть от зависти, — сказал Рон. Шутка была не из его лучших — она задумывалась как предупреждение матери, — но Гермиона вознаградила его улыбкой.

Полгода назад срок аренды Гермионы истёк, и Рон попросил её переехать к нему в квартиру. Гермиона согласилась при условии, что отказывается участвовать в традиции детей Уизли — лгать матери о том, что они живут вместе до свадьбы.

Эту традицию начал Билл, сочинив историю о том, что Флер живёт у подруги за год до их свадьбы, когда та на самом деле переехала в Ракушечный коттедж («Мы подруги», — настаивал он с ухмылкой). Джордж до сих пор не упомянул, что месяц назад в его квартире над магазином появилась целая гардеробная полка ботинок на шпильках, платьев в обёртку и эффектных мантий. Джинни не совсем врала, говоря, что у неё есть жильё, предоставленное командой рядом с тренировочной базой Холихеда, но она также ни разу не упомянула, что там не остаётся ничего, кроме её квиддичной формы и снаряжения.

Рон, разумеется, согласился на её условия, но попросил разрешить сообщить об этом «естественным путём», а не официальным объявлением. Гермиона сказала «да», потому что хотела покончить с этим фарсом, будто они проводят вечера порознь, но, как бы она его ни любила, она рассчитывала, что именно она озвучит это, а Рон в момент раскрытия будет кротко кивать в знак согласия.

Три недели спустя за воскресным обедом Молли с раздражением сказала Рону:

— Даже представить не могу, сколько дней посуда стоит у тебя в раковине без меня, чтобы держать тебя в узде!

К шоку Гермионы, Рон ответил:

— Мать, мы с Гермионой решили, когда она месяц назад переехала: кто не готовит, тот моет посуду. Так что посуда у нас почти всегда вымыта, потому что готовит она паршиво, да?

Гермиона и не подозревала, что оскорбление может быть настолько романтичным.

После этого всё вылилось в серию колкостей между Роном и его матерью о том, что «прилично», как ведёт себя «джентльмен», как поступает «леди» и что люди скажут о способности Молли воспитать «порядочных» детей. Остальные члены семьи посылали в сторону Гермионы сочувственные взгляды, но молчали, пока она ёрзала на стуле. Наконец Рон объявил: «Мам, этот разговор больше не продуктивен. Мы уходим домой. Когда остынешь, жду от тебя извинений перед Гермионой». Затем он схватил Гермиону за руку и вышел за дверь.

Это было невероятно сексуально.

Придя домой, она была настолько возбуждена, что позволила ему сделать то, на что он намекал и на что она была любопытна, но прежде стеснялась согласиться. То, что было настолько грязным, что она знала: Молли не одобрила бы это даже в узаконенном святостью брака.

Вскоре после этого Молли извинилась, но так и не оставила тему, что привело к новым жарким спорам между Роном и его матерью, а за ними — к ещё более жарким занятиям дома. Билл с Флер умоляли их просто солгать ей, а Джинни велела Гермионе сказать Молли, что она просто переехала к ней, но Гермиона отказывалась, и Рон не сказал об этом ни слова. Даже когда он сделал предложение всего через две недели после первой стычки, он спросил, можно ли оставить это при себе на несколько недель, чтобы мама не думала, что победила.

Рон блестяще встал на её защиту — на их защиту, — но она знала, что Молли ворчит о ней подругам за обедом или за картами. Гермиона Грейнджер, женщина-пропасть, совращающая её мальчика.

Гермиона старалась не принимать это близко к сердцу, но когда рядом была Одри, это было так тяжело. Одри пекла, шила, вежливо улыбалась и содержала безупречную квартиру, в которой спала одна, работая полный день в Отделе волшебного здравоохранения.

— А мне ты даже не сказала — какую дату ты рассматриваешь, дорогая? — спросил Перси вышеупомянутую святую.

— О да, видите ли, мои родители поженились второго июня, и ваши тоже! Разумеется, годы разные, но в этом году второе приходится на субботу, так что всё складывается идеально. У мамы с папой будет двадцать восемь лет, а у ваших — тридцать один год брака.

— По-моему, это ужасное планирование, — сказала Анджелина. Лицо Одри вытянуло, и Перси сверкнул на неё глазами.

— Я лишь хочу сказать, что когда у вас появятся дети, все лучшие няни будут заняты.

— Ну, к счастью, у меня несколько братьев и сестёр, которые могут помочь с этим, — сказал Перси предостерегающим тоном.

— Мы с Гермионой выбываем, — сказал Рон.

— Не уверен, что у нас хватает нравственного стержня, чтобы присмотреть за детьми один вечер.

— Остается надеяться, что ты намерен жениться на девушке до того, как у нас появятся дети, Рон, — сказал Перси.

— Ну, я как раз пытался жениться на ней двадцать девятого, пока вы не ворвались сюда со своими идеальными датами, — прорычал Рон.

— И что же в браке внезапно улучшило бы наш характер? — огрызнулась Гермиона.

Перси закатил глаза и открыл рот, чтобы ответить, но его перебили.

— Одри, извини, но ты ошибаешься с датой, — сказал Билл.

— В смысле? — спросила Одри.

— У тебя неправильный месяц на «дж» для мамы с папой. Они поженились в январе, — сказал Билл.

— Не понимаю, — сказала Одри, хмуря брови и снова перебирая пергамент.

— По-моему, он говорит, что ты ошибаешься, — сухо сказала Флер.

— Он прав, — сказал Перси.

— Мама с папой поженились в январе.

— Ну, когда мы выбирали дату, я ходила в отдел архивов, чтобы поднять свидетельства о рождении и браке людей, которые важны для нас, потому что хотела найти значимую дату, — сказала Одри.

— Разве твоей свадьбы недостаточно значимой? — пробормотала Анджелина.

— И я запросила копию свидетельства о браке Уизли. Вот оно, — она извлекла его эффектным жестом и положила на стол. Билл выхватил бумагу, а Рон заглянул ему через плечо.

— Мам? Пап? — спросил Билл.

— Почему здесь написано «июнь», если вы всегда говорили нам «январь»?

— Это… это, должно быть, опечатка, — сказала Молли, отойдя ото всех и повернувшись обратно к плите.

— О, — сказала Одри, доставая пожелтевшую газету из стопки.

— Но когда я запросила «Ежедневный пророк» от третьего июня 1970 года, объявление о вашей свадьбе вот здесь.

— Но мой день рождения в ноябре, — сказал Билл.

— Ты хочешь сказать, что я на самом деле родился позже?

В комнате на мгновение стало тихо.

— По-моему, никто этого не говорит, — сказал Рон, и по его лицу медленно расплывалась торжествующая улыбка.

— Мам? — спросил Билл. Молли проигнорировала его и сосредоточилась на помешивании котелка на плите, который до этого помешивался сам.

— Пап, советую тебе войти сюда. Немедленно!

В комнату вошёл Артур, а за ним Джордж.

— Что тебе нужно, сын?

— Объяснений! — сказал Билл, сунув свидетельство отцу в руки.

— Ну, это наше свидетельство о браке, — сказал Артур, озадаченно глядя на Билла.

— Да, и здесь написано, что вы поженились в июне!

— Верно, — сказал Артур, всё ещё сбитый с толку. Он скользнул взглядом по комнате к жене и запнулся.

— О, я, э-э, нет, это, должно быть, опечатка.

— Странно, что «Пророк» от третьего июня тоже это опечатал, — с восторгом сказал Рон, протягивая отцу газету.

— О, да, ну, для этого есть разумное объяснение, — сказал Артур.

В комнате стало тихо.

— И какое же? — спросил Джордж.

— Видите ли, тогда «Пророк» бы… ну. Мы… то есть… — начал Артур, а потом вздохнул.

— Мы узнали, что твоя мать беременна, и поэтому поженились в июне.

— Артур! — взвизгнула Молли.

— Это абсолютный скандал, — сказал Рон, и в его голосе тяжело звучало веселье, пока он упивался разразившимся хаосом.

— Так что же, я бастард? — сказал Билл в возмущении.

— Это очень устаревший термин, — сказала Гермиона.

— К тому же ты не родился вне брака, так что под критерии ты не подходишь.

— Я говорю, что ты бастард, но по другим причинам, — сказал Джордж.

— Я требую объяснений! — сказал Билл.

Артур вздохнул, пересёк комнату и обнял жену, которая упорно отказывалась смотреть в глаза кому-либо из остальных членов семьи.

— Объяснять особо нечего.

— Мам, ты ведь говорила мне в детстве, что я твоё бесценное благословение… — начал Билл.

— Добрый Годрик, — перебил Перси, скривившись.

— Какая пошлость.

— И теперь я узнаю, что я был каким-то несчастным случаем, который впрягал вас друг в друга.

— Билл, — сказал Артур, и в его голосе явственно слышалось раздражение.

— Мы уже были помолвлены и планировали пожениться второго января следующего года, и мы знали, что хотим детей, пока молоды. Ты просто немного опередил график.

— Видишь, Билл, ты сохраняешь свой особый статус золотого первенца, которым можешь козырять перед всеми нами, — сказал Джордж.

— Ладно, Билл получил своё объяснение, а где, чёрт возьми, моё? — спросил Рон.

Молли тут же вернулась в себя.

— В этом доме будешь следить за своим языком. И не думаю, что это так уж ужасно, когда родитель хочет, чтобы его ребёнок… чтобы… — Она не договорила, не зная, как закончить мысль.

Артур вмешался:

— Рон, ты прав. Мы хотим, чтобы наши дети были счастливы, а они счастливы — это всё, что нам нужно.

— Ну, Рон, не могу поверить, но ты победил, — сказал Джордж, качая головой.

— Ты одолел маму. Не всем Пожирателям смерти это удавалось.

— Я не буду злорадствовать, потому что это не подобающе демонстрирует моральные качества, с которыми воспитали меня мои родители, — самодовольно ухмыльнулся Рон.

Уголком глаза Гермиона увидела, как Одри тихонько выскальзывает наружу. Флер была занята утешением Билла, но Гермиона поймала взгляд Анджелины и кивнула головой в сторону двери. Анджелина кивнула в ответ и направилась к выходу.

— Одри? — окликнула Анджелина, когда обе женщины вышли в сад.

— Всё в порядке, не переживай. Это быстро уляжется.

Голос Джорджа донёсся из окна: «Нужно вызвать Джинни через камин!»

— Ну, рано или поздно это уляжется, — поправилась Анджелина, с беспокойством глядя на Одри.

Однако Гермиона внимательно вглядывалась в Одри.

— Ты сделала это нарочно.

— Гермиона! — прошипела Анджелина.

— Нет, я имею в виду это в… в хорошем смысле. Ты узнала и хотела, чтобы мы тоже узнали, — сказала Гермиона с улыбкой.

Одри подняла голову и ответила улыбкой.

— Как ты поняла?

— У тебя был «Пророк» в запасе. Это совсем другой архив, который надо посетить, — сказала Гермиона.

— Эндж! — крикнул Джордж.

— Джинни не верит ни мне, ни Рону, ни Перси. Иди подтверди!

— Блестящий ход, Одри, — сказала Анджелина, направляясь обратно в дом.

— Не понимаю, — Гермиона покачала головой.

— Почему ты это сделала?

— Потому что… — вздохнула Одри.

— Мы нашли чудесный дом сразу за городом, и я не хочу следующие восемь месяцев делать вид, что мы оба там не живём.

— О… — сказала Гермиона, приподняв бровь.

— Если бы я его попросила, Перси встал бы на мою защиту, как Рон за тебя. Я знаю, что встал бы. Но я видела, как все остальные умоляют его и тебя отступить. Я слышала комментарии Молли. И он не Рон. Перси просто… он чувствует, что семейная ситуация для него очень щекотлива, даже после всех этих лет, и я не могу просить его расстраивать её ради меня. А я не ты. Ты была частью семьи Уизли дольше всех, кроме Гарри. Они не любят меня так, как любят тебя.

— Это неправда, — сказала Гермиона, прекрасно зная, что это правда.

— Я знаю, что это не личное, — сказала Одри.

— Просто трудно быть новой и понимать, что новой я могу остаться навсегда! Джордж и Анджелина встречаются вдвое меньше, чем мы с Перси, но это не имеет значения, ведь она знает большинство из вас уже десять лет. Я даже не знаю, как мне называть родителей Перси!

— Что? — ошарашенно переспросила Гермиона.

— В первый раз, когда Джордж привёл Анджелину сюда, она назвала его маму «миссис Уизли», и та сказала: «О, зови меня Молли». А я тоже так должна? Мне можно? На работе я зову его Артуром, потому что там все на «ты» и по именам, но здесь это иначе? А остальные родственники… они все зовут её тётушка Мюриэль. А ты? А я? Я не знаю.

— Ну… может, пообедаем завтра? Я помогу тебе разобраться во всём этом, — предложила Гермиона. Она не знала, сделала ли хитрость Одри её более терпимой, но второй шанс та заслуживала.

— Это было бы здорово, — улыбнулась Одри в ответ.

— Дамы, — сказала Флер из дверного проёма.

— Молли сказала, что ужин будет подан, если мы «готовы обсудить другие темы».

Гермиона и Одри направились обратно к дому.

— Так какую дату вы на самом деле планируете для свадьбы? — спросила Гермиона.

Одри посмотрела на неё, растерянная.

— Второе июня.

Возможно, этот второй шанс она уже успела потратить.